Глава 8. Благими намерениями

      Земля, деревья и дороги были укрыты тонким слоем снега, что мог расстаять в любой момент. Перед школой вытоптались тропинки идущие извилистой чередой следов, оставленных учениками. К концу недели вялые дети с большой неохотой шагали на учёбу, осенние каникулы закончились только недавно, но возвращение к будничной рутине никогда не было весёлым занятием. Жители переживали из-за участившихся выездов БАР на проишествия. Два случая на одной неделе — нонсенс, год закончивался неспокойно.       Как и в обстановке в городе, так и в общении с одноклассниками чувствовался разлад. Люди стали подозревать, что вероятно все произошедшие события были вовсе не случайностью, а искуственными проблемами, нужными чтобы создать видимость занятости и оправдать существование организации. Только недавно население жаловалось на безнадобность обеспечения филиала за счёт налогов горожан. Через интернет быстро расходились теории заговора, выдуманные истории от якобы очевидцев о хитросплетённых махинациях. Если несколько дней назад спасателей хвалили за оперативность и профессионализм, то теперь, когда проявленный героизм позабылся, их заслуги извратили до талантливого актёрского выступления, мало кто поверил видео, представленным в новостях, ведь момента самого полёта записано не было. Всё остальное быстро превратилось в спектакль с верёвками и удивительно кропотливым монтажём.       Ученики разругались между собой по поводу предстоящего дежурства, многих не устраивали дни, куда их поставили, или с кем. Всем этим доверили заниматься одному человеку, который, как многие подозревали, первым делом ухватил себе и своим друзьям удачное расписание, а остальных раскидал как вздумалось, не учитывая чужие пожелания, после долгой ругани и группового давления, ему всё же пришлось прислушаться к одноклассникам.       Дежурство начиналось со следущего понедельника, девочки обсуждали между собой, что хотели бы, как и мальчики, работать в столовой два дня, пропуская уроки, даже если бы пришлось таскать тяжёлые подносы, но у руководства на этот счёт были собственные соображения. Анна сидела за одной партой с Ульяной, она видела, как её подруга остранённо смотрела куда-то вдаль и водила ручкой по клачку бумаги. Девушка, конечно, бывало погружалась в себя и иногда не брезгала поразмыслить в одиночку, но сейчас её будто что-то беспокоило.       — О чём думаешь? — Мелюкова перевела взгляд на соседку, её выражение оставалось тем же, после секундного зрительного контакта, она вернулась к своему прежнему занятию.       — Да так, балуюсь, — лист выглядел ужасно потрёпанным, полностью скомканный, рваный и теперь ещё изрисованный беспорядочными линями. Ульяна хмурилась, не так, как обычно она это делала из-за извечной глупости окружающих и их бесячих поступков, как-то по-другому.       — А что там с твоей игрой? Прошла сюжет?       — Сюжет? Ах, да... Нет, ну серьёзно, ты представляешь?! Вчера весь вечер на это потратила. Чтобы дойти до концовки надо ещё купить к ней доступ, а где я такие деньги найду? Они прервали эпизод на моменте, где персонаж либо умрёт, либо нет. Кто так делает вообще? Не игра, а донатная помойка.       Анна засмеялась, подруга всё же вернулась к себе прежней, ей не шло грустить. Девушке нравилось, когда она улыбалась или даже ругалась на пустяки, как сейчас, только не видеть её отстранённое состояние, хотелось помахать перед лицом и сказать «я здесь, поболтай со мной», но это было слишком по-детски.       — Ты ведь не будешь пропускать дежурство? — Чижова кинулась обнимать скучающую одноклассницу, а после стала резко её щекотать. Мелюкова начала что-то пищать на повышенных тонах, пытаясь сдержать хохот, пока из её глаз выступали слезинки.       — Хорошо-хорошо, только прекрати! — Анна развела руки в стороны, показывая миролюбивый жест, и, получив заветный заведомо верный ответ, словно заискрилась счастьем. — Дурочка.       Из окна школы было видно, как шёл ещё только начинавшийся снег, снежинки плыли по небу так медленно, что в полёте можно было рассмотреть их красивую форму. Оседая на поверхностях, многие из них таяли на глазах, а те что нет, липли к соседкам во время падения, превращаясь в воздушные комочки сахарной ваты. Словно нарисованные небрежной рукой ребёнка бессформенные белые клубки описывали в небе зигзаги, кружились в попытке обойти друг друга стороной, что напоминало танец.       Чижова чуствовала ответственность за разобщённость в их маленькой компании друзей, череда глупых событий привела к ссоре, она корила себя за недальновидность, не то чтобы такое можно было предвидеть, но сейчас оставаться в стороне точно нельзя. Выходные девушка провела в раздумьях, как бы сгладить углы. В понедельник с больничного выходил Артём, допустить, чтобы он замкнулся в себе окончательно, непозволительно.       Вечером, сидя в тёмной комнате с включенной настольной лампой, Анна глядела в окно. Зима наконец предстала во всей своей красе, холода и метель заглянули в город. Леденая погода навевала воспоминания, после перевода в параллельный класс, девушке было тяжело завести новые знакомства и только, когда наступили заморозки, ей наконец удалось сблизиться с другой девочкой. После появления подруги, Чижова стала больше обращать внимания на окружающих и тогда же заметила, что мальчик, всё время сидевший на первых партах, проводил большую часть времени в одиночестве, это был Артём. Лишь в этом году он начал активнее взаимодествовать с одноклассниками или, вернее сказать, перекратил сопротивляться навязчимому общению.       Почти всегда, когда она его видела, Белов казался Анне отстранённым, он не садился ни с кем рядом ни на уроках, ни в столовой, много не болтал, однако, к её удивлению, отсутсвие тех, с кем бы можно было поговорить его совсем не волновало. По правде говоря, в то время Чижова вряд ли могла как-то помочь, она была сосредаточена на дружбе с Ульяной и Эдвардом, и тем более Белов лишь совсем недавно пошёл на контакт, раньше, кроме как перекинуться с ним парочкой слов, больше ничего не получалось. А если так подумать, девушка понятия не имеет, из-за чего всё так переменилось. Разве в самом начале пятого класса у него не был кто-то близкий? Она плохо помнила.       Анна точно знала, кто ей поможет решить эту дилемму. Семь часов — это время, когда её папа возвращался с работы, они вместе перебивались едой быстрого приготовления, пили чай со сладостями и разговаривали, как сейчас. Кто бы мог подумать, что за эту осень произойдёт столько всего, она всегда ему всё рассказывала и про учёбу, и про друзей, и про свои увлечения. Как говорят про таких людей, два сапога — пара, что отец, что дочь любили делиться собственным мнением по поводу недавних новостей. Так и зашёл разговор про последние события.       — ... меня всё это так пугает. Два! Два раза за неделю. Нет ну, конечно, это всё неспециально делается, но у меня так сердце колотится, когда смотрю телевизор. Свалилась же напасть на наши головы, наше поколение как первооткрыватели, уж не знаю кем надо быть, чтобы понимать, что делать в таких случаях. Они ведь даже никаких рекомендаций не дают. И всё время отмазываются, будто не могут разобраться, как это всё устроено, да всё они знают, просто нам не говорят! — отец девушки был очень эмоциональным по натуре, он размахивал руками в разные стороны, иногда прерываясь глотнуть чай, и чем больше негодовал, тем чащё дёргался его кончик носа, пока он говорил.       — Когда вы учились, наверное, было мало что понятно. Нам на ОБЖ постоянно напоминают, как нужно себя вести, особенно после того, что произошло недавно, даже тест писали и собирали в актовом, — Анна улыбалась, пока её папа болтал без умолку. — Кстати, помнишь спасателей из бюро, их ещё в репортаже засняли.       — Да, а что такое? — мужчина поставил чашку рядом с пустым блюдцем и потянулся за печеньем.       — Мы видели одного на позапрошлой неделе, когда ещё с Эдиком ходили в филиал, — Анна пыталась плавно перенаправить вектор истории на нужную ей тему, она надеялась, отец быстро поймёт что к чему. Из всех тех, с кем девушка была знакома, её папа — самый большой любитель сплетен, он обладал огромным багажом знаний, основанном на чужом опыте разных типов людей с разным родом деятельности. — Встретили прямо перед входом.       — Это когда ребята поссоролись?       — Да, — Анна сложила пальцы в замок, изо рта вырвалась интонация недосказанности. — Они так и не помирились, и... я не могу придумать, что с этим делать.       — Давай с начнём с простого. Ты хочешь помочь, но боишься вмешиваться не в своё дело? — мужчина горделиво скрестил руки на груди, на секунду его поразило чувство выполненого долга, он правильно воспитал ребёнка, раз тот задавался такими вопросами, его дочка во многом походила на него самого.       — Да! А как ты понял? — девушка распахнула глаза в изумлении, всё-таки, её папа очень крутой.       — Когда ещё сам учился в школе была у нас в классе троица друзей, как-то раз двое из них поругались между собой, да так сильно, что один оказался меж двух огней, они оба требовали от него перестать общаться со своим обидчиком. И что думаешь?       — Он не мог выбрать сторону?       — Да, он так и продолжал общаться с ними двумя. Каждый раз они рассказывали ему гадости про друг друга, пытались подговорить строить козни, но не получалось, тот парень всё также держал нейтралитет. В один день он пришёл в школу и увидел своих друзей вместе, им не понравилось, что третий водился с ними одновременно, поэтому он стал их общим врагом. Как бы смешно это не звучала, но, оставив того за бортом, они ещё раз поссорились и больше не общались до самого выпуска, — ужин подходил к концу, чай благополучно выпит, в раковине удобно устроилась грязная посуда, а сладости расположились в шкафчике до следущего раза. — Вот что я тебе скажу, если хочешь что-то сделать, делай это пока не поздно. Если считаешь, нужно вмешаться, так и поступи, чтобы потом не жалеть, а если на тебя за это обозляться, значит они тебе не друзья.       Дочь крепко обняла папу, поднявшегося со стула вымыть кружки. Анна наконец решилась действовать, как ей и подсказывало сердце.       — Ну всё-всё, теперь иди делать уроки.