Часть 4

      Жёлтый угрозы не представляет и Кащей это понимает прекрасно, но все равно перестраховывается. Агата к чужим с огромной настороженностью относится, даже с неким страхом, поэтому пусть лучше в машине посидит. Так всем будет спокойнее.       — А что это ты прячешь её, а? — Жёлтый усмехается и сплёвывает слюну на землю. — Мы же по-доброму. Так, чисто поздороваться подошли.       На лице Кащея кривая усмешка играет, он из кармана пачку сигарет достаёт и закуривает. Протягивает Жёлтому, как бы угощая, и тот удовлетворённо улыбается, мол, так бы сразу. Кащей правила этой игры знает хорошо. С кем есть возможность дружить лучше за неё держаться, а с кем нет — значит нужно сделать так, чтобы эта возможность появилась. Где-то угостить чем, а где-то благополучно замять что-нибудь.       — Болеет она у меня, пацаны, — уверенно врёт Кащей, пепел от сигареты на землю стряхивая. Мужчины, стоящие перед ним, слабо головой кивают, делая вид, что сочувствуют. — Нечего на морозе стоять, а то ещё больше разболеется, сами понимаете.       Кащей взглядом в лицо Вадима впивается, эмоции считывая. У мужчины взгляд хитрый, чуть с прищуром, и Никита понимает, что он здесь не просто так.       — Рад хоть тебя видеть в добром здравии, — Жёлтый плеча Кащея касается, ободряюще похлопывая. — А то знаешь, слухи ходят тут недобрые.       — Да? Какие же? — Никита издевательски усмехается, слегка плечом дёргая, стряхивая руку Жёлтого со своего плеча, но тот, кажется, даже не замечает этого нервного жеста.       — Да вот, говорят, сторчался ты совсем. Мол, Черняшка мозг проела, не соображаешь из-за неё уже ничего, — Вадим едко усмехается, Кащея взглядом с ног до головы окидывая. — Клевета это всё, получается?       — Получается, что так.       Кащей голову в сторону машины поворачивает, проверяя сохранность Агаты. Она впереди сидит, нервно край ремня безопасности теребя. Взгляда от него умоляющего не отводит, переживает сильно. Мужчина ей подмигивает весело, мол нормально всё, расслабься.       Жёлтый удовлетворённо кивает и руку Никите на прощание пожимает, кидая напоследок:       — Ты с этим не заиграйся, Кащей. Если лидер слаб, то группировке быстро конец придёт. А ты знаешь, все вокруг только этого и ждут. Как друг тебе говорю.       Никита усмехается. Друг. Годы, которые он провёл на улице, научили его, что вокруг него нет друзей. Только люди, готовые в любой момент ему в глотку вцепиться, стоит чуть слабину дать. Это всё просто вопрос времени.       Жёлтый уходит, а Кащей раздражённо глаза прикрывает, обдумывая всё. Он не считал никогда свою зависимость чем-то страшным. Да, шныряется иногда со старшими с других районов, больше даже для того, чтобы в узде их держать, ведь это удобно, когда они, например, торчат ему круглую сумму за дозу. В любой момент долг можно увеличить или забыть о нём вовсе, если того требуют обстоятельства. Так эта дружба и строится, и Кащей соврет, если скажет, что его это не устраивает.       Вот только если этот слух уже за пределами района ходит, значит, и до Агаты дойти может, а вот этого бы не хотелось. Ей уже хватит разочарований касаемо его, ещё одно она явно не выдержит. Кащею иногда кажется, что и впрямь над ней чахнет как над златом. Оправдывает своё погоняло просто отлично.       Когда Кащей садится в машину, Агата расслабленно выдыхает. Все это время она сидела как на иголках, готовая в любой момент выскочить из машины и ринутся на помощь, прекрасно понимая, что сделать бы ничего не смогла, но по другому просто не может. Агата знает Кащея, он хитрый, бездумно с кулаками никогда не полезет, но его эти «разговоры» всё равно до безумия пугают её.       — Что они хотели? — Воронцова обеспокоено в лицо мужчины вглядывается, а тот на неё даже не смотрит, заводя машину. Он пугающе спокоен, даже какой-то грустный, и Агата прекрасно улавливает его настроение.       — Да ничего. Поздоровались просто.       Агата кивает и голову к окну устало поворачивает, опираясь на него. Он ничего ей не скажет. Как и обычно.       Когда они подъезжают к дому, Воронцова замечает две мужские фигуры, сидящие на лавке. Один из них, который был явно старше и выше другого, что-то эмоционально рассказывал, жестикулируя руками и заливаясь смехом. Девушка чуть глаза щурит и белоснежную шубу посильнее запахивает, ёжась от холода. Все понять пытается, свои ли это, но одна к подъезду все равно идти не решается, терпеливо ждет, когда Кащей заглушит машину и тоже выйдет.       Девушка идёт чуть впереди, а Кащей сзади за ней по пятам следует, оглядывая местность и тоже обращая внимание на сидящих мужчин, уже прекрасно осознавая, кто все же решил к ним пожаловать.       — Агата, душа моя, — лицо Вовы в доброй улыбке расплывается, он руки в сторону расставляет, приглашая застывшую от шока девушку к себе в объятия. Та глаза широко раскрывает и счастливой улыбки не скрывая, шаг ускоряет, буквально мчась к Суворову старшему словно ребёнок, которого поманили конфеткой. Она уже не слышит брошенного Кащеем: «Не упади», как и не улавливает его резко сменившегося настроения. Никита от этой картины раздражённо глаза закатывает. Началось.       Вова её в объятия сгребает, носом в густые волосы зарываясь, впервые осознавая, как же всё-таки скучал. Девушка ему что-то лепечет, но он не слушает особо, по голове её поглаживая. Кащею от этой приторной нежности блевать охота, но он стойко терпит, пожимая руку стоящему рядом Марату.       — Ты так похорошела, — Володя наконец отрывается от девушки, осматривая ту с ног до головы. — Тебе очень повезло с женой. Береги её.       Последнее он кидает уже Кащею, пожимая руку и слегка, почти невесомо, приобнимая. Никите хочется сказать в его сторону что-нибудь до безумия ядовитое, но он молча кивает, прикусывая язык. Сейчас не время.       — Вы давно ждёте? Нужно было предупредить, что придёте, а то замёрзли все наверное, — девушка руки Марата в свои берет, и удивленно ахает, чувствуя насколько они холодные. — Пошли в квартиру, у Марата вон, руки синии от холода.       Парень стыдливо взгляд отводит, смущаясь, а Кащей усмехается, понимая, что руки у Маратика синие не только от холода. Вова ей все сказать пытается, что они ненадолго, но она от него отмахивается и слышать абсолютно ничего не хочет, чуть ли не силком в подъезд заталкивая. Кащей устало сзади плетётся, совсем не радуясь этим неожиданным гостям.       — Проходите, разувайтесь, вещи в шкаф, — дома Агата себя полноценной хозяйкой чувствует, показывая что куда и как.       Вова удивлённо квартиру осматривает, замечая новые обои и мебель. Когда он был тут в последний раз несколько лет назад, то здесь ничего подобного и в помине не было.       — Вы ремонт сделали? Красиво, — Суворов куртку на крючок вешает, все ещё не веря своим глазам. Они точно в квартире Кащея?       — Ага, кое-кто мне пол года мозги полоскала: «Никита, я не могу жить в таких условиях, чувствую себя будто в притоне», — тихо бубнит Кащей, пародируя писклявый голос Агаты, чем вызывается усмешку Вовы.       Марат себя как дома чувствует и уверенно шагает в сторону кухни, утягивая за собой старшего брата. Агата уже у плиты мельтешит, что-то обжаривая. Вова её взглядом окидывает, замечая, что она и впрямь сильно изменилась. Волосы намного длиннее стали, фигура заметно округлилась, в ней больше не было той детской угловатости. Даже взгляд изменился. Вроде улыбается и смеётся, а глаза потухшие, мёртвые будто. Цена Кащеевой любви?       — Если бы вы сказали, что придёте, я бы хоть праздничный ужин приготовила. А то так наспех только мяса с утренней картошкой могу предложить, — произносит девушка как-то расстроенно, понимая, что встречать долгожданного друга, вернувшегося с Афгана, подобным образом совсем некрасиво.       — Да не мельтеши ты так, Агата, успокойся, — Вова улыбается, замечая, как девушка нервно по кухне метается, ища какие-то специи. — Мы же не поесть сюда пришли, а с тобой встретится.       — Даже не говори ничего, это бесполезно, — Кащей устало глаза рукой прикрывает, массируя веки. — У нее включился «Мамкин режим», от сюда теперь голодный не уйдёт никто.       Марат улыбается и согласно кивает, давая брату понять, что это её привычное состояние. Именно поэтому её так любили многие пацаны с Универсама, особенно те, у которых не было родителей или были, но такие как у Турбо: беспросветные алкоголики. Марат ни к одной из категорий не относился конечно, но тем не менее, Агата ему иногда кажется роднее собственной матери. Он всегда может к ней придти и рассказать то, что не мог сказать никому из семьи.       — Никита, принеси вино лучше, оно в комнате, в шкафу, — девушка на него даже не поворачивается, продолжая свои манипуляции с мясом.       Кащей глаза закатывает, но молча выполняет просьбу. Конечно он принесёт, и плевать, что она ему весь мозг проела, что оно на Новый год. Вовочка же приехал. Это покруче всех других праздников.       Мужчина вино по бокалам разливает, пока Агата тарелки с едой перед гостями ставит. Кащей не слушает даже, что Вова ей там так эмоционально рассказывает, наверное что-то про свои великие подвиги. И как это он в форме с наградами не явился, как тогда к пацанам в качалку? Удивительно.       Кащей устало на табуретку опускается, делая глоток вина. К еде не притрагивается совсем, есть отчего-то абсолютно нет желания. Хочется на кровать завалится и заснуть наконец, этот день его эмоционально вымотал. Сначала Жёлтый со своими приятными новостями, теперь гости эти «долгожданные». Кащей буквально на секунду глаза прикрывает, даже не замечая вопроса, который адресован ему. Вздрагивает, когда чувствует руку жены у себя на плече.       — Вова в Дк на танцы зовёт. Пойдём? — Агата смотрит на него умоляюще, и Кащею и впрямь жалко её расстраивать.       — Ты же знаешь, я в такие места не хожу, — у девушки в глазах что-то гаснет и она грустно кивает, опуская голову. Конечно она знает. Но попробовать стоило.       — Тогда с нами пойдёшь, что ты поникла то так, а? — Вова весело улыбается и руку девушке на плечо кладёт, приободряя, совсем не замечая недовольный блеск в карих глазах сидящего напротив Никиты. — Под мою ответственность, разумеется. Я думаю, Кащей будет не против, так ведь? Ты же мне доверяешь.       Кащей смотрит убийственно, и если бы можно было испепелить взглядом, Вовы бы уже здесь не было. Доверяет он ему, как же. Кащей даже самому себе не доверяет, чего уж о других говорить.       — Делайте, что хотите. Но чтобы к 8 дома была, — Никита встает из-за стола, так к еде и не притронувшись. Он думает, что пожалеет об этом обязательно. Но держать её взаперти тоже нельзя, итак 2 года по квартире как приведение неприкаянное ходит. — Головой за неё отвечаешь.       Бросает Вове напоследок и получая утвердительный кивок, уходит в комнату. Кащей мысленно всё к чёрту посылает, думая, что завтра надо обязательно словить в качалке Зиму и Турбо. Пусть тоже за девушкой последят, потому что Вова доверия особо не вызывает, лучше перестраховаться.