Часть 14

      Спустя пару дней Агата узнаёт от Диляры, что Вова умер. Его застрелила милиция прямо на вокзале, он даже в поезд сесть не успел. Женщина плачет ей в трубку, а Воронцова даже слова вымолвить не может, чтобы хоть как-то поддержать её. Она так устала от этого всего. Люди вокруг гибнут один за другим, так ещё и Кащей стал постоянно пропадать, из-за чего Агата каждый раз боится, что и он не вернётся. Мужчина говорит ей, что у него много дел в связи с восстановлением должности главы Универсама, но Воронцова всё чаще замечает его расширенные зрачки, понимая, что вместе со старым званием вернулись и прежние проблемы с наркотическими веществами. Когда-то он клялся ей, что слезет, и у него это даже почти получилось, но в конечном итоге они снова вернулись к тому, с чего начали.       — Вова умер, — тихо молвит Воронцова, когда муж возвращается домой. Сколько его не было? День? Два? Неделю? Она, признаться, потеряла счёт времени.       — Я знаю, — отвечает Кащей, целуя девушку в макушку. От него пахнет алкоголем и чем-то ещё, Агата даже задумываться не хочет, чем конкретно. Она морщится и ноги под себя подминает, устремляя взгляд в незамысловатый узор кухонной плитки. Мужчина становится напротив окна и форточку открывает, доставая пачку сигарет из кармана.       — Я устала, Никит. От всего, — произносит брюнетка, уставшие красные глаза на мужа поднимая. Мужчина еле заметно напрягается, но продолжает молчать, выпуская сигаретный дым. — Давай уедем. Пожалуйста. Ты и я — куда угодно, только подальше отсюда.       Девушка молит его почти, и Кащей усмехается горько, глаза в пол опуская. Куда он сейчас уедет? У него слишком много незаконченных дел, он просто не может оставить всё так. Да и не отпустят его никуда — связавшись один раз с бандитизмом и наркоторговлей, потом не отвяжешься, как ни старайся. Беги, не беги, все дороги всё равно к одному приведут. Он уже обречён.       — Я не могу уехать. Не сейчас, по крайней мере. Универсам под руководством Вовы сильно пострадал, приходится выстраивать всё чуть ли не заново.       Воронцова лицо в ладонях прячет, шмыгая носом. Почему он просто не может хоть раз её послушать и бросить это всё, пока не стало слишком поздно?       — Тебе этот грёбаный Универсам дороже меня? — спрашивает Воронцова, руки в густые чёрные волосы запуская и зачёсывая их назад. Этот вопрос на протяжении всей их совместной жизни крутился у неё на языке, но она всегда боялась спросить. А сейчас не боится. Девушка чувствует себя, будто стоит на обрыве, и ещё немного, буквально слабенькое дуновение ветерка, и она полетит вниз, в бездонную пропасть.       — Нет, — отрезает Кащей, ни секунды не задумываясь. — Нет ничего, дороже тебя. Но у меня есть обязанности, которыми я не могу пренебречь. Даже если сам этого хочу.       Кащей молчит минуту, а потом произносит то, что Агата не ожидала услышать никогда:       — Я вижу, что тебе тяжело. Поэтому уезжай одна, так будет лучше для тебя.       Воронцова глаза от шока расширяет и на мужа взгляд переводит, который, казалось, был абсолютно спокоен и уверен в правильности своих слов.       — Я никуда без тебя не поеду. Я не хочу, — наотрез отказывается Воронцова, вскакивая с табуретки, да так, что та теряет равновесие и с шумом падает рядом с девушкой.       — Давай будем наконец откровенны, Агата, — произносит Кащей, поворачиваясь к жене лицом. У девушки вид такой, будто она вот-вот заплачет, и мужчине не остаётся ничего, кроме как добить её окончательно. — Мой образ жизни никогда не подходил тебе. Как и я сам. Когда мы женились, я пообещал тебе, что рядом со мной ты в безопасности. Но, даже с этим я не справился: меня отшили, а после ты была похищена шайкой Жёлтого.       Воронцова слёз уже не сдерживает и головой отрицательно качает, не желая слушать ничего из того, что он ей говорит. Замолчи. Просто заткнись. Не произноси этого в слух.       — Я со многим не справился, касательно нас с тобой. Я нарушил почти все обещания, что когда-либо дал тебе. Даже клятвы по поводу наркотиков этих грёбаных. Я правда думал, что справлюсь. И я справлялся. До определённого момента. А теперь не справляюсь, и ты это видишь не хуже меня, не так ли?       — Поэтому я и прошу тебя, давай уедем! — кричит Воронцова, хватая мужа за руки. — Нужно сменить окружение. Обстановку. Если этой дряни не будет вокруг тебя, ты непременно справишься. У тебя же уже почти получилось однажды!       Агата смотрит на него умоляюще, и Кащей улыбается грустно, в раскрасневшееся лицо жены вглядываясь, словно пытаясь запомнить каждый сантиметр, который, казалось, и так знает наизусть. Воронцова для него маленькая глупая девочка, которая до сих пор почему-то верит в него, хотя сам Никита считает, что он этого больше не заслуживает. Он и её не заслуживает. И никогда не заслуживал.       Ситуация с его зависимостью ухудшилась в стократном размере. Казалось, его организм сам требует восполнить всё то, в чём он его совсем недавно так старательно ограничивал. И Кащею впервые и впрямь становится страшно. Он не может остановиться. Просто блять не может. У него больше нет на это сил. Самый большой его страх это умереть у неё на руках в один прекрасный момент.       — Уезжай одна, — повторяет Кащей, аккуратно руки жены с себя скидывая. — Тебе нужно это, ты же сама это понимаешь. Поступи в университет, как хотела всегда. Я оплачу проживание и всё, что тебе понадобится. Но поехать не смогу. Ты не подумай, я не отказываюсь от тебя. Просто мне нужно наладить всё. С самим собой, в том числе. И будет лучше, если ты не увидишь этого всего. Как только мне станет лучше, я непременно приеду к тебе, обещаю.       Никита даёт очередное обещание, которое, скорее всего, нарушит, как и все предыдущие. Но Агата ведь поверит ему, она всегда верила и будет верить до конца.       И девушка действительно уезжает. Вернее, Кащей чуть ли не силой её в поезд заталкивает, убеждая, что так будет лучше. Стоит на пироне и рукой ей машет, натянуто улыбаясь, стараясь показать, что всё нормально. Но, по правде говоря, всё на самом деле хуже некуда. Он понятия не имеет, как будет жить без неё. Он этого просто не умеет. Но Агату нужно отпустить. Она должна вырасти, стать полноценной самостоятельной личностью и получить, наконец, образование. А пока он рядом, сдувающий с неё пылинки и решающий любые проблемы, она никогда не сможет этого сделать.

***

      Они созваниваются почти каждый день. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Агата уехала из Казани в Москву. Ей удалось поступить в университет практически без проблем, красный аттестат из школы сделал своё дело.       Агата в очередной раз лепечет в трубку мужу всё, что произошло с ней за день. Он слушает внимательно, иногда даже уточняя какие-либо детали, давая понять, что и впрямь заинтересован в этом разговоре. Девушка рассказывает ему обо всём: о новых подругах, с которыми она познакомилась в университете, о преподавателях, даже о красивых местах, которые непременно покажет ему, когда он приедет.       — А ты как? В последнее время молчишь всё больше. Я утомила тебя? — спрашивает Воронцова, накручивая на палец шнур от телефона. Слышит на том конце провода его усмешку издевательскую и понимает, что он, в принципе, в порядке. Насколько вообще может.       — Я нормально. Неужели твоя собачонка Маратик, которого ты ко мне приставила, ещё не доложил? — мужчина откровенно издевается над ней и даже скрыть этого не собирается. Агата на это лишь глаза закатывает, наиграно цокая языком.       — Не приставила, а попросила приглядывать. Не преувеличивай. И вообще, он, между прочим, похвалил тебя. Сказал, ты стараешься, и у тебя всё получается.       Кащей на это не отвечает ничего. То ли просто сказать нечего, то ли расстраивать не хочет. Воронцова не знает, но надеется, что Марат ей врать не будет. Если он говорит, что мужу лучше, значит, так и есть.       — Когда ты приедешь? Я соскучилась, — стонет брюнетка в трубку, дуя, словно ребёнок, губы. Как бы то ни было, ей без мужа было одиноко до безумия. Свою тоску она глушила в прогулках с подругами и учёбе, но это всё равно было не то. Его присутствие рядом не заменит ничего.       — На следующей неделе, — обещает Никита, и Агата на это лишь вздыхает раздражённо.       — Ты это говорил уже на прошлой. Ну сколько можно? Может, мне приехать самой?       — На следующей неделе твоё день рождение. Думаешь, я могу его пропустить? Приеду конечно, не пыхти ты так зло в трубку, я слышу всё, — Кащей на том конце провода смеётся, и Агата сама неосознанно губы в улыбке растягивает. Она так давно не слышала его смех, что готова была злиться до конца жизни, лишь бы он не прекращался. Кто же виноват, что её мужа смешит только её наигранные попытки обидеться на него?       Девушка прощается с ним и трубку вешает, ступая в сторону небольшой кровати. Плюхается на неё и руки в сторону расставляет, довольно улыбаясь. Нужно лишь немного подождать и они наконец увидятся. Всего-лишь какую-то недельку она пролетит незаметно, главное — набраться терпения.

***

      Неделя и впрямь пролетает незаметно, вот только Кащей в итоге так и не приезжает. И даже не звонит. Агата не знает, на кого злится сильнее: на мужа, который в очередной раз не выполнил обещание, или на себя, вновь поверившую ему.       Злость и обида уходит на второй план, когда он не звонит ей и через два дня. Девушка заметно нервничать начинает и набирает уже выученные наизусть цифры сама, но трубку так никто и не поднимает. Значит, что-то случилось. Никита бы так не поступил с ней.       Агата злится начинает, и набирает номер Марата, но на том конце провода слышатся лишь протяжные гудки. Что, твою мать, происходит?       Все вопросы отпадают, когда звонок всё же раздаётся. Вот только это не муж и уж тем более не Марат. Звонивший представляется следователем и у Воронцовой в это время сердце в пятки уходит. Он спрашивает её о чём-то, но она даже понять толком ничего не может. Пытается узнать, что произошло, но мужчина увиливает искусно, просит приехать в Казань и поговорить на месте, но Воронцова непреклонна. Она требует ответа. Сейчас же.       — Дело в том, что… — мужчина запинается на секунду, будто подбирая слова. — Ваш муж был найден мёртвым. По предварительному заключению, смерть наступила в результате наркотической интоксикации. Вам нужно будет приехать, опознать труп и забрать вещи, находившиеся при нём…       Мужчина говорит что-то ещё, но Агата его уже не слушает. Брюнетка бросает трубку и оседает на пол, зажимая рот рукой, чтобы сдержать безудержные рыдания. У неё в один миг буквально весь мир ушёл из-под ног. В голове снова и снова проносились одни и те же вопросы, на которые ей ответов никто не даст, потому что единственный, кто мог это сделать, был мёртв. Почему всё так? Почему он в итоге не справился, хотя говорил, что у него всё нормально?       Девушка возвращается в Казань первым же рейсом. На пироне её встречает поникший Марат и Валера, они Воронцову под локоть хватают, потому ноги её уже не держат совсем.       — Почему ты не сказал мне? Зачем врал? Все ведь было хуже некуда, — осипшим голосом шепчет Агата, хватаясь за куртку Суворова. Девушку мелко трясёт, она смотрит на парня в упор, желая услышать объяснения. У Марата взгляд, как и у неё, пустой и забитый какой-то. Он похоронил за эти несколько месяцев столько людей, что на следующие десять жизней с лихвой хватит.       — Он приказал мне.       Девушка усмехается горько, кивая головой. Ну разумеется. Разве можно было ожидать чего-то другого.       Агата выглядит бледнее смерти, и ей бы впору на самом деле рядом с мужем лечь, ведь не слишком сильно-то от него и отличается. Дышит что только ещё, но и это, кажется, ненадолго. Ей выдают его вещи и среди них она обнаруживает смятый листок бумаги. На нем чёрной ручкой больше сотни раз выведено её имя, а в самом конце надпись, начёрканная его кривым размашистым почерком:       Эту ночь я не смогу пережить, ищи меня в аду.       Кащей умер 28.02.1990 года. Прямо в её день рождения. Один, в пустой квартире, окружённый лишь гнетущей тишиной и пустыми бутылками из-под водки. Человек, вечно играющий со смертью в догонялки, наконец получил своё. Его игра окончена. Он не справился.       Покойся с миром.