адамантовая цепь

Она улыбалась так, словно ничего такого не происходило, и никто бы не зашел в комнату Рама так же нагло, как всегда распахивала дверь она, даже когда они не были в отношениях. - А дверь то не заперта, - соблазнительный шепот проник в уши, заставляя передернутся от бархатистых интонаций в голосе Дубея. Ох, он отлично знал как на Дивию действовало это, и все равно не стеснялся бессовестно пользоваться своим преимуществом. - А что если кто то повторит чудеса твоих подвигов и отворит дверь? Чудесная картина в женском величии. Обездвиженный принесенными с собой, в складках одежды, наручниками младший господин, второй по силе семьи дюжины, и восседающая на нем как на личном троне госпожа Шарма. Что же будет? Наверняка слухи о том что сестры Басу плохо на вас влияют, и навязывают матриархальное правление, будут подтверждены. Рам откидывает голову на плечи, а его волосы роскошной волной скользнули за спину, вызывая восхищение. Гетерохромные глаза смотрели на Деви с легкой усмешкой что спряталась в крохотных морщинках на висках. Не человек. Сплошное искусство. Девушка насмешливо фыркает и привстает с бедер, по-хозяйски оглаживая полуприкрытое праздничными одеждами тело. -Женят нас, что надумываешь себе лишнего? - она мстительно возвращается обратно на тело и ерзает сверху. Лишь дождавшись сдавленного стона который сорвался с нежных, по варварски искусанных, губ встала с удовольствием услышав вереницу ругательств. - мы и так оповестили всех об этом поэтому я думаю нет нужды беспокоится. Тщательно наманикюренный пальчик прошёлся по груди, огладил кубики пресса ,и предупредительно лег на рот. - Еще что-то скажешь без разрешения - оставлю так без возможности кончить. Только стоны, мой хороший. Только стоны. — в глазах напротив пляшут бесы когда Рам кивает головой в подтверждение что он понял и намерен слушаться. *** Цепи наручников громко звенели оглашая комнату безнадёжными звуками борьбы. Дубей отчаянно пытался избавится от металлических оков чтобы поймать, проучить. Чтобы избавится от жгучего желания которое дурманило разум лучше самого дорогого вина. Драгоценная госпожа не поскупилась и выделила лучшие алмазы из своих шахт для напыления стали, чтобы достаточно убедится что брахман не сможет проломить их. И все же она не наслаждалась чужой болью, поэтому ей пришлось еще заглянуть в мастерскую где ей смягчили внутреннюю часть наручников специально купленным мехом и теперь, смотря на распростертого мужчину под собой, она думала что это того стоило. Это стоило каждой минуты, в мгновения которых она стояла перед мастером литья вместе со своим заказом или перед мастерицей, когда она потребовала смягчить кандалы изнутри. Вид изнуренного собственным бессилием Рама стоил каждой копейки. Разноцветные, мутные от слез, непроизвольно выступивших от возбуждения, глаза притягивали магнитом. Парень умоляюще смотрел на девушку, словно пытаясь передать без слов свою нужду в ней. В ее прикосновениях. В ее внимании. И она не разочаровывает в очередной раз двигая рукой по всей длине члена, сжимая его, и тем самым даря крохи облегчения. Любопытные глаза смотрят на распростертого во всем своем великолепии мужчину под ней, и Деви страстно хочется найти его предел. Тот самый рубеж за которым брахман перестанет существовать как человек, ссыпаясь раскаленным добела пеплом к ее ногам в полной бессознательности. Кипенно-белый шервани бесстыдно распахнут, пока девушка неспеша смакует удовольствие собственничества. Полные красок после поцелуя губы, смачивает язык, увлажняя. Проходиться поцелуями по глади бронзовой кожи одно удовольствие, а ощущать перекатывающиеся от легких спазмов мышцы сейчас казалось самым правильным во всем сущем. Уста распахиваются, когда Дивия подбирается ближе к шее, там где уже будет видно, даже надень Дубей самый высокий ворот, и на лице высвечивается полная злорадства и затаенной ехидности ухмылка. Представить страшно, сколько мужчин будут возмущены любовными метками на третьем мужском лице Калькуты, но сейчас паре плевать, их волнует только общая близость, оставляя здравые мысли за порогом комнаты. Болезненный укус застает брахмана врасплох, а под кожей лица выступают желваки от напряжения. Он помнит ее наказ. Не издавать слов, а значит и ругаться нельзя. Ласково зацеловывая поврежденную кожу, девушка спускается к груди, наслаждаясь упругостью мышц, пока Рам выдыхает носом пытаясь чуть успокоить бесовской пожар в груди. Всё его спокойствие рушилось, словно карточный домик, стоило приоткрыть глаза и увидеть свою великолепную госпожу Шарма. Тонкий девичий стан был обернут в дорогое сари, по-роскошному украшенное золотой вышивкой, а картина на нем ярко полыхала в своей красоте, созданной явно умелой мастерицей. Верхняя часть ткани съехала, открывая обзор на часто вздымающуюся грудь, и только взглянув на порозовевшую от собственного бесстыдства девушку, брахман отчаянно стонет. Настоящая, единая в своей опасности ракшаси. Пьяная от такой желанной близости Дивия торопливо тянется пальцами вниз проникая в себя, растягивая для Дубея. Ее ведет от страсти, и она наклоняется ближе к его уху оставляя смазанный поцелуй, около него сладостно шепча невыносимые в здравом уме пошлости. —Ра-ам — девушка тянет с легкой хрипотцой в голосе — Задаюсь вопросом как сильно ты сейчас ненавидишь запрет на разговоры. Должно быть, ты хочешь разрушить наручи, или хотя-бы изголовье сломать, да? Ехидство можно было бы пощупать руками. Девушка измывалась как над ним так и над собой заставляя терпеть. Она терпеливо и тщательно подготавливает себя ради дальнейшего, но вынужденный только смотреть, а никак не трогать, брахман готов завыть злобным дьяволом. Демоническая искусительница предстала перед ним во всей своей красе. Решив ненадолго увлечься поцелуями Шарма наклоняется к мужскому лицу, трепетно отводя коричневые прядки змеившиеся по запотевшему лицу назад зачесывая. Нежность накатывает на их сердца девятым валом когда они смотрят друг другу в глаза. Слепящая сознание любовь обволакивает спасительным пледом чувств, которые зародились уже давно, но вспыхнули во всю мощь лишь год назад. Губы сталкиваются в нежном поцелуе, дыхание смешивается перерастая в общий поток кислорода. Девичьи руки скользнули в распущенные волосы требовательно дергая прядки. Язык просительно скользит по губам умоляя впустить. Их столкновение сквозит необъятной теплотой и нуждой. Нуждой знать что, все что ты чувствуешь взаимно, ты любишь, и любим в ответ с такой самоотдачей, как и ты отдаешь себя этому человеку. Брахман натягивает цепи отталкиваясь от изголовья в жажде почувствовать ее еще ближе. Получить еще капельку ее бесценного внимания, и Дивия с радостью отзывается прислоняясь к нему грудью. Контраст их кожи ошеломляющ в своей красоте. Последний рубикон проходит как только снимаются штаны. Девушка достаточно разгорячена и подготовлена для того чтобы ощутить проникновение. Она плавно опускается на него до упора, ощущая под своими ногами его бедра и тихо ругается ему на ухо. Сам Дубей заполошно дышит едва ли силясь понять хоть что-то из-за горячки возбуждения, но он тянется на ее голос ласково зацеловывая шею и грудь с удовольствием отмечая как чутко вздрагивает на любое прикосновение Шарма. Девушка снова тянется к нему хныча что-то совершенно неразборчивое, а его плечо пронзает небольшая боль, когда та прикусывает что попадется в попытке успокоиться. Сколько не храбрись, но ее неимоверно возбуждала такая ситуация Девия продолжает двигаться на нем выстанывая что-то свое, звучит в унисон чистое наслаждение, единство душ и тел оглашаемое звуками страсти. Приближаясь к собственному финалу девушка сильнее жмется к брахману, цепляется за шею как за единственный маяк в водовороте исступленного наслаждения. —Рам, я люблю тебя — тихий выдох на грани обрушивает на Дубея с новой силой старые ощущения словно тело стремилось, и тут подстроится в общий ритм их тел. —И я тебя, моя милая ракшаси — непроизвольно вырвавшиеся слова звучат финальным аккордом.