Часть 11 Ключи от сокрытого

      Ключ жадно притягивал все три взгляда. Что он открывал? Тайну, убежище, ловушку? Мики вспомнила сказку про Синюю бороду, но, стараясь верить в хорошее, сказала: — Ключ должен открыть дверь блока, как мне говорили, если человек «достоин»! Но у меня уже есть свой ключ и своя комната…       «Квестовое» мышление раздражало Микаэллу, заставляя её чувствовать себя горсткой пикселей. Но альтернатива — тыкаться наугад в одиночку — рисковала привести её голову под молот Монстра, и отнюдь не виртуальный. — И у меня, — Мартин повернулся к Мэй. Та стояла, приложив ладонь к губам, то ли в испуге, то ли в удивлении. Мики вспомнила разговоры с Фебом: «Я пристроил её в библиотеке. Она пряталась у бассейна», — и сказала: — У тебя нет, Мэй. А вдруг этот ключ — как раз твой? Красавица встрепенулась, как после сна. Растерянно и нервно двигая плечами, она сказала: — Но я не должна была жить в блоке. У меня был дом. Но он… Поврежден. Я не могу туда вернуться… Мартин вздохнул и объяснил Мики за неё: — Её дом был у фонтанов. Видела ночью огромный цветок? Это не фонтан, это должен был быть павильон для Мэй. Но, пытаясь до неё добраться, Монстр разрушил вход и отравил воду вокруг.       Сердце Мики сжалось от сочувствия к положению Мэй: розы, словно смятой плоскогубцами. В её глазах мерцали печаль, стыд, полная потерянность себя в мире. Мики знала это чувство и потому хотела помочь. Она крутила в голове версии — и радостно ткнула пальцем в потолок, вспомнив свои первые похождения в Здании: — Раз у вас тут всё символично и завязано на цветах, то у меня есть версия! Мартин и Мэй взглянули на неё с интересом и ничего не сказали. Это ободрило, и Мики продолжила: — Рядом с моим блоком есть ещё три. На второй день, кажется, я вылезла на парапет, чтобы заглянуть в их окна. Соседний блок — пустой, там только мебель. В следующем окно загорожено книжным шкафом. А вот в третьем — красные парчовые шторы до пола! И везде — ни звука, ни движения. «Не знаю, какой безумный кутюрье проектировал вам тут всё», — подумала Мики и щелкнула пальцами от воодушевления: — Шторы подходили вам по цвету и стилю… Я бы попробовала этот ключ там!       Мэй и Мартин переглянулись. И не возразили! Помолчав немного, Мэй, сказала, на выдохе, потирая киношным движением висок, явно делая усилие. — О, Мики, ты можешь быть права, — она запнулась. — Я ещё, надеюсь, полезна, и под молот не хочу. Мартин протянул к ней руку, словно хотел утешить, но отдернул, не коснувшись кожи. В Мики снова гадко шевельнулась мелкая ревность, но сочувствие победило: — Не говори так о себе! Мэй, у тебя исцеляющие руки! Ты, хм, наш хилер. Нехитрая шутка слегка разрядила атмосферу в «тренерской», Мэй даже улыбнулась. Мартин тряхнул гривой и сказал: — Попробуем. Но идти туда втроем — включить магнит для НЕГО. — Я знаю! — кажется, Мэй сильно взбодрилась, выпрямившись и слегка щелкнув каблучками по полу. — Мы пойдем втроем, но вереницей. Я первой. Мики — за мной, на расстоянии метров ста. Мартин, ты — за Мики. У блока ненадолго соберемся вместе План был неплох. Мики про себя порадовалась, что не одной только «попаданке» генерировать идеи.       … Красться на цыпочках по темным залам было много легче, не будучи одной! Мики то всматривалась в спину Мэй, то оборачивалась, чтобы обменяться кивком «Всё чисто» с идущим сзади Мартином. Он держал в руках свой фиал со светящейся водой из бассейна. Зелёные блики плясали по полу и на его красном костюме. Мики снова окружила себя шаром голубого света от кошечки. Вокруг Мэй переливался полупрозрачный розовый контур.       Этот контур и все недомолвки в разговорах помогали собрать Микаэлле новый кусок картины. «Розовый цвет тут явно с особым статусом. Исцеляющее свечение у Мэй. Розовая статуя девочки Руми, о которой они говорят, как о богине-ребёнке. Защитное розовое свечение в том холле-святилище. Кто ты, Мэй, в своём розовом блестящем прикиде? Почему постоянно о чем-то сожалеешь? Богиня, которая не справилась со своей миссией?» Мозаика складывалась вполне гармоничной, особенно, когда Мики обнаружила, что все её царапины, синяки и подвывих ступни, полученные в драке с Монстром и после ползания по ступенькам, бесследно исчезли. Её исцелил Свет Мэй! «С чем же она не справилась? На воительницу, которая должна была поразить Монстра копьем, она не похожа…»       Дошли без приключений. Родной коридор даже приободрил Микаэллу. Молча, «экономя звук», они встали перед дверью в крайний блок. Доставая ключ, Мики шёпотом нарушила тишину: — Судя по вашим порядкам, Мэй, ты и должна открывать блок. Мартин постоянно оглядывался. Изящная, с блестящими ногтями, кисть Мэй дрожала, пока ключ исчезал в скважине. Мики было приятно чувствовать, что Мартин беспокоится о них, но хотелось быстрее разгадать тайну. Ключ повернулся — и щелкнул замок. Ахнув, Мэй нажала на ручку. Дверь открылась. — Невероятно, — только и выдохнула она, распахивая вход в блок.       Мартин напрягся, словно перед прыжком, но ничто на них не дыхнуло огнем, не высунулись щупальца, они не провалились в непроглядную тьму. Но, решительно было зайдя внутрь вслед за Мэй, Мики только и вымолвила: — Кхм, ой! И неловко засмеялась: от нервной разрядки и от китчевой неуместности увиденного. Мэй с интересом прошла дальше, судя по лицу, тоже удивляясь. Хотя блок вполне продолжал стиль её наряда! И, кроме шуток, именно это невольно подтвердило Мики, что они наконец-то нашли убежище для «хилерши»! Но от комментария к дизайну, Микаэлла не удержалась, почесав невольно затылок: — Сочно. Я такие комнаты в «Симс» дизайнила, лет в 20. «Поскольку кролик воспитанный, назову это «Фантазии голодной студентки без личной жизни».       Блок был уютным, гораздо более уютным, чем Микаэллин. Точно такой же планировки, но с отнюдь не студенческой обстановкой! На темном старом паркете лежали мягкие коврики розового цвета. С люрексом! Розовыми, чуть темнее и тоже блестящими, были плотные обои. Приятными на ощупь, как инстинктивно проверила Мики. Вместо круглых белых плафонов на потолке мерцали люстры-бронзовые цветы. В прихожей было зеркало! Те самые красные шторы закрывали окна на кухне и в спальне, до самого пола. Набор мебели был таким же — стол-бюро, стул, кухонный стол, холодильник — но более изящным…       Ну а при виде кровати у Микаэллы повторился нервный смешок: более широкая, даже на вид мягкая, покрытая ярко-красным атласным покрывалом, на котором лежали подушки из такого же «голографического», материала, как и шторы, она прямо манила сладко понежиться в приятной компании. «Ну хоть не в форме сердца!»       Но на столе в спальне Мики увидела то, что мигом выдуло из её головы другие мысли»: небольшую «видеодвойку»! Гибрид телевизора с видеомагнитофоном немедленно напомнил ей о найденной в шкафу видеокассете! «Ох, надеюсь, она работает!» Но говорить об этом Мики пока не стала. Она подошла к Мэй, осторожно изучающей холодильник — увы, пустой — и сказала: — Надеюсь, теперь ты будешь в безопасности. — Должна. Спасибо тебе огромное, — Мэй, устало улыбаясь, положила руку ей на плечо. В душе Мики смешались и искренняя радость за Мэй, и дикая усталость, и — снова ревность к тому, что Мэй словно норовили окружить красота и помощь, от самой Мики до блестящих подушечек! Чувство усилилось, когда Мартин, тоже фыркая, позвал их в ванную, показав душевой поддон в виде цветка, сделанный не из белого фаянса, а из розового мрамора. Рядом, на крючках, висели два тонких длинных белых халата. Всё переливалось золотом, включая флаконы косметики. — Никогда не видел у нас такого. Эволюционируем? — он поднял бровь, а потом добавил уже серьезно и мягко. — Я всё осмотрел, никаких артефактов, значит, раньше тут никто не жил. Это убежище для тебя, Мэй.       Мики немедленно вспомнила еще и про черный корсет, одну из первых своих находок в своей комнате. Она такие не носила! «А мог бы жить, да?» — Мартин… И тебе спасибо! — Мэй держалась, как замученная хозяйка большого дома под утро Нового года. — Кстати, зря вы так. Это место совсем не пошлое, не вульгарное. Всё, милые, а теперь уходите — и берегите себя. Мэй на секунду положила руки им на плечи, и словно волна тепла прокатилась по блоку.       … Стоя в коридоре и внимательно слушая, как Мэй запирается на ключ, Мартин и Мики переглянулись. Когда Мартин, вздохнув, взял Мики за руку, её окатило теплом. — Микаэлла, ты настоящая героиня, — прошептал он, пока Мики выглядывалась в его огромные карие глаза. — А ей не завидуй. Ей тяжело. Розовые ковры не укроют от страшных воспоминаний.       Мики только кивнула в ответ. «Тут убили двоих человек и милое существо. Не хотела бы я это видеть: я бы сошла с ума. Но ведь и меня чуть не…!» Качнувшись, то ли от усталости, то ли в поисках тепла, она на миг прислонилась носом к плечу Мартина. Он слегка хлопнул её по спине, но тут же отстранился: — Не волнуйся, ты не одна. Но у меня Свет гаснет, пора расходиться.       ... Дождавшись, пока его шаги стихнут, Мики на цыпочках побежала в свой блок. Тщательно запершись, она прямо в одежде упала на свою скромную сине-зеленую кровать. Не успев ничего осмыслить, Мики быстро и крепко уснула.       Сначала вокруг была лишь плотная, приятная темнота. Затем ей приснился сон. Нет, не Монстр, не Тоша, не диковинные видения в открытой зоне Здания. Ей приснилась та дорожка в парке, по которой Мики шла после увольнения, утирая слезы, доставая таблетки, и спотыкаясь о весенние лужи. Она шла по ней, к выходу из парка, который постоянно удалялся, шла, … Пока дорогу Мики не преградили лепестки роз. Свежие, ярко-розовые, но сильно смятые, они были густо рассыпаны по асфальту, будто кто-то с яростью изорвал и раскидал целый букет.       И Микаэлла оказалась не в силах переступить через них! Дрожь и тоска охватывали её при одном взгляде на эту россыпь. Она посмотрела прямо — и вместо выхода из парка увидела лишь черноту. Оттуда на неё дул слабый, но неприятный ветер. Потом донёсся далекий-предалекий звук едущей машины. Мики в страхе шагнула назад — и всё исчезло. Снова осталась лишь спокойная пустота.       Когда Мики проснулась, то первым делом захотела есть и в горячий душ! Это нехитрое «заземление», плюс мягкость пледа, лучик солнца из-за шторы и приятное ощущение расслабленности погасили остроту даже реальных воспоминаний о прошлом дне, не говоря уже о сне.       Под приятнейшими потоками горячей воды Мики почему-то больше всего занимали две вещи: что она сейчас наденет свою полудетскую пижаму, «а вот у Мэй есть лишний красивый халат! Но нет еды». Сходит ли Мэй за ней сама, встретившись с явной неприязнью, если не отвращением, от Ноа?       «Ты опять думаешь о других, о том, как сделать мир лучше, взамен получая строгий математический бублик», — фыркала себе под нос Мики. — «Но я не могу бросить человека без еды! Не знаю, насколько она человек, но ела, не притворяясь. Это… Это… Пирамида Маслоу! Как можно бросать человека без еды? — Да можно! Ты ли не знаешь? — Но Я НЕ ОНИ»,       Победила, в конечном итоге, любовь к людям.       Передохнув немного, одевшись и взяв с собой, на этот раз, красный фонарь-квадрат, Мики порадовалась виду коридора, залитого дневным солнцем, с плывущими в лучах пылинками, и, подкравшись к двери Мэй, осторожно постучала: — Мэй, это Мики. Всё хорошо? К радости, Мэй ответила быстро, шепотом, но без паники: — Да, всё в порядке, спасибо! Я даже поспала. — Я иду в магазин. Купить и тебе поесть? Холодильник у тебя пустой, я видела. Пауза. Мики успела и посмотреть в окно во двор, и в коридор. Везде были тишина и пустота. Надолго ли? — Решай скорее, пока всё везде спокойно, — ждать не хотелось! — Хорошо, я буду очень признательна. Много не бери, не тащи, — Мэй чуть запнулась, — но я люблю гранатовый сок, если что. — Учту! — Мики улыбнулась двери и, крепче сжав фонарь, проскользнула в коридор.       До магазина она дошла тихо и быстро. Внутри горел свет, а Ноа возилась с упаковками на полках. Синее платье, круглые бледные щёки, безучастный взгляд, которым она встретила Микаэллу, не изменились. Вежливо кивнув, Мики одновременно напряженно размышляла: «Должна ли я ей рассказывать обо всём, что случилось вчера? Ноа рассказала мне довольно много об их мире, в отличие от Марта и Мэй».       Мешал Мики всё рассказать тот странный разговор Ноа с Монстром в лунном свете, который «Продавщица» отказалась объяснять, и то, что самый долгий забег от Монстра случился с Мики именно после беседы с Ноа о тайных залах и «богине» Руми. Поэтому, начала она с «погоды»: — Как ты добралась до дома прошлой ночью? Извини, что я сбежала, но мне показалось, что услышала Монстра и… — Психанула, — Ноа кивнула в ответ, вроде бы понимающе. — Всё в порядке. Я даже выспалась, наконец-то…       Одна короткая фраза! От которой внутри Мики вдруг всё встало на дыбы. Странная гримасы на лице Ноа усугубила страшную гипотезу. «Нет, только не это! Это уже совсем Босх и Сайлент-Хилл!»       Дальше Мики помог опыт учительницы: сделав мягко шаг вперёд, сказать тихо, глядя в глаза, не нарушая границ, но так, чтобы человек чувствовал твоё тепло и участие. Наклонившись слегка к прилавку, Микаэлла спокойно и уверенно сказала: — Ноа, ты говорила в Блуждающем холле, что я сильная, что во мне энергия. Поэтому, можно я переспрошу тебя. Он… Приходит? Ноа, приложившая было руки к груди, резко опустила их. Выдохнула, приоткрыв рот. И — после паузы — ответила, так же чуть наклонившись вперед: — Микаэлла, ты человек очень добрый. Нет, не бойся, он не может… быть насильником. От сердца Мики отлегло. А Ноа усмехнулась усмешкой, совсем не шедшей к её круглому лицу и «былинным васильковым» глазам: — Стараниями Лин, он евнух.       Мики сама фыркнула, от облегчения и, чего уж там, злорадства. В теле приятно растянулось что-то затянутое. Она вспомнила мозаику из Холла: — Три луча храброй Линтарии попали очень удачно, да? — Именно так, — Ноа прикрыла глаза, вспоминая явно с удовольствием. — Я сама не видела их бой. Молясь и вжимаясь в стену, я пряталась на лестнице, а Лин и Джун ушли в темноту 19 этажа, в самое его логово! О, как безумно плясали вспышки и чернота, трижды его вой сотрясал всё создание, а потом… Мики притихла, внимательно слушая. — Всё залил розовый свет! Он как вырвался из логова и осветил всё бесконечным рассветом! Я выползла из укрытия, решилась зайти на этаж, а там — Лин идёт навстречу, всё платье в копоти, но она счастлива — и на руках у неё сияющая Руми, от неё и идёт розовый Свет во все стороны! Джун идёт чуть позади, вытирая лицо, тоже радостная. Они освободили её — и подарили нам эпоху счастья… — судя по ликующему тону, одними этими воспоминаниями Ноа и жила сейчас, отрицая настоящее. Окутанная рассказом Ноа, Мики словно оказалась сама там, встречая процессию: волшебный ребёнок на руках у белокурой девы, гордо несущей её на свободу, позади шагает «золотой рыцарь» Джун, всё переливается светом зари… В сердце действительно зашевелилось что-то очень чистое.       Но когда Ноа умолкла — чудное видение сразу исчезло. Сложив руки на груди, Ноа со вздохом уставилась куда-то в сторону, закрывшись. Она не ответила, когда Мики осторожно спросила снова: — Верю, это было потрясающе. Но что мы можем сделать сейчас? Взгляд Ноа погас, плечи опустились, голос похолодел: — Какая разница, что сейчас? Кому это надо? Успокойся, ОН не насильник, ничей. А всё остальное никого не интересует, я знаю. — Интересует… — осторожно сказала Мики. — Ах, складно говорить — легко, — Ноа недовольно прищурилась. — Но к толстой одинокой Ноа приходят только за едой. Как Мартин или ты сейчас. — Нет… — Возьми еды, — отчеканила девушка. — И уходи. Про безопасность тоже не забывай, не теряй головой от вашей крутизны.       Мики проглотила фразу и отвернулась к полкам. Снова хлеб, молоко, сыр, гранатовый сок… От желания съесть какой-то живой фрукт или овощ аж засосало под сердцем, а губы пришлось облизнуть. Но увы, ничего растущего снова не было. Набрав продуктов для себя и Мэй, Микаэла подошла к стойке со сладостями, где лежали «Киндеры». И тут Мики осенило! Ей не хотелось уходить, зато хотелось спровоцировать Ноа. Взяв одно яйцо, она подошла со всеми покупками к прилавку: — Сколько с меня? Ноа хмыкнула в ответ, окинув взглядом пакеты: — Восемь звездочек, но это последний спектакль с оплатой. Новеньких почему-то успокаивает наличие здесь какой-то «валюты». Так-то, приходи и бери в меру. Это уже было что-то новенькое, но Мики не отвлекалась от своей идеи! Отсчитав последние звёздочки, она поставила два пакета на пол и стала на глазах у Ноа разворачивать «Киндер». «В прошлый раз, я вытащила из него весьма сильный… Артефакт. Кошка спасла мне жизнь! А если открыть второй?» — Извини за невоспитанность, но я очень люблю этот молочный шоколад! — невинным тоном заметила Мики вслух, убирая фольгу и разламывая шоколад. «О, кажется, сработало!» — и верно, Ноа с интересом взглянула на неё, игрушку и сказала: — Думаешь, что можешь постоянно влиять на реальность? Вытащила что-то полезное и хочешь еще? — Возможно, — Мики сощурилась, глядя ей в глаза. — Я уже поняла, что здесь, в какой-то степени, мир фантазии.       Микаэлла хотела вытащить и еще информации, и Ноа из своей скорлупы… Как ту фигурку из пластика. Помимо прочего, до Мики действительно только сейчас дошло, что все это время они втроём почти не думали о Ноа. К которой, блин, притаскивался зачем-то тот самый Монстр, от которого их всех трясло! — Ты права, — Ноа степенно кивнула. — Но этот мир не пластилиновый. Давай, открывай. Мики достала жёлтый контейнер и вдруг заколебалась. «А если я нарушаю правило, и сейчас оттуда выскочит скорпион?» Стало страшновато, но, привыкнув доводить дела до конца, Мики резко разломила контейнер пополам. Он был пуст. Абсолютно пуст. — Кхм, — фыркнула Мики. — Даже паззл не положили! Ноа улыбнулась, наверное, от нелепости фразы. — Вот видишь, — она пожала плечами. — Значит, хватит с тебя. — Наверное, — Мики откусила, как компенсацию, шоколад. — Но хоть шоколад вкусный… Уходить она всё еще не хотела. И вспомнила о своем фонаре, который сейчас лежал в одном из пакетов. Наклонившись, Мики достала его и показала Ноа: — Я никогда не была поклонницей «Алисы в стране Чудес», но ваш мир её тоже напоминает. У Алисы были пирожки «Съешь меня», а я нашла фонарь с надписью «Для Мики».       Ноа сначала просто бросила холодный взгляд на фонарь… Но едва Мики повернула к ней сторону с надписью, как Ноа резко распахнула мигом остекленевшие глаза и отшатнулась назад. Попытавшись что-то сказать, девушка лишь задергала губами, глотая, как рыба, воздух. — Что с тобой?! — Мики бросилась к ней через прилавок, но Ноа отскочила еще дальше, ткнув дрожащим пальцем в фонарь. — Откуда это у тебя?! — её голос сел и осип. Она была в полном потрясении. — Я нашла его вскоре, после… Попадания! — Мики снова осмотрела надпись, пытаясь понять, что напугало Ноа. — Ночью в саду. Простонав, как от боли, Ноа упала на банкетку у стены и спрятала лицо в ладонях. Её плечи и колени тряслись. Мики склонилась над ней, боясь дотронуться. Сквозь всхлипы она услышала дрожащий голос Ноа: — Это его почерк. Это мой Дзори.