Глава 8: Мэри Сью, разбор по полочкам

Я сама не успела осознать, как мы с отцом оказались в гостиной. Вот вроде бы только что Оскар что-то спешно объяснял подошедшему Алану, подхватив меня на руки, совершенно не обращая внимания на мою мокрую обувь, а вот мы уже сидим дома в кресле у камина. Ну, я сижу, а отец нервно протаптывает дорожку длиной в три шага по ковру туда-обратно. Уж не знаю, что творится в его голове, но в моей сейчас была, если не каша, то что-то очень близкое к ней по составу и консистенции. То, что произошло в магазине — это точно не стихийный выброс. Никаких сильных эмоций — ни негативных, ни позитивных — я не испытывала. Разбитая (а точнее, разрезанная) ваза — точно дело рук моих. Но почему заклинание сработало? После случая с ожившей картиной я не раз и не два пыталась снова и снова что-то колдануть — и ничего. Даже обычных стихийных выбросов за это время не было. Что же изменилось сейчас? Что объединяет оба случая моей не стихийной-стихийной магии? Я опустила взгляд на свои руки. Мысль сформировалась мгновенно. «Прикосновение! Оба раза был прямой контакт с объектом! Теория, конечно, сырая, но…» Взгляд зацепился за подлокотник кресла. «Если верить в моё же предположение, то в прошлые разы все мои неудачи были из-за отсутствия прямого контакта». Я протянула правую руку и указательным пальцем аккуратно прикоснулась к краешку подлокотника. «Ну же, родимая, не подведи!» — Люмос! — это первое заклинание, которое пришло в голову, как и всем попаданцам поголовно. Комнату не осветило ярким магическим сиянием, но лишь потому, что гостиная и так была залита солнечным светом. И да! Да! Сработало! На краешке подлокотника маленьким светлячком горел огонёк Люмоса, приковывая к себе мой взгляд. И это миниатюрное солнышко вызывало во мне такие яркие чувства: восторг, ликование, возбуждение, приправленные частичкой неверия и… ощущение небывалой силы? Да, именно силы. Такое странное, необычное и непривычное чувство власти, которое разгоралось в груди. Глупое, необъяснимое, иррациональное ощущение, вызванное обычными световыми чарами. Но стоило мне поднять взгляд, как все нелогичные чувства тут же развеялись, а улыбка сползла с моего лица — Оскар смотрел прямо на магический огонёк. «Как? Как я умудрилась забыть про отца?!» Вот теперь меня одолевало беспокойство — что предпримет Оскар? Да, отец, несмотря на все его недостатки, не жестокий или властный человек. Да, он никогда не проявлял никакой агрессии в мою сторону. И да, наши отношения в последнее время сдвинулись с мёртвой точки достаточно далеко. Но как он отреагирует на такое проявление… ненормальности? Ведь это явно выходит за рамки нормы, даже для магов. Оскар не шевелился и словно в оцепенении смотрел на моё заклинание, которое всё ещё исправно работало, освещая жаккардовый подлокотник кресла. Где-то за окном изредка чирикали птички, и этот звук казался слишком громким в этой удушающей тишине. «Может пронесёт? Не горю желанием попасть в детдом или куда похуже». Несмотря на мягкий и местами бесхребетный характер отца, я знала не один случай (из интернета), когда такие люди резко менялись и становились агрессивными, стоило им узнать, что их ребёнок не соответствовал установленным нормам «приличного» общества — гей, лесбиянка, атеист, неформал, да даже просто отказавшийся поступать в медицинский или юридический вуз человек. Кто-то выгонял из дома своего отпрыска, кто-то — отрекался, а некоторые даже убивали в запале эмоций. Я, сложив руки в замок и приготовившись, если что, бежать (заранее прокрутив в голове адрес камина Уизли), ждала приговора, который… никак не наступал. Минута… две… «Он там завис что ли?» Отец так и стоял, аки памятник самому себе, и это начинало немного раздражать. Обстановка и так не располагала к позитивному мышлению, так ещё и он своим бездействием давил на нервы. Плюс это «прекрасное» пение птиц за окном стало казаться каким-то издевательским смехом. Закрыла глаза, сделала четыре глубоких вдоха. «Ну, вроде стало легче». Взяла себя в руки и, приготовившись к любой негативной реакции, протянула палец к огоньку, произнося: «Нокс!» И это заклинание тоже сработало — огонёк погас. Стоило это сделать, как отец тут же пришёл в себя и серьёзно, очень серьёзно посмотрел на меня — глаза в глаза. Обычно Оскар избегает таких прямых взглядов и быстро отворачивается, теперь же отвернуться хотелось мне. Но я держалась, лишь крепче сцепив руки обратно в замок. «Как же некомфортно!» — Это ты наколдовала? — вопрос максимально глупый, учитывая, что всё произошло на его глазах, но из-за твёрдого и достаточно громкого (даже очень громкого с непривычки) голоса, которым были сказаны эти слова, желание язвить даже не появилось, и я напряжённо кивнула, — Люмос? Без палочки? — опять киваю. Оскар замолчал. Я тоже не рисковала что-либо говорить. Он как-то очень внимательно смотрел в мои глаза, словно пытался там что-то увидеть, временами переводя взгляд туда, где буквально минуту назад горел Люмос. — Наколдуй ещё раз. — Что? — это прозвучало так неожиданно, что я даже не сразу поняла, что от меня хотят, а вот когда дошло, — наколдовать? В смысле, Люмос? — отец кивнул. Я решила не испытывать судьбу и под внимательным взглядом синих глаз сделала то, что просят. Огонёк опять появился в месте касания на краешке подлокотника, вот только чувства радости или странной эйфории и могущества на этот раз не было — было только напряжение, волнение и даже небольшой страх из-за возможной реакции отца. Посверлив взглядом тусклый огонёк, Оскар сказал: — Погаси, — что я тут же сделала, — зажги ещё раз, — и опять послушно творю заклинание. Вот чего не ожидала, так это того, что Оскар будет снова и снова, и снова требовать то зажечь, то погасить Люмос. И опять, и опять, и опять, и… — Да я тебе клоун, что ли? — после очередного: «Зажги», я чуть-чуть психанула, но тут же прикусила язык. «Вот сейчас вообще не время и не место для проявления характера!» — Ой, да, прости, — отец чересчур резкими и немного нервными движениями потёр шею и затылок и улыбнулся как-то неестественно и немного безумно, а уж как глаза-то его заблестели. «Так, вот теперь лучше готовиться к перемещению в Мунго, прихватив с собой эту пародию на Шляпника». Я на полном серьёзе рассчитывала в голове варианты, как в случае чего доставить отца в больницу, когда предмет моих мыслей обратил внимание на мой напряжённый взгляд, следящий за каждым его движением. — Извини, Агата, я просто немного потрясён, — Оскар стал нервно жестикулировать на каждое слово, всё так же улыбаясь, — это просто удивительно! — в голосе звучал неприкрытый восторг, а стоять на месте отец явно больше не мог и начал протаптывать дорожку из трёх шагов на ковре по новой, но ко мне не подходил и на том спасибо, — это же просто уму непостижимо! Ты просто взяла и использовала чары без палочки! Простым прикосновением! — кажется, он тоже понял принцип работы моей Мэри Сьюшной силы, — без обучения, без многолетнего опыта, просто раз — и всё! Ты прямо как, прямо как… — Как кто? — Дамблдор? Волан-де-морт? Грин-де-вальд? Мерлин? — Как герой детских сказок! — эта фраза была практически выкрикнута от переизбытка эмоций у отца, а я просто выпала в осадок. — Герой… детских сказок? — от такого невеличественного и откровенно глупого сравнения я даже перестала коситься на камин и летучий порох и сосредоточила свой ошарашенный взгляд на сумасшедшем отцовском. Меня серьёзно сравнили с чем-то настолько нелепым? После всего, что я в своей голове напридумывала, вспоминая, чем обычно заканчивалось для попаданцев раскрытие их способностей перед опекунами, стало даже как-то обидно. Это же надо взять и назвать силу рояля в кустах — детской сказкой. Как-то несолидно. — Почему из детских? — я даже немного надулась. — Ну ты же как они! — на восторженное ликование добавляю больше скепсиса и обиды во взгляд, — ты же можешь просто творить любую магию, как герои-волшебники. И картину ты тогда тоже своей особой силой оживила, получается. И ваза в магазине. Я всё детство мечтал уметь творить уникальную магию, лишь одной силой мысли. Так делали все герои в детских книжках, которые… — Которые в нашем доме не водятся, так как кто-то их до сих пор не купил, — прерываю всю его истерию одной фразой. Я, конечно, стараюсь больше не давить на совесть отца или как-то ещё причинять боль, но вот сейчас попросту не сдержалась, и, как оказалось, не зря. Оскар сразу как-то поубавил пыл и будто бы сдулся, опускаясь с небес на землю, а взгляд опять стал, как у побитой собаки. — Прости, — голос стал куда тише и привычнее для слуха, — мы обязательно сходим и купим для тебя сказки, — правая рука опять привела волосы в вид «я не знаю, что такое расчёска», а в глаза мне он больше не смотрел, опустив взгляд на свою обувь. И что с ним делать? Все мои страхи как рукой сняло, даже малейших опасений не осталось, смотря на эту пародию Люпина. Ладно, небольшая настороженность всё же осталась, но только из-за того, что отец буквально минуту назад изображал гремучую смесь Шляпника и Чеширского кота, не оправдав тем самым мои наихудшие ожидания. Особенно когда сравнил меня с персонажами детских сказок. С другой стороны, а с кем ему меня ещё сравнивать? Вот серьёзно, с кем? Я не делала чего-то великого, как Дамблдор или ужасного, как Реддл, чтобы меня с ними сравнивали. А про художественные фантазийные романы Магической Британии я ничего не знаю. Может быть, тут попросту не пишут про таких персонажей с уникальными, как выразился отец, способностями для взрослой аудитории. Оскар всё также занимался рассматриванием своей несомненно интересной замшевой обуви, нервно поправляя рукава рубашки, когда я заговорила: — Так значит, мечтал пользоваться уникальной магией? — только сейчас заметила, что из-за долгого напряжения заболели плечи и немного спина. — Да, — Оскар нерешительно взглянул на меня и, не заметив какого-либо негодования, продолжил, — мои друзья тоже об этом мечтали. Стать рыцарем, что спасает даму в беде с помощью особой магии, когда другие ничего не могут сделать. Победить неизвестную смертельную болезнь, залечив все раны. Или взмахом руки одолеть злого дракона и получить Орден Мерлина за спасение мира. Всё это так по-настоящему уникально, по-настоящему необычно, по-настоящему… — отец явно не мог подобрать подходящее слово, и я решила сказать свой, более магловский вариант этого определения. — Волшебно? — Оскар какое-то время смотрел на меня, а потом как-то печально улыбнулся с тихим: «Да, по-настоящему волшебно». Вот и как относиться к этому большому ребёнку? Хотя, я тоже не далеко ушла. Вон какую жгучую смесь из радости, восторга и чувства власти испытала при осознании своей силы. Последнее особенно сильно напрягло. При демонстрации моих мэрисьюшных навыков отцу я подобного больше не испытывала, но вот при первом сотворении Люмоса, почувствовала себя чуть ли не будущим Мерлином. Кто же знал, что во мне есть и такая сторона? А если все дети испытывают подобное, впервые взяв палочку в руки? Тут и до синдрома Бога недалеко. Полагаю, необходимость учиться управлять своей магией не даёт большинству поехать крышей, но аморальных уродов с манией величия и желанием всемирного господства везде хватает, даже в магическом мире. Особенно в магическом мире. «Эх, минуй нас пуще… Хотя это не из этой оперы». Я выползла из кресла, в которое чуть ли не вросла за время разговора с Оскаром из-за напряжения, и потянулась максимально вверх, как учили на физкультуре в школе. «Ох, мои старые косточки». Размяв плечи, руки и покрутив немного талией (которой ещё нет), я скинула промокшую до носков обувь и, полная решимости, повернулась к отцу, который всё это время наблюдал за моей физкультминуткой. — Ну, что, пошли! — вот сейчас воодушевление и желание творить било через край. — Куда? — Проверять, на что ещё способна моя уникальная магия, — теперь нездоровый огонёк загорелся и в тёмно-синих глазах напротив.

***

Мы с Оскаром занимались тестированием моих способностей не день и не два. До конца недели мы только и делали, что пытались придумать различные способы проявления моей уникальной силы. Ради такого отец даже скинул магазин на Алана (само собой, с доплатой сверху), а сам официально устроил себе отпуск. И это впервые за всю мою сознательную жизнь в этом мире! Начнём с очевидного — для того, чтобы чары получились, я должна не только иметь прямой контакт с объектом, на котором применяю заклинание, но и точно знать название, назначение того или иного волшебства и какой приблизительно должен быть конечный результат. Например, когда я пыталась применить чары, которые просил отец, но про которые впервые слышала, эффект был никаким. То же самое случалось при сотворении заклинания невербально — ничего не происходило. Однако, уже к воскресенью мне удалось воссоздать Люмос без словесной формулировки, так как это было самое часто используемое заклинание за пять последних дней. Вывод: даже моя уникальная сила требует хоть какой-то, но практики. Остальные заклинания, даже Нокс, пока получались только с произнесением. И да, свою способность Мэри Сью или по-другому «рояль в кустах» я стала называть уникальной или особенной силой. Оскар так часто произносил эти слова, что они так и приклеились. С Люмосом вообще вышел интересный эффект. Для начала несколько фактов. Во-первых, яркость и длительность заклинания, как сказал отец, зависит от отточенности оного, но сильнее карманного фонарика и дольше нескольких минут заклинание не горит. Для создания мощного источника света с длительным действием используют Люмос Максима. Но и это заклинание не вечно, однако, в отличие от простой версии, не имеет привязки к волшебной палочке. Во-вторых, чары имеют холодный белый свет и никакой другой. На мой вопрос, а пытался ли кто-нибудь изменить цвет Люмоса или создать подобное заклинание, но, например, красного цвета, Оскар пожал плечами, сказав, что не знает. Добавил только, что есть некие чары, вроде сигнальных огней красного, зелёного и синего цвета. А теперь, что касается применения световых чар с помощью моей уникальной силы. Ну, как уже ранее было сказано, заклинание требовало прямого контакта для срабатывания. Это привело к тому, что Люмос был привязан к тому месту, где был сотворён. Мы с отцом даже немного расстроились его немобильности, ведь при использовании палочки таких проблем не было. Но потом я просто зажгла Люмос на книге, что и дало ту самую мобильность — книга вполне себе перемещаемый объект. Как бы мы не вертели и не крутили несчастный самоучитель русского языка, огонёк так и не отклеился от обложки. Даже после того, как книга была прижата к столу вниз заклинанием, из-под неё просачивались тонкие лучики света. Далее, мой Люмос мог быть по интенсивности тусклым, как свеча, или ярким, как потолочная лампа. Всё зависело от того, насколько сильный источник света я желала получить. Но приходилось концентрироваться на желаемом результате, иначе выходил обычный маленький огонёк, не освещающий и десяти сантиметров вокруг. Когда мы с отцом решили протестировать Люмос Максима, чтобы посмотреть, в чём же будет разница, нам пришлось взять перерыв из-за непредвиденной ситуации и резкого ухудшения нашего зрения. Что случилось? Да просто одна рыжая маленькая я при сотворении чар в комнате с заранее приглушённым светом вспомнила про Хайлюкс фары. Причём вспомнила их слишком хорошо, так как после прикосновения всё к тому же самоучителю и произнесения «Люмос Максима», комнату во всех направлениях залил чистейший белый свет такой яркости, что даже закрытые веки не спасали от него. Само собой, я тут же предприняла попытку погасить это безобразие, не открывая глаз. Вот только книга выпала из рук, а Оскар ещё и пнул её куда-то в этой катавасии. Как итог, нас спас мой стихийный выброс, случившийся из-за паники и погасивший свет во всём доме. В тот вечер мы больше не экспериментировали, и было принято совместное решение, что данное заклинание мне нахрен не нужно. Да, именно так. Отец явно не горел желанием испытывать подобное вновь, а я опасалась, что могу устроить нам световое облучение, как от взрыва ядерной бомбы. Вот вроде как крутое и почти боевое заклинание в моих руках, но только зона поражения поражала всех, включая создателя. При чём поражала во всех смыслах. «М-да, как говорит… как будет говорить в будущем один ещё не родившийся ютубер: «Коэффициент поражения поражает воображения»». Дальше — цвет. Вот уж где мы с Оскаром повеселились, начиная с классических оттенков — красный, синий, жёлтый — заканчивая попытками создать либо радужный цвет, либо узорчатый. И если простые узоры по типу красный с синими полосками я представляла и создавала легко, то с радугой были проблемы. Люмос собирал на себе не более трёх цветов, и то не всегда удавалось это грамотно представить. Отец предположил, что тут поможет либо практика, либо ничего не поможет, и это предел возможностей данного заклинания. А самое интересное заключалось в том, что моя уникальная способность могла зажечь сколько угодно магических огоньков Люмоса, не гася предыдущие. Сейчас на первом этаже у входной двери горят чары света, по интенсивности равные потолочной лампе. И светят там они уже пятый день. И я, и Оскар ждём, когда же это заклинание себя истощит и истощит ли вообще. С заклинанием Нокс всё тоже вышло необычно. Данные чары гасят Люмос на палочке, что волшебник держит в руке. У меня само собой палочки нет, поэтому Нокс я применяла, прикасаясь к свету Люмоса. Вообще, будет неправильно говорить, что я «прикасалась» к свету, скорее уж прикасалась к точке, где было сотворено заклинание. Поэтому, когда отец сам создал Люмос своей палочкой, мне удалось его погасить, дотронувшись до кончика палочки. А после небольшого ряда экспериментов, было установлено, что чем ярче свет, тем дальше от «ядра» я могу прикоснуться и отменить чары. Так, например, когда Оскар создал Люмос Максиму, я отменила заклинание, дотронувшись до противоположного конца палочки. В один из вечеров я задалась вопросом: а только ли прикосновение руки требуется для моей уникальной силы? Как оказалось, не только. Любая часть тела, будь то пальцы рук, ног или даже нос, способна творить магию прикосновения (такое название тоже придумал отец), если я на ней сосредоточусь. Так же я могу творить чары и на своём теле — прикоснулась, произнесла заклинание, и вот уже на макушке горит ярко-рыжий Люмос в цвет волос. Уж не знаю, чем нас с Оскаром зацепил Люмос, три дня из пяти мы практически не использовали иных чар, кроме этих. Даже не могу представить, как так вышло, вроде одно заклинание, и даже не очень-то интересно, а в итоге на него ушло столько времени. Где мы его только не зажигали, как только с ним не изощрялись. Отец даже до озера со мной прогулялся, чтобы и там похимичить. Мне удалось зажечь магический огонёк как на поверхности воды, так и в воде. Вот только заклинание повело себя нелогично. Я ожидала, что оно будет привязано к какой-то одной молекуле воды и начнёт перемещаться следом, но Люмос горел ровно там, где был сотворён. Ни создание волн, ни попытки зачерпнуть воду на месте огонька не сдвинули чары ни на миллиметр. Уже дома я набрала большую банку воды, зажгла внутри Люмос, а после вылила содержимое в раковину. Как же мы с Оскаром удивились, когда свет так и продолжил сиять внутри, не имея точки соприкосновения. Видя это, уже отец предложил разбить банку и посмотреть, к какому осколку прицепится огонёк. Оказалось — ни к какому. Он просто продолжил гореть в нескольких сантиметрах от земли, никак не реагируя на перемещения объектов под ним. Погасить его, кстати, удалось, несмотря на отсутствие точки соприкосновения. И таких экспериментов мы проводили не один и не два. Кроме изъезженных вдоль и поперёк чар света, были и другие. Правда, к ним мы приступили значительно позже, и были они из программы первого года обучения. Заклинание Вингардиум Левиоса поднимало вверх любые предметы, вне зависимости от их веса и размера, пока был контакт, а вот обратно всё очень грациозно падало. Поэтому пришлось отказаться от идеи подняться в небо на каком-нибудь огромном камушке — посадка обещала быть жёсткой. Выяснилось также, что если я считаю объект цельным, то заклинание действует на весь предмет. Поэтому лепесток ромашки не отрывался в попытке устремиться ввысь, а именно весь цветок попадал под действие чар. Алохомора и аналог этого заклинания Аберто, про которое мне рассказал отец, прекрасно справились с открытием всех замков в доме. В чём разница между этими чарами, я, если честно, так и не поняла. А вот заклинание Коллопортус прекрасно заперло все замки обратно. Проблема оказалась в том, что Оскар даже с магией не смог открыть зачарованные мною двери. Но он заверил меня, что дело, скорее всего, в том, что он сам не силён в отпирающих чарах, да и в чарах в принципе. Репаро, или же заклинание починки, вопреки всем заверениям фикрайтеров, оказалось универсальным чинящим, не имея ограничения и запрета для восстановления. Не редко натыкалась в фанфиках на то, что на всякие древние вазы эти чары применять нельзя. А вот и хрен там. И вазы, и стёкла, и керамика, и вообще все твёрдые предметы восстанавливаются именно Репаро. Разве что, если объект повреждён давно, требуется вербальное уточнение, что именно нужно починить. Одежду же, как предмет, относящийся к категории мягких, это заклинание не берёт. Ну, так по крайней мере должно было быть. Угадайте, что сделала одна не знающая этого ограничения малолетняя Бакли? Правильно — восстановила поношенную рубашку отца! После минутного осознания того, что его дочь сотворила, Оскар пришёл в ещё больший экстаз от уникальной силы своего дитя. Пришлось успокаивать. А заодно узнала, что я, возможно, первый в мире человек, что смог заклинанием восстановить одежду. Ну, Мэри Сью я или кто? Инсендио — заклинание воспламенения, которым отец иногда разжигает камин, решили… пока не пробовать, слишком уж непредсказуемый может выйти результат. В общем, мы использовали в основном чары первого курса Хогвартса, но и этого нам хватило с лихвой. Оскар вообще порой впадал в какой-то религиозный экстаз от моей особой силы, что я начинала серьёзно его побаиваться, но он достаточно быстро брал себя в руки. Вообще, в его взгляде нет-нет да мелькала нотка зависти. Не злой, а доброй и даже какой-то грустной. Однако, стоило мне сколдавать что-нибудь необычное, как все печали тут же оставляли отца, а он радовался так, как будто бы это он вытащил рояль из кустов, а не я. В общем, за эти пять дней Оскар проявил позитивных эмоций больше, чем за всю мою, а, возможно, и его жизнь.

***

В понедельник отцу пришлось вернуться к работе. Наверное, Оскар впервые в жизни не хотел идти в свой обожаемый цветочный. Но Алан не мог в одиночку тащить на себе весь магазин без выходных, да и многие бумаги требовали внимания хозяина, а не наёмного работника. Я же воспользовалась недоступной отцу опцией — уйти со смены после обеда! На буквально умоляющий щенячий взгляд Оскара пришлось пообещать ничего нового без него не колдовать. Ему всё же тоже хочется посмотреть и поучаствовать в процессе, насколько это возможно. К тому же, я не подходила к своим картинам почти неделю, хотелось закончить хотя бы одну. А знание того, что я теперь реально могу оживить свои творения, подгоняло скорее взяться за кисть. Уже дорисовывая зимний пейзаж Уральской природы из воспоминаний прошлой жизни, мне пришла в голову мысль, что пора бы и в магических магазинах побывать. Да и появился хороший повод — мне нужны учебники с заклинаниями. «Попрошу отца освободить день для этого». Я бы и одна сходила, но тут сразу три проблемы: я всё ещё ребёнок, у меня нет денег и я не знаю, где находится Косой переулок. За то время, что я провела в цветочном, удалось узнать, что здание располагается на какой-то Верхней улице. Находящиеся вокруг дома точно не имели ни косой, ни кривой вид, а скорее наоборот: всё выглядело весьма презентабельно, как какой-нибудь туристический район в Европе. Тут были различные магазины, как и на Косой аллее, но, кажется, далеко не все маги могли себе позволить что-то здесь приобрести. Похоже, эта Верхняя улица считается чем-то близким к элитной и дорогой. За размышлениями о необходимости вытащить отца на Косой переулок, была закончена картина. — Ет Резуррекшон: Снегопад! — привычное прикосновение руки, заклинание, желание оживить картину и вуаля — картина ожила! Теперь берёзы прогибаются под весом нападавшего на них снега, солнечные лучи пробиваются сквозь ветви, а с неба, медленно кружа, падают снежинки. «Вот интересно получается, заказываешь только снегопад, а получаешь полноценный «живой» пейзаж». Смотрю на эту умиротворяющую работу и удивляюсь, как же быстро я привыкла к тому, что у меня есть магия. Похоже, почти неделя непрерывного колдовства даёт о себе знать. Убрав картину с мольберта и поставив ещё одну незаконченную работу, я вышла в коридор. Дома, кроме меня, всё ещё никого не было. Часы показывали, что до прихода Оскара ещё не один час. «Ну, отец же не сильно обидится, если я капельку, совсем чуть-чуть, поколдую без него?» Кивнув самой себе, забежала в свою комнату. Задёрнув шторы, чтобы погрузить спальню в полумрак, и запрыгнув на кровать, поудобнее устроилась на подушке попой и сложила ладошки лодочкой. Из всех заклинаний, которые можно найти в моей мини-библиотеке, есть одно интересное: чары голубого магического огня. Эти чары упоминались в справочнике «капризных» ночных растений, при работе с которыми не рекомендуют использовать Люмос. Данный огонь достаточно ярко освещает помещение, но при этом не раздражает растения. Из особенностей: заклинание согревает, не обжигая и не причиняя вреда человеку; его можно переносить, но желательно в какой-нибудь стеклянной ёмкости; его нельзя потушить водой, поэтому подходит и для подводного освещения. Я внимательно сконцентрировалась на своих руках, большим пальцем прикоснулась к ладошке и произнесла заклинание. Даже зная, что чары не должны обжечь, было немного волнительно. Мало ли. И вот, на моих ладошках загорелся сначала маленький огонёк, а затем разгорелся полноценный голубой огонь: красивый, тёплый, волшебный, мой. Он буквально танцевал в моих руках, окутывая пространство мягким светом. Его нежные языки пламени, переливаясь от светло-голубого до глубокого индиго, создали атмосферу спокойствия и некой загадочности. Этот огонь не обжигал, а, наоборот, притягивал, завораживал. Смотря на это чудо магического производства, я могла сказать только одно: — Обожаю магию!