Часть 1

Драко Люциуса Малфоя здесь знает каждая собака. Когда он появляется, девочки пропадают. Никто до конца не уверен, что он с ними делает, но бывшие друзья-слизеринцы часто выдвигают теории о личном маленьком кладбище Малфоя-младшего. Мол, домовые эльфы лично закапывают тела юных ведьм на заднем дворе нового поместья где-то между приготовлением пышных домашних булочек с изюмом и вытиранием пыли с фамильных портретов. Его отец одобрил бы. К сожалению, в данный момент не представляется возможным получить комментарий Люциуса по поводу всей этой ситуации. Не то чтобы Драко жаждет осквернить могилу отца. Грандиозный пожар в Мэноре унес жизнь его старика под землю, и это были самые масштабные похороны в разгар продолжающейся войны. Драко не сказал ни слова, когда Нарцисса рыдала у него на плече. — Эй, мы не ждали тебя так рано. Грубый прокуренный голос Гойла скребет по нервам. Если бы не старая добрая дружба в Хогвартсе, Драко уже давно вырвал бы его надоедливый язык. — Сам знаешь, из-за кого я здесь. О, он знает. Гойл держит незаконный бордель для всех платежеспособных Пожирателей. Его люди вылавливают девчонок, которых никто не хватится, поставляя первосортным мудакам самый лучший товар. Свежий и несломленный. Ненадолго, правда. После нескольких десятков раз девочки ломаются и становятся неинтересными. Тогда их переправляют в места уровнем пониже и трахают уже там за гораздо меньшее количество монет. Дырки есть дырки, кому-то достаточно и этого. Но эта — особенная. Гермиона, мать ее, Грейнджер. Умнейшая ведьма столетия. Прекрасная часть надоедливого трио. Золотая девочка, которая так глупо попалась. Преданная своими же. Милый, милый Рон, отец со старшими братьями которого попали в плен. А она… В конце концов, всего лишь дырка, да. Уизли сделал выбор не в пользу своей, на тот момент, девушки. Заманил в ловушку, оглушил и обменял на часть большого семейства, поддавшись зову крови. Гермиону он сможет заменить. Отца — вряд ли. — Слушай, дружище, я могу скинуть цену, если ты… — мямлит Гойл, переступая с ноги на ногу. — Нет. — У меня есть клиент, который… Гойл начинает задыхаться. Хватается за горло отвратительными толстыми пальцами, падает на колени, умоляюще вскидывая взгляд на своего друга. Он не хочет умирать. А кто бы захотел в его возрасте? Стальные невидимые тиски исчезают. — Я понял, — Грегори хрипит, пытаясь откашляться. — Но у нас все равно есть некоторые проблемы… Драко смотрит так, что Гойл моментально отшатывается, врезаясь в стену. Палочки на входе сдают, но Малфой неплохо освоил беспалочковую технику, и у Грегори против него нет шансов. Оба это осознают. — Я пытался, клянусь, — он вскидывает ладони в сдающемся жесте. — Тысячу раз доказывал отцу, что ты на нашей стороне. — Что за проблемы? — рявкает Драко, закатывая рукава рубашки с каплями крови на белоснежной ткани. Откуда только взялись? — Он думает, что ты их отпускаешь, — Гойл опускает голову, рассматривает носки коричневых ботинок. — Сам понимаешь, это Грейнджер, на ней можно неплохо заработать… — Я плачу тебе столько, что, будь мы в маггловском мире, ты мог бы подтираться деньгами. — Знаю. Знаю, приятель. Отец просто хочет убедиться. — Убедиться в чем? — Он хочет посмотреть, как ты трахнешь грязнокровку. Драко улыбается. Точнее, скалится, но кого волнуют такие подробности. Все знают о вуайеристских наклонностях Гойла-старшего — не зря же он держит бордель, существование которого тщательно скрывается от Того-Кого-Нельзя-Называть. О нахождении здесь Золотой девочки тоже, кстати, никто не кричит, потому что у них с Драко особая договоренность. Договоренность, в которой участвует очень много галлеонов. Если бы не этот факт, Гермиону уже давно бросили бы в ноги Лорду. — Посмотреть, говоришь? — расслабленно тянет Драко таким тоном, что Гойл всерьез задумывается о скорой кончине. Очень скорой. — Да. Ну, ты знаешь, послушать, как она кричит. Малфой кивает, они с Гойлом-младшим ударяют по рукам. Последнего отпускает, и он спешит исчезнуть с горизонта Драко, буркнув напоследок что-то о подвале. В который их особенный клиент и спускается. *** Гермиона щурится, когда в маленькое сырое помещение попадает капля света. Она подтягивает колени к груди, забивается в угол, морщась и прижимая ладонь к синяку рядом с ребрами. Выглядит Золотая девочка, откровенно говоря, так себе. Разбитая. Униженная. Со спутанными волосами и черными кругами под глазами. Почти голая, трясущаяся от холода и голодная. Уставшая от собственной жизни и слабости, которая не поддается контролю в данный момент. Отправившись на ту миссию вместе с Роном, она не думала, что все закончится так. Не думала, что придется обороняться от друга детства, от своей первой любви. — Прости, Миона… Его слова до сих пор набатом звучат в голове. Прости… Как можно такое простить? — Грейнджер. Гермиона часто моргает, прикрывая рукой усилившееся свечение. Глазам становится немного дискомфортно, но это меньшая из ее проблем сейчас. Желудок в очередной раз сводит спазмом от голода, и Гермиона думает, что появившийся перед ней Драко Малфой — галлюцинация ее спутанного разума. Она здесь уже сколько, недели три? Как ничтожно мало времени нужно для того, чтобы человек сломался. — Малфой… Ей кажется, что она говорит. На самом деле губы просто бессвязно двигаются, сухое горло дерет от попытки вытолкнуть фамилию бывшего однокурсника. — Встань и подойди ко мне, — приказывает то ли галлюцинация, то ли призрак. Гермиона не двигается. Не потому что не хочет. Не может просто. Она не ела уже несколько дней, вчера ее неслабо приложил охранник за очередную попытку дерзить, руки и ноги не слушаются из-за холода. Жалкое зрелище. В следующий момент затылок простреливает болью, и ей приходится приложить максимум усилий, чтобы подтянуть себя наверх, ухватившись за чью-то руку. Подождите, не чью-то… Это точно он, Драко. Малфой стоит прямо перед ней и усмехается над поверженной принцессой Гриффиндора с высоты своего роста. Грейнджер что-то тихо скулит, когда чужая мужская рука натягивает волосы сильнее. — Что ты там бормочешь, грязнокровка? Раньше ее бы кольнуло такое обращение. Она часто сдерживала слезы, когда Драко так называл ее в школе. От обиды, от несправедливости. Она любит своих родителей и не выбирала, в какой семье родиться. Да и вряд ли поменяла бы что-то, если б было можно. Сейчас же плевать Грейнджер хотела на указание ее статуса крови. — От-тпусти… — повторяет она. — Мне больно. — Это только начало, зверушка. Вот кто она сейчас. Домашнее животное, лишенное воли и мнения. Ей говорят — она делает. Если не слушается, последствия не заставляют себя ждать. — С этого момента ты принадлежишь мне, — звучит грубо и заставляет поежиться. Он изменился. Был мальчиком, стал мужчиной. Драко и в школе был высоким, но теперь на его костях гораздо больше мяса, и Гермиона чувствует себя невероятно крошечной рядом. Он мог бы переломить ее одной рукой, особо не напрягаясь. — Я н-никому не принадлежу, Малфой… Пресмыкаться перед наследником благородной фамилии она не станет. Где-то через неделю своего пребывания здесь после разговора с Грегори Гермиона начала готовиться к тому, что живой из борделя Гойлов она не выберется. Наверное, это лучше смерти от пыток Беллатрисы перед кучкой Пожирателей. Именно так Золотая девочка пыталась себя утешить. — Ошибаешься, грязнокровка, — Драко отпускает спутанные волосы, но перемещает руку на горло. Сдавливает пальцы на тонкой шее, чувствуя ее бешеный пульс под подушечками. — Чуть позже мы поработаем над тем, чтобы ты обращалась ко мне как к Хозяину. Они смотрят в глаза друг друга, и Гермиона не выдерживает первой. Ей страшно, она готова это признать. Все случится сегодня? Малфой — тот самый таинственный покупатель, о котором предупреждал ее Грегори? Гермиона смеется, заходится истерическим хохотом от мыслей в голове. Это же чистый абсурд. Он и она? Только в самых страшных кошмарах Драко. Добровольно в этом смысле он к ней не прикоснется. — Поплыла, Грейнджер? Малфой хмурится, слегка разжимая ее шею. Неужели переборщил? Иначе объяснить этот припадок он так сходу не может. — Ты, Малфой? Мой Хозяин? Не в этой жизни, — она хмыкает, готовясь к очередному удару за свою дерзость. Когда ничего не происходит, паника в груди Гермионы раскручивает свои черные ветви, захватывая бешено бьющееся сердце и легкие, в которых теперь не хватает кислорода. Драко наклоняется, выдыхая где-то рядом с ее ухом: — Я выебу все это дерьмо из тебя, зверушка. Гермиона глухо вскрикивает, когда ее бросают на тонкий матрас с пятнами, происхождение которых она не хотела знать с самого начала. Не успевает Грейнджер прийти в себя, как сверху ее накрывает тяжелым массивным телом. Оказавшись между ее разведенных бедер, Драко припечатывает ее руки за запястья над головой, чтобы у Гермионы было меньше возможностей выцарапать его предательские глаза действующего Пожирателя. Метка попадает в поле ее зрения, и Гермиона отчаянно пытается вдохнуть, поймав себя на мысли, что умирать под Малфоем все-таки не хочется. Он тяжелый и теплый. Господи, какой же он теплый… Покрытой синяками кожей завладевает волна мурашек, которую не получается контролировать. — Не дергайся, Грейнджер. Я сильнее и все равно возьму свое. — Я не твоя!.. — она упрямится, борясь с головокружением. — Ошибаешься. Теперь ты моя шлюха, с которой я буду делать все, что захочу, — дьявольски обещает он. — И знаешь, зверушка? Захочу я многое. В уголках глаз собираются слезы, когда большая ладонь Малфоя накрывает внутреннюю сторону бедра и ползет выше. Гермиона пытается свести ноги, не хочет, чтобы он трогал ее так, но сил слишком мало, чтобы дать достойный отпор. Они с Роном начали пробовать что-то, когда официально сошлись. Петтинг, мокрые ласки пальцами, оральный секс с ее стороны в тот последний раз, когда Гермиона испугалась и резко передумала по-настоящему прощаться с девственностью. Не то чтобы Уизли был доволен, но он понимал. Не торопил, хотя ему наверняка очень хотелось перейти к основному блюду, бережно относился к своей тогда еще девушке, решив стать рыцарем в ее истории. Жалеет ли Гермиона сейчас о том, что не пошла до конца? Нет. Тогда было бы еще обиднее, после его этого выворачивающего «прости»… Изнасилование Малфоем-Пожирателем в ее первый раз тоже не предел мечтаний, но с ним хотя бы все понятно. — Хватит рыпаться, — рычит Драко ей в лицо. — Будь умницей, Золотая девочка, и держи свои ноги раздвинутыми для меня. Гермиона всхлипывает, когда Малфой рывком лишает ее простых хлопковых трусиков. Снова взбрыкивает, стоит ему прикоснуться к нежным складочкам. Он сплевывает, размазывает слюну по ее промежности и толкает один палец внутрь. Гермиона жмурится. Пока еще терпимо, пока еще она не кричит в агонии. Дальше будет хуже. Прекратив бесполезные попытки подготовить ее, Драко расстегивает свои брюки и наваливается на Гермиону сильнее. Она слышит, как он шепчет что-то странное, и в следующую секунду ощущает выделившуюся между ног влагу. От первого прикосновения обнаженного твердого члена ее потряхивает. Гермиона смотрит вниз и видит, что он гораздо больше, чем был у Рона. Ну конечно, у Малфоя просто не могло оказаться среднестатистического члена. — Такая славная маленькая шлюшка. Готовая к чистокровному члену, — Драко проталкивает большой палец в ее приоткрытый рот, погладив перед этим распухшие губы, и наблюдает, как Грейнджер машинально обхватывает его. Он располагается удобнее, закинув одну ее стройную ножку к себе на бедро. Гермиона чувствует что-то приятное внизу живота, когда гладкая бордовая головка проскальзывает по складочкам, задевая клитор. — Кричи, зверушка. И она кричит, когда возбужденный, оплетенный венами член входит в ее обмякшее тело. Обломанные ногти врезаются в мужские плечи, Гермиона хнычет, пытаясь привыкнуть к размеру. Она стучит кулачками по раскачанной спине Малфоя, но тот лишь выкидывает бедра вперед, протискиваясь глубже. Его так много, что остается только скулить. Первая резкая боль ослабевает, но Драко принимается двигаться слишком жестко, чтобы это возможно было терпеть без слез. Гермиона жмурится, чувствуя рядом с виском его горячее дыхание. Сильные руки стискивают грудь, играют со сжавшимся соском. Малфой задирает ее потрепанную футболку, наклоняется, чтобы обвести маленькую розовую горошину языком и тут же прикусить. — Расслабься, котенок, — он играет с ее телом, двигаясь размеренно и настойчиво. — Прекрати бороться со мной. — Х-хватит… — скулит Гермиона, распрощавшись с последними крупицами гордости. — Пожалуйста… — Ты такая милая, солнышко. Так хорошо принимаешь мой член, как и положено хорошей послушной шлюшке. Она содрогается, когда Драко вбивается в нее до упора. Кусает губы едва ли не до крови, ерзает под телом бывшего слизеринца, пытаясь не дать ему входить настолько глубоко. Под конец ритм становится настолько безумным, что Гермиона едва не отключается. Между ног немеет, живот опоясывает тупой терпимой болью. К пятнам на матрасе добавляется еще одно — от ее смазки. Малфой кончает в нее со сдавленным рыком. Она чувствует, как теплая сперма разливается внутри, вытекая вместе с исчезновением члена. Едва сводит ноги под тяжелым взглядом Драко, переворачивается на бок и подтягивает синюшные коленки к себе. — Я у тебя первый? — как бы между делом интересуется Малфой, заправляя член в брюки. Свечение вокруг Золотой девочки гаснет в этот момент. — Ч-что дальше? — не отвечая на вопрос, интересуется Гермиона. Она не хочет признаваться в этом даже самой себе, но ее страх возвращается. Неопределенность будущего может сойти за самую худшую пытку. — Хочешь еще, Грейнджер? — на лице Драко появляется то самое надменное выражение, будто ему принадлежит весь мир. — Я забираю тебя из этой дыры в новое поместье. Гермиона слышала о том, что случилось с Мэнором, но понятия не имеет, где сейчас живет Драко. В любом случае — какая разница? Она останется пленницей. Малфой подхватывает ее на руки, куда-то несет. Грейнджер улавливает чужие голоса, но ей слишком все равно на окружающую обстановку. Хочется просто отключиться, чтобы ничего больше не чувствовать. Она и отключается где-то между трансгрессиями, уронив голову на грудь Драко. Он отвлекается на пару секунд, смотрит на нее, разбитую и сломленную, думая о том, что рыжий ублюдок подохнет в ближайшее время, и продолжает запутывать след. Гермиона не слышит оханий Нарциссы Малфой, когда Драко появляется на пороге дома своей матери. Она просыпается под тяжелым одеялом на большой кровати, в комнате, которую видит первый раз в своей жизни. — Мисс Гермиона, я Никки, — почти сразу перед ней появляется маленькая эльфийка в забавном чудаковатом платье. — Никки поможет вам принять душ и спуститься к завтраку. Эльфийка протягивает Гермионе колбочки с какими-то зельями. Настойчиво предлагает выпить их и начинает суетиться, когда ей отказывают. — Оставайтесь, пожалуйста, в постели, — щебечет крошка и растворяется в воздухе. Через пару минут в спальню входит Нарцисса все с теми же пузырьками из прозрачного стекла. Молчание повисает между ними, но через несколько напряженных минут игры в гляделки миссис Малфой устраивает полнейший беспорядок в ее голове: — Позвольте рассказать, мисс Грейнджер, что мой сын не является злодеем в вашей истории… Через пару месяцев в Рона Уизли ударяет зеленый луч на поле боя. Да, у Драко определенно есть свое маленькое кладбище.