О том как "Валерка, пришел"

Девушка с фамилией Войникова родилась 9 мая. И в то время как страна праздновала день победы, её маленькая семья состоявшая из двух человек: самой Воиславы и её отца, праздновали день рождения девушки. Отец поднял бокал с шампанским говоря, что победы её ждут с такой фамилией и датой. " Победы"–эхом отдалось в её голове. Победы не может быть без сражений, а она- ранее горящая мыслью о драках, поступлении, завоеванием сердцем, и звания чу́дной и чудно́й девчонкой класса, потеряла какое-либо желание бороться. Руки ее спущены, а кулаки разжались, превратились в ладони. И искры той в ней больше нет. Всю жизнь девушка сравнивала себя с бродяжкой. И наблюдая за местным псом, она чувствовала с ним что-то схожее, то что нитками связывала их души. Вот смотришь на него и понимаешь, что никто ему не нужен, лишь бы шрам от цепи перестал ныть жгучим зудом в сердце и жизнь-малина. А руки к нему тянули, в желании приласкать, только руки пёс помнит, как боль по черепушке, как удары по бокам, от того и скалиться на тех, кто кость предлагает, предпочитая самому птицу словить иль кошку в пасти задушить. И если пса приласкать не удалось, то девушка под руку Валеры сама лезла. Сама в объятия его шла, с улыбкой искренней. Кожа ее ныла от тоски по его касаниям, услышать его хотелось ей, почувствовать рядом, увидеть. Она грустно хмыкнула от тоста отца и залпом выпила шампанское, что наполняло её бокал. — чудо моё, — привлёк к себе внимание Войников– что с тобой случилось? — ничего, пап. — я ж вижу всё, Воислава.– он свёл брови– ты вроде какая была, такая и осталось, а всё равно что-то не так… Девушка лишь вздохнула глубоко и выдохнула. Что не так ответить не могла. Скучает она, тоскует. Да отец не поймёт. Не чуждо ему это чувство, да и тот по кому сердце её ныло не нравился Войкову. В дверь ударили. Сильно так, что зеркало в прихожей затрещало. Воська глаза округлила, взгляд на отца тревожный кинула. Удар повторился и девушка к двери подскочила, но была остановлена тяжёлой ладонью отца на плече. Он её отодвинул хмуро, прошёл в перёд. Воислава за ним семенила. Шаги его уверенные, половицы скрепить заставили от чего оба зажмурилась по неволе. Он дверь открыл прихожую и замер. А девушка из-за спины его выглянула и улыбнулась. — Валерка, — прошептала она– пришёл… — тебе чего надо, шкет? — Валера нос сморщил, но грубить в ответ не стал. Отец девчонки его всё-таки. — Здрасьте, — он улыбнулся задорно– мне Воську надо. Мужчина взял за руку дочь, оставив юношу без ответа на пороге, оттащил её в кухню тряханул ощутимо. –чё ему надо, а? — прорычал мужчина зло смотря на Воиславу, а она руку одёрнула — меня надо, сказал же. Мужчина дышал учащённо, сверепел с каждой секундой всё больше и больше. — ты с такими вошкаться не смей, слышишь? — он вновь протянул руку к ней, но она вовремя отпрянула. И долго он ещё рычал, грозно так, строго. Валера уже хотел зайти и высказать своё мнение так же легко, как это делал отец его Воськи, но остановил его её звонкий голос. — не тебе решать, пап, с кем и когда мне тискаться! И вышла она вся в прихожую, как искра, резкая и яркая. Мужчина хмуро за ней ступал, встал за ней словно туча, наблюдал как дочь его шнурок на обуви завязывает, как олимпийку накидывает на плечи свои. Она с улыбкой на лице к двери подбегает. И взяв за ладонь Турбо, оборачивается на отца: — вот увидишь, мы с ним ещё поженимся! — толкает растерянного парня, выходит за ним, дверью хлопает и счастливая вниз по лестничной клетке бежит. Войников усмехнулся в квартире пустой: — так вот, что с тобой случилось…– он многозначительно покачал головой и прошёл на кухню. … Подростки выбежали из парадной держась за руки и Воська дальше парня потянула. Валера остановился, к себе её придвинул. Поцелуй на щеке оставил, засмеялся тихо. — поженимся говоришь? — спросил он и снова поцеловал, посмеиваясь. — поженимся, — она улыбалась широко, на парня смотрела глазами своими зелёными с искрами — от вредности, поженимся. — от вредности не хочу, — он ладонью своей к щеке Воиславиной прикоснулся нежно и бродяжка в душе её заскулила от радости — от большой любви надо. Она рассмеялась, да так громко, что отец с третьего этажа смех её услышал. — а это от вредности ты так звонко смеёшься? — понял Валера. — от большой любви– приукрасила его Воська.