13

      В доме играла громкая музыка, пахло сладостями и цветами. Тентен поприветствовала именинницу и вручила подарок, завернутый в блестящую оберточную бумагу. Сакура, одетая в розовый плиссированный ужас, счастливо заулыбалась, увидев внутри музыкальную шкатулку. Как оказалось, она мечтала о такой всю жизнь. Тентен мысленно поблагодарила мать за помощь с выбором — Мей сразу поняла, что может понравиться такой девушке, как Сакура.       Она прошла к столу, заставленному закусками и напитками. Одноклассницы были непривычно приветливы: одни звали ее присоединиться к их общему снимку, другие — поучаствовать в обсуждении парней во время игры в настолки. Тентен, не ожидавшая такого внимания, не могла не заметить, как сильно изменилась атмосфера в классе после того как Темари притихла и оставила ее в покое.       Она не собиралась находиться на вечеринке долго: ей хотелось зайти в спортзал и продолжить свою подготовку к поимке убийцы Конан.       Тентен прошла в спальню к Сакуре: туда отнесли ее рюкзак, он не влез в гардероб. Спиной к двери, перед трюмо сидела девушка и поправляла макияж.       — Уже уходишь? — спросила Карин, подкрашивая ресницы. Тентен кивнула — Еще впереди будет торт, оставайся!       — Круто, но я, правда, не могу задерживаться, — Тентен повесила на плечо рюкзак. — Передай Сакуре, что вечеринка просто супер! — она улыбнулась.       Карин угукнула и выронила кисть от жидкой помады. Та со стуком отлетела от столешницы, и оставила на ее белой рубахе несколько алых пятен.       — Черт! — выругалась Карин, испепеляя взглядом флакончик. — Это моя любимая рубашка!       — У меня есть салфетки! — Тентен вытащила из кармана рюкзака пачку влажных салфеток. — Надо быстро замыть пятно, тогда следов не останется!       Она прижала салфетку к испачканному рукаву, Карин пыталась оттереть пятно от помады на животе. От Карин пахло чем-то свежим, похожим на отцовский лосьон после бритья. На шее у нее повязан галстук, и весь ее костюм скорее мужской, чем женский. К воротнику рубашки была приколота брошь с цепочкой, на которой висела подвеска.       Тентен зависла с салфеткой в руках, глядя на подвеску. По пищеводу стала подниматься желчь. Она уже видела ее раньше.       На шее у Конан.

***

      Ямато придвинул к себе ноутбук и открыл ежедневник, чтобы перечитать все, что у него накопилось. Дочь ушла на день рождения к подруге, Мей вернулась в Коноху, жизнь постепенно возвращалась в прежнее русло.       Ямато вздохнул, глядя на свои заметки: нужно привести мысли в порядок. Эта стадия расследования ему никогда не нравилась: все в беспорядке и слоится, разветвляется во все стороны, а многое и не происходило вовсе. Он занялся с этим ради того, чтоб, если повезет, удалось прояснить всякие туманные теории и выловить среди них что-то стоящее.       Тело, найденное около маяка, опознали, и теперь оно лежало в холодильнике морга, а ожидании, когда появится тот, кто заявит на него свои права. Родители погибшего мальчика давно умерли, а его старший брат исчез со всех радаров почти десять лет назад. Впервые Ямато надеялся на помощь СМИ. О жуткой находке трубили на каждом углу, и даже если Мадара — брат погибшего — покинул Амегакуре, он непременно должен узнать о случившемся по телевизору или из газет.       Вызвать на допрос свидетелей по этому делу — братьев Сенжу, не удалось. Их юристы напирали на истекший срок давности, и угрожали ответным иском. Пришлось отступиться.       В своем поиске «плакальщика» он не продвинулся, равно как и его коллеги, расследовавшие нападение на его дочь. Ямато снова вернулся к делу о смерти Конан и поискам Какаши. Он был уверен, что вяз, в котором спрятали ее тело — важная деталь головоломки, и это место выбрали не случайно. Осмотр криминалистов ничего не дал, но вдруг, ему попадется что-то интересное, в отчетах от поисковых отрядов, работавших там в первые дни исчезновения?..       Ямато пролистал копии протоколов об осмотре территории в том районе — ничего подозрительного обнаружено не было. Также как и при осмотре территории вокруг дома погибшей домохозяйки Шизуне.       Сухо и кратко, один отчет похож на другой, по всей видимости, их составлял один и тот же человек. Так и есть: Ямато кивнул сам себе, увидев в углу листа знакомую фамилию.       Повинуясь непонятному импульсу, которое в их профессии обычно называли «чутье» Ямато сравнил между собой все важные документы по делу Конан.       И чем дольше он на них смотрел, тем глубже становилась складка у него на лбу, и тем сильнее шла его внутренняя борьба между отрицанием и здравым смыслом. Казалось, это состояние длилось несколько часов, он перебирал в уме все аргументы до победного, вплоть до того мига, когда отрицать очевидное стало невозможно.       Насколько безумным это ни выглядело бы, насколько невероятным ни казалось, люди знают, кто это сделал. Никогда не забывайте это. Вы еще вспомните наш с вами разговор, когда поймете.       Зловещее предупреждение агента АНБУ сбывалось прямо на глазах, а Ямато все еще не мог смириться с простой и непреложной истиной: кто угодно способен на что угодно. У него подскочил пульс, на висках проступил пот. Он чувствовал, как сквозь недоумение стал просачиваться зыбучий слой нешуточной злобы, из-за предательства, которое он только что пережил.       Ямато встряхнул измятые листы, и еще раз обвел их взглядом, пытаясь отсечь все эмоции.        Это вам не понравится, но, поверьте, я сталкивался с этим столько раз, что уже устал считать. В девяноста процентах случаев это сделал кто-то из своих. Член или друг семьи, сосед или кто-то из местных. Никогда не забывайте это…       Минато Намикадзе был ответственным за осмотр территории школьного парка в первые дни исчезновения Конан.       Минато Намикадзе руководил группой криминалистов, которые намеренно или по ошибке проигнорировали участок под окном дома, где могли оставаться важные улики.       Минато Намикадзе осматривал комнату Конан, и на основании его выводов и допущенной в процессе осмотра небрежности следствие велось в неверном направлении.       Минато, вы были бы отличным парнем, если бы не так сильно старались им быть.       Пока они гнались за убийцей, ими ловко манипулировали, чтобы никто не отклонился от выбранного Минато курса и не приблизился к правде.       А правда была в том, что Минато намеренно саботировал работу полиции, и был заинтересован в провале расследования.       Теперь нужно выяснить, кого Минато покрывает. Ямато не верил, что тот, кого он считал своим другом — убийца. И он собирался доказать, в первую очередь самому себе, что все это чудовищная ошибка и злосчастное стечение обстоятельств. Он не будет оповещать начальство о своих догадках. Он сам во всем разберется.       Он вдруг понял, что впервые в жизни сам решил что-то расследовать. На службе он занимался делами, потому что его на них назначали. Ямато никогда не тратил время на раздумья, принесет ли его вмешательство пользу пострадавшим людям, обществу в целом и силам добра. Отчасти потому, что ему предстояло этим заниматься в любом случае, но в основном он просто считал, что это правильно. И вот впервые Ямато выпало решать, браться за дело или нет, и он выбрал взяться. И теперь надеялся даже истовее обычного, что поступал правильно.

***

      — Нравится? — спросила Карин, — заметив, что Тентен заинтересовалась подвеской. — Это мамина, я взяла у нее погонять, пока…       Конан рассказывала Тентен о подвеске: она сделана из переплавленного золота. Старые украшения ее бабушек, оставшихся в Сербии, отец передал ювелиру и тот изготовил из них цепочку и подвеску с первой буквой ее имени.       Эта вещь уникальна, единственная в своем роде. Второй такой похожей не существует. Тентен дотронулась до золотой буквы «К», и перевернула ее. Сзади было выгравировано «Моему ангелу» — послание отца Конан.       У нее больше не осталось сомнений. — Это… твоей мамы? — переспросила Тентен, пытаясь совладать с голосом.       — Ну да, — ответила Карин, поправив на носу очки. — Я случайно ее нашла у отца в столе, когда убиралась. Он сказал, что хотел сделать маме сюрприз, но они тогда были в ссоре, а сейчас вот вообще разводятся, — она поморщилась. — Мама все равно носить бы ее не стала, вот я и взяла ее себе. Повезло, что наши имена начинаются одинаково, — Карин усмехнулась.       Отец Карин — полицейский, Тентен видела его пару раз. Он был другом и напарником ее отца, кажется, его звали Минато.       Конан никогда не отдала бы свою подвеску ему или кому-то еще. Тентен также не верила, что подруга могла ее потерять — подвеска была ей очень дорога, и хранила в себе память об отце и родственниках из Сербии.       Подвеска у Минато могла оказаться по одной единственной причине.       По этой же причине он прятал ее у себя в столе, а когда попался — сказал что это подарок для жены. Ведь это так удобно, когда у убитой тобой девушки и твоей супруги имена начинаются с одной и той же буквы.       Тентен стиснула кулаки, ногти впились ей в кожу. Она с трудом подавила порыв сорвать с Карин подвеску, и выкрикнуть в лицо, что ее отец — лживый убийца. Нужно сохранять спокойствие. Никто не должен знать, что она догадалась. Ведь Минато обдурил всех, даже ее отца. Ямато работал бок о бок с убийцей и совершенно этого не замечал. Чтобы вывести Минато на чистую воду нужно подобраться к нему как можно ближе. И начать следует с его дочери.       — А где он теперь? — спросила Тентен, комкая в руках грязную салфетку.       — Кто? Папа? — Карин вскинула брови. — Не знаю, он с нами больше не живет, — она погрустнела. — Наверно остановился в каком-нибудь отеле.       — Вы не общаетесь? — искусство болтовни Тентен пока не освоила. Любой ее вопрос звучит как на допросе, и она изо всех сил старалась выдавить из себя ноту сочувствия.       — Созваниваемся иногда, — Карин пожала плечами. — С братом он всегда общается больше, чем со мной, — в голосе скользнула обида. — Наруто такой придурок, — вспоминая о младшем брате, Карин закатила глаза. — Все время ноет, как он скучает по папе и действует матери на нервы. Надеется, что так мама быстрее его простит, и позволит ему вернуться.       — Похоже, ваша мама серьезно настроена, — вздохнула Тентен. — Мою тоже было невозможно отговорить от развода.       — Ага, она об отце и слышать ничего не желает, — согласилась Карин. — Вчера наорала на Наруто, за то, что он подсунул ей отцовскую фотографию. Похоже, ее бесит, что отец нисколько не страдает из-за расставания, а развлекается в каком-то кемпинге, — добавила она с нотками ужаса, зависти и жажды крови.       — Разве в Амегакуре есть кемпинг? — Тентен с сомнением взглянула на Карин.       — Я не знаю, где это, — отмахнулась Карин, достав из кармана мобильник. — Он просто прислал брату эти фотки с рыбалки, — она протянула Тентен свой телефон.       На снимке, Минато стоял на фоне старого коттеджа, в рыбацких сапогах, и держал в руке внушительную связку рыбы. За домом — горы на горизонте, будто кто-то достал карманный ножик и вырезал опрятные контуры заснеженных вершин. Никаких указателей, номеров домов, ничего, что могло бы выдать его местоположение.       Осторожный. Гребаный сукин сын! Тентен быстро отправила фото себе — она выяснит, что это за место.

***

      Тучи ночью разверзлись. Даже во сне Мадара слышал тяжелый неумолчный грохот капель по крыше, этот шум пробрался сквозь его сны, казавшиеся важными, пока виделись, а сейчас он был не в силах их вспомнить.       За окном горы незримы. У Ракушечной отмели все серо, тучи мешались с туманом.       Какаши сидел на постели, и читал, хрупая яблоком. Мадара не думал, что найдет в себе силы на привычную рутину, после того, как он узнал о смерти брата. Но накопленная годами солдатская выдержка не позволила упасть в бездну отчаянья и остаться там, на дне, жалея себя и Изуну, с которым мир обошелся так жестоко.       Он встал, приготовил завтрак. Движения, отработанные до автоматизма помогли ему отстраниться от своей личной трагедии, и посмотреть на ситуацию под другим углом.       Почему тело брата нашли только сейчас? Наверняка его теперь ищет полиция — он единственный из ныне живущих родственников Изуны. Его пытаются таким образом выманить в город? Кто-то знает, что Какаши прячется у него?       Нет, исключено. Он был осторожен, и никак не мог себя выдать. Случившееся — череда несчастливых совпадений, не более.       Он заметил, что мальчишка перестал читать. Какаши сидел неподвижно, упершись в него взглядом. На миг Мадаре показалось, что малой набросится на него. Он был готов уворачиваться, но лицо у Какаши вдруг захлопнулось, как дверь, и он снова уткнулся в книгу. Комнату вновь заполнили звуки и запахи.       Мадара в изнеможении провел ладонью по лицу. Еще неделя, максимум две — и Какаши взбунтуется и захочет уйти отсюда.       Он был готов поджечь все фитили, чтобы рвануло и сотрясло Амегакуре совершенно непредсказуемо. Своим возвращением, или возвращением Какаши. Какое бы действие или бездействие Мадара сейчас ни выбрал, он понимал, что оно не может кончиться добром.       Вот что означал этот сдвиг в пространстве — тот, который они с Какаши почувствовали, когда смотрели друг на друга. Этот холодный неумолимый сдвиг, такой знакомый Мадаре по множеству причин. Счастливого конца тут не предвидится.       Ястреб протянул ему тарелку с нарезанным яблоком. От него пахло костром и лесом — знакомые Какаши запахи. От отца пахло почти также.       Запах яблок, поначалу приятный, стал вдруг раздражать и казаться неправильным. Какаши уставился на надкушенную дольку в своей руке.       Он вспомнил, что разозлился, когда почувствовал в доме этот запах. Его с порога обдало фруктовым ароматом, он заметался по комнатам, боясь встретить там Рыжую ведьму из супермаркета.       От нее пахло яблочными духами, Какаши чувствовал этот запах, всякий раз, когда она подходила к отцу, и наклонялась к нему, чтобы поздороваться.       К счастью, ведьмы у них в доме не оказалось. Какаши с облегчением стянул со спины рюкзак.       — Как дела в школе, Какаши? — спросил отец, выглядывая с кухни.       — Все хорошо, — ответил он, подбегая к нему, чтобы обнять. По привычке уткнулся носом в шею, туда, где татуировка с волком, и замер.       От отца яблочными духами пахло сильнее всего.       — Какаши! — воскликнул Сакумо, когда он, пинаясь, оттолкнул его.       Какаши выбежал из дома, глазам было горячо от слез. Отец только что предал его и маму.

***

      Ночь выцвела до безрадостной серости. Дейдара проснулся от стука дождевых капель по карнизу. В доме было тихо, бабка еще не встала. Он лежал в постели и думал о произошедших недавно событиях. Значит, Ино должна быть жива, раз она смогла передать сестре Хидана полученный от Обито подарок.       И почему Ино отдала игрушку именно ей? Только потому, что Кагуя — маленькая девочка? И почему вообще Ино решила отдать кому-то подарки, полученные от любимого человека? Ладно, игрушка, но подвеска? Кагуя слишком мала, чтобы понять всю ценность попавшей к ней в руки вещи. Если бы Кисаме сделал Дейдаре подарок — он бы не стал его никому передаривать, даже маленьким девочкам!       Он вдруг вспомнил, что видел в интернете статью о том, как безнадежно больные распродают все свое имущество за бесценок. Они знают, что смертный час близко, и что не заберут с собой в могилу ценности, полученные при жизни.       Может… Ино тоже такое почувствовала? Поэтому отдала свои вещи незнакомой девочке. Потому что знала, что там, куда она отправилась, обратной дороги не будет.       Дейдара решил спуститься на кухню, чтобы спокойно, в тишине, позавтракать. Подошел к холодильнику и замер, увидев мелькнувшую в саду тень.       Тень стремительно удалялась, сквозь пелену дождя Дейдара смог разглядеть ссутулившуюся фигуру в капюшоне. Фигура явно не хотела, чтобы ее заметили, и ловко перемахнув через забор, скрылась из виду. Дейдара подумал было о Рок Ли, но одернул себя, вспомнив, что парень уже несколько месяцев, как мертв.       Переполненный плохими предчувствиями, он распахнул входную дверь. Его обдало холодом и сыростью, в дом ворвался сквозняк.       — Дейдара, почему дверь нараспашку? — к несчастью бабка тоже встала, и теперь привычно бубнила, спускаясь по лестнице. — Хочешь заболеть? Если бы Сасори… Это еще что?!       Дейдара взглянул на дверь: причиной бабкиного возмущения было написанное краской из баллончика слово «Педик». Буквы в подтеках, надпись была совсем свежей.       Он стиснул зубы. Со всей этой беготней он забыл о вражде с Учихой, и Саске решил сделать такой грязный ход.       Пока бабка охала, бегая с тряпками и моющими средствами, в кармане проснулся мобильник. Дейдара взглянул на дисплей, ожидая увидеть сообщение от Кисаме, но это ему писала Тентен.       В 12 часов, встреча в Бризе. Третий столик на фуд-корте.

***

      Голова раскалывалась от мигрени, мамаша выдала ему пару обезболивающих таблеток, которые абсолютно не помогали. Хидан зажал пальцами переносицу: из носа опять пошла кровь. Он чувствовал себя будто на отходах после какой-то сильной дури. Вчера… что-то произошло. Хидан помнил все смутно: вентиляционная решетка, голоса, Какузу…       Мне он самого начала не понравился.       Хидан вздрогнул от голоса Джашин у себя в голове. Именно это она и сказала вчера, когда они узнали ужасную тайну отца Какузу.       Интересно, как он? Кажется, они вчера так и не поговорили, Хидан не помнил, чтобы они с Какузу обсуждали случившееся.       Кагуя сидела на полу и играла в доктора. Хидан взглянул на сестру: будь она старше, то смогла бы рассказать, где видела Ино, и при каких обстоятельствах та подарила ей «белочку с пушистым хвостиком». Дальнейшие расспросы нечего не дали, Кагуя все время повторяла про день рождения. Хотя ее день рождения и день рождения Ино в разные дни, а в январе ни у кого из их знакомых не было дня рождения.       Телефон загудел, Хидан нашел его в складках одеяла. Тентен предлагала встретиться на фуд-корте в Бризе. Похоже, есть новости, раз она собирает всех. Хидан чувствовал себя совершенно разбитым, но не мог отказаться от встречи, он должен быть в курсе событий.       — Мам! — позвал он, натягивая джинсы. — Я с друзьями встречусь, дай двадцатку!       Цунаде не ответила. Хидан прошел в комнату предков: там было пусто. Через стену плескалась вода — мамаша принимала душ. Он закатил глаза: мать будет намываться не меньше часа. Поэтому лучше не ждать, а самому взять деньги из ее сумочки.       Хидан снял сумочку со спинки кресла, и высыпал содержимое на стол. Помада, зеркальце, какие-то бумажки, жвачка, которую он без стеснения отправил в рот. В потрепанном кошельке была нужная сумма, он вытащил несколько купюр. Вместе с деньгами наружу выскочили измятые железнодорожные билеты. Хидан замер, глядя на дату в билете:       21 января.       Билеты были из Югакуре в Коноху и обратно.       Тебе нужно вспомнить, куда ваша семья ездила в январе.       Хидан никуда не ездил, а вот мамаша, похоже, отлучалась из города.       — Хидан, что ты делаешь? — Цунаде, замотанная в полотенце, прошла в комнату. — Если тебе нужны деньги — мог бы и попросить, — недовольно добавила она, заметив свой кошелек у него в руках.       — Зачем ты ездила в январе в Коноху? — спросил он, проигнорировав замечание. — Почему мне не сказала?       — А что говорить-то? — Цунаде подошла к зеркалу, и стала распылять на волосы какой-то пахучий, слащавый спрей. — Я возила твою сестру к врачу. Ты же видишь, что она заикается, ей нужна помощь хорошего специалиста. Мне посоветовали в Конохе одну клинику, а туда нужно записываться чуть ли не за полгода. В январе подошла наша очередь, вот и все. Доехать туда на скором поезде было дешевле и быстрее, чем на машине. Мы в один день уложились. Тобирама встретил нас на вокзале — у него наметилась подработка в Конохе, он выехал туда на день раньше. Ты хотел с нами поехать? — она с подозрением уставилась на Хидана. — Мы вообще-то не развлекаться туда ездили!       — Я просто не заметил, что вы отсутствовали…       — Конечно, ты не заметил! — голос матери стал на тон выше. — Ты дома почти не появлялся, допоздна гуляя со своей Хеленой!       — Хинатой, — на автомате поправил ее Хидан, спеша убраться из комнаты, чтобы не слушать очередную нотацию.       Он выяснил то, что хотел. Нужно рассказать обо всем Какузу.

***

       Какузу перевязал раненную руку, а после обессилено сполз по стене у себя в комнате. Уперся локтями в колени и глубоко дышал в ладони несколько минут, а может часов. У него словно бы кружилась голова — или, может, тошнило, ощущения были запутанными, разбираться в них не хотелось. Хотелось что-то предпринять, но и тут не разберешь, что именно.       Вновь у него возникло это ощущение невесомости, будто нет земли под ногами, и его несет, и не за что уцепиться. От одиночества было тоскливо и пусто, слезы от предательства и жестокости отца жгли глаза, но так и не пролились.       Встреча с Джашин его напугала, эта стерва застала его врасплох. Слушая разговор в отцовском кабинете, он забыл, что Хидан не так прост, и таит в себе нечто большее и опасное. Но разбираться с этим у него тоже не было сил.       Какузу клонило в сон от усталости, когда в закоулках сознания возникла мысль о том, что он тут кого-то убьет.       Сейчас он сидел на фуд-корте в Бризе, морщась от запаха фаст-фуда. У него не было настроения с кем-то видеться, но находиться в четырех стенах было невыносимо. С Хиданом, после инцидента в детской, он не разговаривал. Тот чувствовал его холодность, но не лез с расспросами. Хидан сидел за столом весь помятый, и без энтузиазма жевал свой бургер. Сам Какузу тоже выглядел паршиво: темные круги под глазами, спутанные волосы — не было ни сил, ни желания привести себя в порядок.       Тентен сидела напротив, уткнувшись в смартфон, сосредоточенно выписывая что-то в блокнот. Когда Какузу хотел спросить у нее, что происходит, к столу подошли Кисаме с Дейдарой.       — Обито не придет, — Кисаме устроился на свободном стуле. — У него дела в школе.       — Каникулы завтра начнутся только у нас, — ехидно добавил Дейдара, потягивая через соломинку свой коктейль.       — Раз уж все в сборе, то я могу… — начала Тентен, но Хидан перебил ее.       — Я тоже выяснил кое-что важное! — он отложил в сторону недоеденный бургер. — Кагуя вместе с предками была в Конохе 21 января! Значит, именно там она встретилась с Ино!       Все встревожено переглянулись. Какузу выпрямился, отвел волосы от лица, и мысленно кивнул сам себе — он оказался прав.       — Тебе нужно узнать адрес клиники, куда водили твою сестру, — наставлял Кисаме Хидана. — Возможно, именно там они и встретились.       — Не думаю, что мамаша вообще ее видела, — Хидан зарылся пальцами в волосы. — Ну, типа, она бы не разрешила Кагуе что-либо брать у незнакомки, — он обвел всю компанию немигающим взглядом. — И тем более, та подвеска. Мамаша сечет в таких вещах, она бы по-любому забрала ее себе, и не позволила бы малой с ней играть.       — Ну, может, у нее не было причин опасаться Ино, — предположил Дейдара. — Может, в клинике или где-то рядом проходила какая-то акция, и белка — это типа приз?       — Пф, — Хидан закатил глаза. — Если бы мамаша что-нибудь выиграла, она бы трещала об этом целую неделю, об этом знал бы весь Югакуре! Ей постоянно не везет в таких делах, так что любая удача — для нее достижение, — он покачал головой. — Зуб даю — она Ино не видела.       — Но ведь там был еще твой отец, — Тентен оторвала взгляд от исписанного листа.       — Он мне не отец, — отрезал Хидан, и над их столиком повисла неловкая пауза.       — Окей, — Тентен не стала спорить. — Факт в том, что он там тоже был. И раз твоя мать ничего не заметила, то мне видится такой расклад: она оставила Кагую с отцом, и укатила по делам. Пока они были вдвоем — им повстречалась Ино, и сделала Кагуе подарок. Затем твоя мать возвращается, и не задает никаких вопросов потому, что уверена: игрушку дочери купил ее отец.       — Точно! — глаза Кисаме удивленно округлились. — Наверняка эта встреча произошла на вокзале! — он открыл в смартфоне расписание поездов. — Поезд, идущий в Югакуре, отбывает через двадцать пять минут, после прибытия электрички из Амегакуре. Все сходится!       — Но… если отец Кагуи — последний, кто видел Ино перед исчезновением, — нерешительно подал голос Дейдара, — почему он молчал все это время?       На фуд-корте настала тишина — полная, абсолютная тишина, как во время снегопада, как будто в мире никогда не существовало звуков. Через некоторое, возможно немалое, время Какузу заметил, что снова сидит на своем стуле и окоченел с ног до головы, словно кровь застыла в жилах.       — Он молчит, потому что ему известно все, — Какузу не узнал свой голос. Низкий и хриплый, он словно подвел черту в жизни Ино. — Он сделал так, чтобы она исчезла.

***

      В доме Минато стояла непривычная тишина. Дверь никто не открыл, в окнах не горел свет. Его детей и жены не было дома. Ямато звонил ему по телефону несколько раз, и все время включался автоответчик, сообщавший, что абонент находится вне зоны действия сети. Коробки с вещами так и стояли на крыльце, дождь намочил им бока, от них неприятно пахло сырой бумагой.       То, что Минато не выходил на связь не накидывало в глазах Ямато ему очков, но на то могли быть вполне прозаичные причины — развод с женой и нежелание с ней контактировать.       Когда Ямато подъехал к супермаркету, в котором работала Кушина, лес посерел от сумерек. Этот магазин был самым ближайшим к заповедной зоне, и самым отдаленным в городе. Покупателей внутри было немного, Кушину он нашел в торговом зале: она расставляла на полках бутылки с газировкой.       — Здравствуй, Ямато, — она сдержанно улыбнулась, голос звучал устало. — Хочешь Pepsi со скидкой? — Кушина достала из кармана зеленого, форменного жилета ценник и приклеила его к полке.       — Нет, спасибо, я не за покупками, — Ямато покачал головой. — Никак не могу дозвониться до твоего мужа, — он сразу перешел к делу. — Он вообще сейчас в городе?       — Понятия не имею, — Кушина поморщилась, и продолжила вкладывать товары на полки. Ее движения стали более резкими, разговор о Минато был ей крайне неприятен. — Я его уже почти месяц не видела!       — Месяц? — Ямато удивленно вскинул брови. Значит, Минато покинул Амегакуре еще в феврале, после своего отстранения от дела Конан. Скверно. — Мне казалось, что две недели назад он был дома. Но я не смог с ним поговорить, поскольку услышал, что вы ссоритесь, и не стал вмешиваться…       — Я сказала Минато катиться к черту, и он уехал еще месяц назад! — Кушина раздраженно отвела от лица длинные волосы, в нос Ямато ударил яблочный шлейф ее духов. — То, что ты слышал — к нему не относится! У меня сын стал уроки прогуливать, конечно, я на него ругалась! — Ямато потупился. — Дети с ним общаются, но лично я — нет!       Этот разговор вывел Кушину из себя, вокруг нее сгущалось напряжение, тяжкое, колючее неприятие всего вокруг. Черты лица заострились, морщины проступили еще отчетливее — предстоящий развод дался ей нелегко. Стоило уйти сразу, и не раскручивать эту тему дальше, но Ямато нужно было точно знать, как давно Минато нет в городе, и что об этом известно его жене.       Он попрощался, и направился к выходу, когда Кушина его окликнула.       — Когда увидишься с Минато, передай ему, что если он не заберет до воскресенья свои коробки с вещами — я сожгу их на заднем дворе.       Ямато кивнул, и задумался о том, что же Минато натворил, что заставил эту женщину так себя ненавидеть.

***

      — Есть еще один важный момент, который я хотела с вами обсудить, — Тентен выложила в центр стола свой смартфон. — Я думаю, что этот человек причастен к смерти Конан и похитил Какаши, — она рассказала им о подвеске, которую увидела у его дочери.       — Это ничего не доказывает, — Кисаме покачал головой. — Может, Конан потеряла подвеску, а этот полицейский ее нашел, но не стал сдавать как вещественное доказательство, а присвоил себе. Конечно, это тоже преступление, но это не значит, что он кого-то похитил, или, тем более, убил.       — А если Тентен права? — возразил Дейдара. — Мы не сможем сдать этого типа полиции, как и отца Кагуи — нам никто не поверит! Нужно самим все выяснить! — он приподнялся со своего стула в полуготовности, как бегун на старте, готовый немедленно действовать.       — Карин сказала, что отец с ними больше не живет, — Тентен тоже встала, уперлась ладонями в стол. — Недавно он прислал ее младшему брату это фото. Я пытаюсь выяснить, что это за место. На кемпинг это совсем не похоже, я весь интернет перерыла, — она вздохнула. — Но если есть вероятность, что он держит Какаши в этом доме — мы должны его спасти!       Все склонились над экраном ее мобильника. Какузу разглядывал улыбчивого человека со связкой рыбы в руках. За его спиной — стена дома, отделанная светло-коричневым сайдингом и темные контуры гор.       — Стой, — Хидан приблизил снимок, и повернулся к Какузу. — Это похоже на тот дом, который мы видели в Такигакуре! Снаружи зачуханный, зато у него хороший участок!       Какузу нахмурился, и наконец, понял, о чем Хидан говорил. Он открыл в своем смартфоне карту и вбил в нее адрес дома, в котором отец провел свое детство.       Снимки со спутника открыли перед ним знакомый пейзаж — скалы Долины завершения, служившие фоном небольшому коттеджному поселку.       — Это здесь, — Какузу показал Тентен экран своего телефона и продиктовал адрес. — Это дом детства моего отца, а Тобирама — его брат. Так что, возможно, Ино тоже держат там, — все сосредоточенно закивали.       То, что отец позволил укрыться в старом родительском доме убийце в бегах — Какузу даже не удивляло. Он выругался про себя. Думать о Хашираме не как об отце, у него никак не получалось. Будет сложно привыкнуть к этому, но он должен поставить точку в этой карусели лжи, и выложить Хашираме все на чистоту.       — Завтра утром встретимся на станции, и поедем в Такигакуре, — Кисаме решил взять на себя организацию спасательной операции. — Не опаздывайте.       Они вышли из Бриза и разбрелись каждый в свою сторону. Кисаме с Дейдарой отправились к Обито, чтобы рассказать о вскрывшихся недавно фактах. Тентен вышла из хозяйственного магазина с широким мотком скотча, и со стальной решимостью в глазах. Взгляд у нее твердый, как алмаз, и Какузу он казался ни к месту на девичьем лице. Он думал, что должен что-то с этим сделать, но прямо сейчас не соображал, что именно. Какузу чувствовал, что Тентен, как и он, подошла к какой-то последней черте. И если рядом не будет кого-то, способного ее от этой черты удержать — случится непоправимое.       Хидан шел рядом, не проронив ни слова, погруженный в свои мысли. Когда они прошли в сад, окружавший усадьбу, Какузу поднял голову и с минуту смотрел в темнеющую дымку неба, чувствуя, как уплотняется у него на коже и в волосах мгла дождя.       — Идем? — Хидан положил руку Какузу на плечо.       — Нам нужно поговорить, — Какузу повернулся к Хидану. — Сейчас.       — Хорошо, давай поговорим, — лицо Хидана перечеркнула нервная улыбка. Он тоже был на пределе.       — Я хочу поговорить не с тобой, — Какузу подошел вплотную, пристально глядя ему в глаза. — А с ней.