Часть 1 - Библиотека и кофе из автомата

Если вопрос не решается, то лучший способ подумать над ним ещё. Именно такой логике придерживался аль-Хайтам, когда пытался завершить очередной научный труд, но именно в этот раз нужная формулировка отказывалась изящно вписываться в его заметки. Ступор. Полнейший. Такое частое ощущение ловили студенты-первокурсники, но не секретарь Академии. Доказательств достаточно, теория более-менее готова, но этот итог… Ведь когда всё понятно, то и выводы вырисовываются сами собой. А значит ли это, что есть недостатки в самой работе? Аль-Хайтам разочарованно вздохнул, ведь все возможные источники были уже проанализированы, исследования проведены, а других материалов у него нет. Просчёта быть не может. В таком случае, когда все полезные действия выполнены, остаётся только одно — воспользоваться советом от Кавеха. Он там что-то говорил про то, что нужно отвлечься от идеи, и сфокусировать своё внимание на чём-то другом. Тогда и нужная мысль придёт. Сомнительно, но… Зелёные глаза устало осмотрели обстановку вокруг. Ну и на чём же здесь сконцентрироваться, если глубокой ночью в библиотеке движется только пыль. А рассматривать пыль ещё более утомительно, чем думать над злосчастными выводами. Но до уха дошёл едва уловимый звук — шелест тетрадных листов и как кто-то усиленно черкает ручкой. Лицо её закрыто чёлкой, но аль-Хайтам мог разглядеть нездорово бледную кожу и предположить, что под глазами будут сине-чёрные круги. Тонкие пальцы испачканы чернилами, а разбитые костяшки вызывают бурю вопросов. С кем-то подралась, отчаянно защищала свою работу или выясняла отношения со стенкой в попытках найти нужное решение. Похоже, что этой девушке тоже не удавалось прийти к чему-то в своей работе. Вот тут они похожи. Его взгляд зацепился за бумажные стаканчики. В библиотеке недавно установили новейшее изобретение из Фонтейна — кофейный автомат. Настоящая золотая жила. На вкус — отвратительно, когда знаешь каким должен быть настоящий кофе, но для студентов, которые ищут быстрый способ взбодриться, в самый раз. На столе было три, нет, четыре пустых стаканчика. И как давно она здесь сидит? Аль-Хайтам сразу подметил, что ещё одна — и это будет верхняя граница дозволенного. Дальше организм начнёт сходить с ума. Но она ещё держится. Тихий скрип — молодая студентка медленно и тихо двинулась в сторону автомата. Пятая. Теперь аль-Хайтам мог рассмотреть её в полный рост, хотя лицо всё также скрывала чёлка. Девушка была среднего роста, исхудавшая (оно и понятно), на ней была довольно свободная кофта, да и пояс неплотно сидел на её тонкой талии. Спина и плечи неестественно ровные при таком усталом виде (она носит корсет?). Тёмно-синяя юбка-колокол чуть ниже колен открывала вид на симпатичные икры, подтянутые и даже подкачанные на вид. Тонкие лодыжки оформляли ремешки от обуви. Тот факт, что она настолько допоздна сидела в библиотеке выдавал в ней студентку. Больше никакой атрибутики не было. А из какого она даршана? Если работает по ночам, то явно из Ртавахиста. Но тогда где походный набор, который они всегда с собой таскают? Амурта тоже отпадает. Всё равно вариантов ещё много. Аль-Хайтам подавил мимолётное желание подойти к столу и взглянуть на записи, чтобы разгадать эту загадку, потому что услышал шаги. Девушка вернулась. В руках она держала ещё два стаканчика. Похоже, что ситуация патовая… И теперь молодой человек мог разглядеть её лицо, скрывавшееся за длинной чёлкой: черты лица правильные, вздёрнутый, но по-своему милый нос, миндалевидные глаза, цвет которых из-за тусклого освещения было рассмотреть трудно, но их выгодно подчёркивали тонкие темные брови. И у неё были синяки от сильной усталости и недостатка сна. А губы были пухлые, но безжизненно сине-серые. Она спокойно присела за своё рабочее место, поставила свои напитки и потянулась, прикрыв глаза. Похоже, что она была довольно гибкой. И только сейчас аль-Хайтам заметил, что у неё длинные чёрные волосы — ровно в тот момент, когда она стала заворачивать свою густую косу в пучок. Это знак, что сейчас будет серьёзный мозговой штурм. Над чем она думает? И не станет ли ей плохо от такого количества кофе? Потому что пока юноша увлечённо рассматривал студентку за работой, пятый стаканчик пополнил ряды своих пустых собратьев. Шестой уже покорно ожидает своей участи. Она начинает быстро дышать. Аль-Хайтам быстро списал это на учащённое сердцебиение. А значит уже эффект передозировки начинается. Для её комплекции это явно уже лишняя порция. Но вот к своим губам она прислоняет очередную жертву. Делает маленький глоток и что-то сосредоточенно выписывает. И зачёркивает. И опять делает глоток. И опять что-то пишет. Интересно, что это за кофе? С молоком или сиропом? Не может же она спокойно пить чистый кофе. Стаканчик довольно большой. Девушка хмурится и потирает лоб. Ещё один пагубный эффект от источника кратковременной бодрости. Либо головная боль, либо головокружение. Хотя может быть и всё сразу. Дальше симптомы будут хуже. Он, конечно, не медик, но это уже становится слишком очевидным. Аль-Хайтам решает всё-таки вернуться к своим изысканиям. Парочка предложений спокойно выходят из-под пера. А как же закончить… Опять засада. Всё-таки что-то не сходится, или нужно снова отвлечься. А объект его внимания снова куда-то исчез. Неужели снова за кофе? А ещё это шанс узнать, откуда она. И только эта мысль подтолкнула аль-Хайтама снова подняться и подойти к записям, тут же скрип половиц предупредил о возвращении их хозяйки. В руках она держала… Бутылку воды! Парень бесшумно хмыкнул и подметил каплю разумности в этой девушке, пока не увидел, что в её другой руке ещё один бумажный стаканчик. Вряд ли она будет пить воду из него, потому что там уже была седьмая порция кофе. Спантамад тоже вычёркиваем. Потому их что студенты точно знают, как бодрить себя и не доводить до ручки. Всё-таки понимают что-то в зельях и их последствиях. А эта девица явно испытывает себя. Всё ещё остаются варианты. Аль-Хайтам закатывает глаза. Если он понаблюдает ещё немного, то, возможно, приблизится к разгадке тайны, которую загадал себе сам? Из размышлений его вывел звук кашля из-за затруднённого дыхания. Кажется, она уверенно летит вниз. Буквально. Конечно, многие уверены, что у секретаря Академии нет чувства сострадания, хотя он и сам был в этом уверен. Но чтобы позволить человеку упасть без чувств и разбить себе что-нибудь? Он, конечно, гад, но не садист. Аль-Хайтам моментально оказывается у её стола и подхватывает за плечи, пока она не успела познакомится ближе с полом. Девушка ещё легче, чем он предполагал. Как только парень вернул её на место, та резко очнулась и удивлённо посмотрела на него. Светло-серые глаза стали ещё больше от осознания того, КТО её спас. А аль-Хайтам поразился тому, насколько она бледная, а ещё больше тому, как она вообще ещё передвигается в таком состоянии. — Не ушиблась? — прервал неловкое молчание секретарь и тут же добавил, — Голова сильно болит? Она осмотрела его внимательно, по его виду не скажешь, что он взволнован. Интонация ровная, вопросы, как всегда, по делу. Но одна его рука всё поддерживала её за плечо, а другая опиралась о поверхность стола. Под его взглядом она чувствовала себя ничтожной, слабой и даже виноватой. Но она всё же решила не испытывать его терпение и ответила на вопросы: — Не ушиблась. Голова немного кружится, — но она ощущала, что всё-таки болит сильно. — От такого количества кофе голова будет болеть уж точно, не скромничай. Похоже, работа важная. Аль-Хайтам взглянул на записи. Слова незнакомые, но схемы вполне себе. Это точно был синтаксический анализ. Хараватат, значит. Его любопытство было удовлетворено. Наградив себя этим открытием, он продолжил: — Материал занимательный. Но в нашем даршане студентов и так мало, а ты хочешь избавиться от ещё одного. Крайне неразумно. Девушка нахмурилась. Её только что пристыдили на пороге открытия. За учёбу! За стремление к знаниям! И кто? Местная легенда-зазнайка, который смотрит на людей свысока. У неё тоже было чувство собственного достоинства. И капелька самолюбия. — А с вашей стороны крайне неразумно следить за кем-то, вместо того чтобы заниматься своими делами, — её серая кожа покраснела в районе щёк. Есть ещё жизненные силы бороться и смущаться. Аль-Хайтама это позабавило. Истинный студент, защищает свою позицию даже в тот момент, когда совсем неправ. Он почувствовал, что она уверенно сидит и в поддержке не нуждается, но своего положения не поменял. — Ещё что-то ёмкое скажешь? И она бы сказала. Но её организм решил перебить эту светскую беседу и издать урчание, звук которого ни с чем не спутать. Девушка испуганно посмотрела на секретаря, а затем её глаз дернулся. Не так она планировала отшить его. Аль-Хайтам еле подавил улыбку, но убрал руку с её плеча и прыснул в кулак. Он посмотрел куда-то вперёд всё ещё пытаясь заглушить свой смех. Это дало шанс девушке рассмотреть его в профиль. Хитрые глаза, очерченные скулы и прямой нос как у мраморной скульптуры. Он довольно привлекательный, или это уже пошли галлюцинации? — Признаю, это было довольно кратко и ёмко, — он снова посмотрел на смущённую девушку. — Недалеко от Академии есть таверна, которая работает по ночам. Тебе надо поесть, или я отведу тебя к лекарю. Но тогда тебя запрут в лазарете на несколько дней, и твоё исследование… — аль-Хайтам сделал эту паузу нарочно. Она всё поняла: — Поесть и вправду надо, — она заправила непослушную чёлку за ухо и начала собирать вещи. — Я аль-Хайтам, — она кивнула ему в ответ. — Как тебя зовут? — Руммана Нур. — Рад знакомству, — аль-Хайтам направился к двери, краем глаза наблюдая за движениями новой знакомой. Кажется, дикая усталость временно покинула её измотанное тело.