Часть 6

Ее появление в выставочном зале было замечено, в первую очередь Муратом, который просиял и отсалютовал ей бокалом, а Суна наградила его улыбкой. И тут же наткнулась на взгляд Элиф. Хотя, всё их общение было данью вежливости, за спиной, Суна была уверена, что Элиф до сих пор её проклинает и жаждет нового раунда. — Шампанское. — Мурат сам подошёл и протянул ей бокал. Суна коротко улыбнулась, бокал приняла, окинула взглядом зал. — В чем концепция выставки? — Я бы мог начать, что здесь симбиоз современного искусства и проблем с экологией и тд. Но это никому не интересно, здесь никто ничего не знает. Вот пройдёт сегодняшний банкет, и завтра прибудут ценители искусства. А вы пока пейте шампанское и наслаждайтесь общением с этими милыми, душевными людьми. Они все ваши друзья. — Его голос был полон иронии, настолько, что Суна даже рассмеялась, во многом с ним соглашаясь. 
А следом сообщил ей: — Если вы в поисках своего мужа, то он вот там стоит и ведет беседу с Элиф и Севаном Бичакчи. — Кто это? — Как, вы не узнали? Самый модный ювелир сейчас. Такие вещи делает, — он даже языком прищёлкнул. Указал в нужную сторону. — Вон они. Суна сделала глоток шампанского и кинула в ту сторону мимолетный взгляд. — У них такая оживленная беседа, неправда ли? — невинно поинтересовалась она. Мурат усмехнулся. — Вас просто разрывает от этого зрелища, не так ли? — Что простите? — Если я все верно понял, то они бывшая пара, а сейчас журналисты подняли эти древние и сталые воды под новым скандалом. — Вы же понимаете, что это совершенно не ваше дело. И да, вы переходите границы! — Суна настолько презрительно фыркнула, что поневоле вновь глянула в сторону Элиф. На её взгляд, та выглядела вполне достойно, и держалась хорошо. За локоть Кайи. — Разве я не прав? Если вы думаете, что приведя сюда своего мужа за ручку вы заставляете всех замолчать, то нет. За вашими спинами общаются, только вы не слышите их голоса и взгляды! — И что же мне делать? — Я могу помочь вам… Суна нервно передёрнула плечами и отвернулась от собеседника. — Вы куда? — Я пойду смотреть картины. Я для этого сюда пришла. — А встретив его насмешливый взгляд, продолжая горячиться, продолжила: — Но о вашей помощи я обязательно подумаю. У одной из картин встретилась с Элиф. Они шли по кругу, и, в конце концов, сошлись в середине зала. Суна даже не сразу поняла, именно она, не отрывала взгляда от картины, правда, мысли были далеко, но потом голову повернула, встретила её взгляд, и в первый момент не на шутку растерялась, не зная, как реагировать. А Элиф раз улыбалась и вроде даже обрадовалась ей. — Мы снова столкнулись! Судьба любит нас. — Да, я так рада. — понадеялась, что улыбка вышла не слишком натянутой. А после опасливо оглянулась, испугавшись, что сейчас откуда-нибудь выскочит Кайя и начнет спасать ситуацию своими глупыми шутками. — Так много знакомых, со всеми нужно поболтать. Суна, тебе здесь не скучно? Ты ведь никого не знаешь кроме Кайи, верно? — Ну почему же, с хозяином выставки очень хорошо знакома, он меня сюда пригласил. — Кайя не приревновал? Раньше, когда я общалась кроме него ещё с кем-то, то он просто выходил из себя! Видимо это не со всеми… — Ты действительно думаешь, что можно сравнивать Кайю с юношеских времен и сейчас? Ты меня огорчила, сейчас ты шагаешь по ступенькам лестницы, именуемой шаблонным мышлением. Сойди с нее, это же скучно. Она на секунду напряглась, но потом скрылась за очередной маской. И сделала пару шагов, что бы эти слова никто не слышал. — Ты даже не представляешь, как я хорошо его знаю. Как и хорошую сторону, так и плохую. А ты? — Достаточно, квентум сатис, такой ответ устроит? — Суночка, я же не враг тебе. Ты только подумай, что Кайя из-за наших разногласий будет между двух огней, разве это будет делать его счастливым? Суна задержала взгляд на её лице. — Ты что ли будешь решать уровень его счастья? — Кто я такая, чтобы судить. — За все время беседы только сейчас была сказана верная мысль, кто же ты такая, чтобы судить о жизни чужого женатого мужчины? — Если ты будешь искать смысл моих слов, то мы ни к чему не прийдем. — Как говорится, за спиной каждой успешной женщины, стоит другая, умирающая от зависти, женщина. Поэтому, дабы не портить наше общение ещё больше, я пойду дальше, а ты будь немного аккуратнее, картины не забрызгай ядом. Хорошего вечера! Её беседа с Элиф не замеченной не осталась. И не только окружающими, но и самим Муратом, как позже выяснилось. Он перехватил её почти у выхода, Суна всерьёз собралась покинуть выставку, хотя мероприятие было в разгаре, но настроение её окончательно покинуло, а подначивающие взгляды Элиф утомили. Она, кажется, всерьёз ожидала шоу, но никто его радовать не спешил. Вот она и томилась, как и вся публика собравшаяся в этом здании. Атмосфера этой вакханалии нервировала, и Суна решила улизнуть, одна, молчком, потихоньку, добралась до выхода из зала, за дверь выскользнула, но даже не успела вздохнуть с облегчением, потому что следом за ней из зала вышел Мурат, и взглянул с большой претензией. Она решила, что к ней его претензия относиться не может, но Мурат в два шага её догнал, и достаточно гневно поинтересовался: — Мы ведь не договорили… Суна, не сбавляя шага, призадумалась. — Мне нужно побыть одной. Мурат захлопнул перед ней дверь, когда Суна протянула руку, чтобы придержать её и выйти. Она осталась в замкнутом пространстве, он буравил взглядом её затылок, и, выждав десять секунд, она повернулась к нему, когда поняла, что он не собирается её отпускать. — Я не смогу тебя отпустить не сказав этого. — Говори и я уйду. — чётко проговаривая каждое слово, произнесла Суна. Мурат непонимающе нахмурился. — Снова будешь гулять без мужа? Она, в сердцах, всплеснула руками. — А тебе то что? Почему вы все хотите вмешиваться в мою жизнь? — Получилось как-то по-особенному отчаянно, она к этому совсем не стремилась, расстроилась, что не удалось скрыть чувства, и чтобы отвлечь Мурата, попыталась оттолкнуть его руку, которой он до сих пор придерживал дверь. — Я хочу уйти. — Ты станешь моей моделью? — вдруг спросил он. Суна растерянно моргнула. — Что? Не думаю, что это верное решение, ты зря потратишь время. Он усмехнулся. — Если бы ты видела, что вижу я. — И что же ты видишь? — Я вижу перед собой женщину, которая не станет вешаться на шею мужчине, не будет девочкой на побегушках, и уж тем более не позволит собой манипулировать или унижать. — Это все вы заметили в баре? Или сегодня? Вопрос оставил без ответа. Руку он убрал. И даже дверь перед ней распахнул, вполне учтиво. Вот только Суне пришлось протиснуться мимо него, и на какую-то мучительно долгую секунду, они оказались лицом к лицу, глядя друг другу в глаза, и ей показалось, что даже воздух вокруг раскалился. И ещё ей что-то почудилось во взгляде Мурата, знакомое нетерпение и обещание, и у неё внутри всё опустилось. Сердце замерло и провалилось куда-то в пропасть, а ещё комок в горле встал, и она незаметно прикусила губу, испугавшись, что та затрясется. Затем неуловимое движение со его стороны, он как бы подался в её сторону, Суна машинально отступила, наткнулась спиной на дверной косяк, перепугалась этого, на него смотрела с изумлением, будто поверить не могла, что он решился на подобное безумство, хотя он лишь едва заметно покачнулся на пятках. 
Но было между ними что-то такое — тягучее и опасное, недаром у неё дыхание сбилось, кажется, ещё минуту назад, и с тех пор она жила без воздуха, без сердца, просто глядя на него. Тут у обоих снесло крышу и несколько секунд он медлит, словно сопротивляется самому себе, а затем сдается. И целует её в губы, но резко отстраняется не решаясь продолжить. — Не здесь, не сейчас. Когда будешь готова, то просто позвони. — Сообщи моему мужу, что я ушла. ***** Ароматические свечи почти догорели, так и не подарив обещанного продавщицей успокоения. Кругом сплошной обман. Она задула тлеющей фитилёк и с наслаждением вдохнула аромат лаванды. Получается, пока не затушишь — ничего не почувствуешь? 
 Тревожное состояние не покидало ее ни на одну секунду с тех самых пор, как Мурат её поцеловал. За окном блеснула молния, и спустя несколько секунд, раздался гром, и она, словно маленький крольчонок, подпрыгнула на месте. Страх грома, поселившийся в ней ещё в детстве и страх одиночества, собственно, тоже идущий оттуда, смешались между собой. По окнам забарабанил дождь, нагоняя тоску, разгоняя пробирающую дрожь по всему телу, заставляющую поёжится. «Всего лишь плохая погода» — как мантру, повторяла она себе, ступая босыми ногами по холодному полу, опасливо оглядываясь по сторонам. 
Нужно определенно оставить свет включённым. С этой мыслью она поковыляла в спальню, не переставая, мотылять головой по сторонам. 
Словно в трансе, она слышала странный стук, даже отдаленно не похожий на гром, но не придала этому значения, справедливо постановив, что это просто слуховые галлюцинации, пока он не превратился в откровенный грохот. 
 К тому моменту, как она сообразила, что стучат в дверь номера, и ринулась к ней, несчастная едва не сошла с петель от силы, которая к ней прилагалась. — Кто…кто там? — Истерично завопила она, стараясь перекричать стук, возвращаясь в своё привычное состояние и отступая назад. — Кто та?.. Но договорить она не успела, дверь не выдержала натиска и распахнулась, к чёртовой матери срывая замок. На пороге застыл, чуть виновато улыбаясь, ее самый страшный кошмар, воплощение греховости в чистом виде, худший из всех пороков, последний человек на этой земле, которого она бы хотела когда-то увидеть ещё раз — её муж Кайя Сонмез. Лишившись всякой возможности говорить, она, как аквариумная рыбка, открывала и закрывала рот, жадно хватая воздух. Мужчина вальяжно облокотился о дверной косяк, и виноватая улыбка сменилась на самую очаровательно-обольстительную, аки космическое сияние. Кайя провёл рукой по чёрным волосам, стряхивая капельки воды. — Не рада видеть, женушка? — Приняв её реакцию на свой счёт, произнёс самым сладким голосом Кайя. Именно таким, какой сводил её с ума — глубокий, сексуальный, с чувственной хрипотцой. — Или же я тебе помешал, раз уж ты оставила меня одного и даже не удосужилась сообщить о своем уходе! — Не ори, — я попыталась смягчить ситуацию, надеясь, что она не будет похожа на оскал. — Проходи. Кайя оттолкнулся от дверного проема и вальяжно прошествовал, находу окидывая её оценивающим взглядом, и она только сообразила, что уже несколько минут стоит перед ним в одном коротеньком шелковом халатике, открывающим больше, чем скрывающим. — Отлично выглядишь, кстати, кого то ждала? , — улыбаясь ещё шире, Кайя одарил её уже откровенно пожирающим взглядом, и не успела она даже дернуться в комнату, чтоб переодеться, он поймал её за руку чуть выше локтя. — Оставь как есть. Тебе очень идёт. — Я не ждала гостей, — с нажимом ответила она, стараясь внешне сохранять спокойствие и выразительно посмотрела на его ладонь, сжимающую её руку. — Кайя, ты делаешь мне больно. — Ты тоже, — мужчина усилил хватку и дернул рукой. Потеряв равновесие, она пошатнулась и впечаталась в него. Кайя наклонился к ней, тяжело дыша прямо в ее лицо, обжигая его смесью никотина и алкоголя. 
Она поморщилась и зашипела от боли, но мужчина прикрыл глаза, в попытке успокоить дыхание, и когда оно выравнялось, заговорил: — Я до сих пор не понимаю, как ты могла такое сделать, — мужчина ослабил хватку, — хотя бы сегодня будь немного любезной со мной. — Хорошо, — справедливо рассудив, что не стоит его дразнить, она проговорила как можно мягче, — я принесу тебе чай, только отпусти меня пожалуйста, Кайя, я не сбегу никуда, прошу, отпусти, мне правда больно. — Я не хочу чай, — он разжал пальцы, и она тут же принялась растирать предплечье, на котором наверняка останутся синяки. Он даже не думал отходить, так и стоял, наклонившись и глядя на нее безумными глазами, будто пытался впитать её в себя. — Очень больно? — Без капли сочувствия спросил он. — Терпимо, — кивнула она. -Ты пришел обсудить развод? — Сунааа, — предостережительно прорычал он, раскидывая руки по сторонам, чуть отстраняясь, — я же просил тебя. — Я тоже о многом просила тебя! И что? Сонмез несколько раз наклонил голову в разные стороны с хрустом, разминая шею. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно? — Да-да, очень любишь. Вот бы меньше любил. — Усмехнулась она, от греха подальше отодвигаясь на безопасное расстояние. Хм, условно безопасное расстояние, конечно, потому что даже дышать с ним одним воздухом был опасно. Кайя безмятежно пожал плечами и оглянулся по сторонам: — Вместо простого признания, что ты ревнуешь, что только ты не сделала. — Странно, — протянула она, обходя диван и направляясь к барной стойке, — выпьешь? — Что странно, Суна? — Кайя присел на диван и немедленно взял в руки бумаги, лежавшие на столе и стал их просматривать. — Конечно, пожалуйста, можешь посмотреть. Оживился он и обернулся к ней через плечо. — Это иск о компенсации? Пока она наливала виски, Кайя молчал, видимо, переваривая информацию. Она взяла два стакана, наполненные янтарной жидкостью, и, подойдя, остановилась перед журнальным столиком: — А ты думал я блефую? Кайя откинулся на спинку дивана, и вальяжно закинул ногу на ногу: — Нет, — он искривил губы, блуждая глазами по ней, останавливаясь на голых ногах. — Не холодно стоять босыми ногами? — Не холодно, — она протянула ему стакан, и когда их пальцы соприкоснулись, она почувствовала легкий удар током. — Присядь рядом, женушка, ну же… пожалуйста. Мольба в его глазах была по истину комичной. Как и его игра в вежливость. — Ты знаешь такие слова? — Не сдержавшись, она усмехнулась, опускаясь на диван как можно дальше от него. — Моя маленькая, острая на язык, женушка, — любовно растягивая каждое слово, как бы пробуя его на вкус, произнёс Кайя, сокращая между ними расстояние. Она собрала все своё мужество, чтоб в эту же секунду не подорваться и не убежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от него, что не думать о том, как же вкусно он пахнет и, что будет, когда они снова будут очень близки к друг другу. Наклонив стакан она залпом выпила обжигающий напиток, закашливаясь, но продолжая глотать его. 
Лучше она упадет пьяная, чем высидит ещё хоть минуту. — Тише-тише, любимая, — Кайя резко выхватил из рук стакан. — Что ты делаешь? В его угольных глазах застыла ярость, брови сошлись на переносице, а пухлые губы сложились в одну жесткую линию. — Тебе-то что? — Фыркнула она, чувствуя, как обманчивое тепло разливается по телу, вместе с этим обретая безрассудную смелость. Кайя поцокал языком, сдерживая гнев из последних сил, неодобрительно качая головой. — Получается меня обвинят в факте супружеской измены. А ты, женушка? Ты верна своему мужу? — чеканя каждое слово, сказал он, и неожиданно схватил рукой её подбородок и с силой сжал.Теперь его глаза застилала пелена, и он потянул её на себя, — раз мы молчим, не показываем эмоции, то это не значит, что мы не в курсе, окей? — Между нами ничего не было, — заплетающимся языком пробормотала она, даже не сопротивляясь, когда мужчина положил руку ей на талию и увлёк на себя. — я не считаю, что повела себя не достойно! — Правда? — Усаживая её на свои колени таким образом, что ее согнутые ноги были по обе стороны от его бёдер. — А со мной ночью и с утра, это как, достойно? — Кайя! — злобно выплюнула она, наконец-то предприняв попытку подняться. Но после непродолжительной возни, в ходе которой растрепались её волосы и развязался тонкий поясок халата, оставляя ее практически обнаженной, и Кайя, стальной хваткой обхватил ее ягодицы, прижимая к себе. — Уходи! Проваливай с номера! — Тише, женушка, чего ты вырываешься? Скажи, что не любишь меня, что не хочешь и я уйду! — Ты с ума сошёл, — она стала ерзать по его штанам, царапая грубой тканью джинсов нежную кожу внутренней стороны бёдер, в конечном итоге, этим самым только сильнее распаляя огонь. — Женушка, не сопротивляйся, — Кайя отпустил ее ягодицы и поднялся руками выше вдоль позвоночника, сминая ткань и вызывая табун мурашек. Суна упрелась руками ему в грудь, сопротивляясь и пытаясь сохранить пошатнувшийся от алкоголя рассудок. Нельзя поддаваться ему. Нельзя. Нельзя. Он — это самое худшее, что случалось с ней, самое темное, что есть в ней. Кайя Сонмез — самый безжалостный человек, открывший для неё мир страсти и желания, но забравший в замен ее душу. Эфемерная любовь — это все, что он мог дать ей. Но почему в тот момент, когда она должна, набрать полные легкие кислорода, послать его ко всем чертям, вместо этого, раскачивается в его руках, колеблясь как маятник, который больше не укажет никому пути. Потому что он сам затерялся в открытом море. Оторвавшийся и больше не прибившийся ни к одному берегу. В ушах зазвенело в тот момент, когда он запутавшись пальцами в её волосах, приподнялся и впился в её губы страстным поцелуем. Она даже не может сказать, в какой момент стала отвечать, сминая его губы в ответ, прижимаясь всем телом, выгибаясь дугой, как кошка, истосковавшаяся по ласке. В бедра отчетливо упиралось выдающееся желание Кайи. Его руки беспардонно блуждали по телу, касаясь самых чувственных мест, пробуждая новые, ещё более яркие эмоции. Она вдыхала его запах. — Твои слова не так важны женушка, — в бреду прошептал Кайя, поднимаясь с дивана, заставляя обхватить ногами его бедра и удерживая ее одной рукой, — твоё тело сразу реагирует на меня, куда правдивее твоих слов. — Катись на самое дно ада, Кайя Сонмез, тебе там самое место, — завладевая его губами, пробормотала она, обнимая мужчину за шею. — Ты знаешь, Суна, — укладывая её на постель и наваливаясь сверху, придавливая своим телом, он нехотя оторвался от ее губ, но только чтобы набрать воздуха, — у тебя такой ужасный вкус на мужчин.