Часть 8. Вивьен Батлер

      И ровно в тот момент, когда вернулась домой, Фриск поняла, что пора взять паузу. С того дня она с головой погрузилась в свои домашние дела, интересные вселенные и соцсети, ей очень нравилось смотреть обзоры на книги, распаковки подарочных литературных наборов и прочего. Школа — дом — книги, интернет и беседы с психотерапевтом. Именно так прошли ещё два с половиной месяца.       На дворе была весна. Каждодневная капель за окном, гололедица по утрам и общая пасмурность угнетали Фриск не меньше, чем морозная зима. В отношениях с Сансом у них возникла непонятная пауза, они не общались, избегали друг друга, изредка перекидываясь короткими взглядами. Гастер лишь однажды позвал Фриск в кафе, а там сказал, что не будет беспокоить её, пока она сама не захочет с ним встретиться. Как-то раз Крис написала ей в соцсети, попросила прощения за тот инцидент, и дала обещание, что больше такого не повторится. В школе её компания начала обходить Фриск стороной.       Так и в один из дней, Фриск сидела и как обычно прокручивала новостную ленту. Ториэль вертелась на кухне и готовила что-то. Девушка решила, что женщине нужна помощь и, подтягивая съезжающее шорты, пошла на кухню.       — Проголодалась, Фриск? — спросила Ториэль, заметив девушку.       — Нет, тётя Тори, — девушка облокотилась на столешницу, наблюдая за тем, как женщина пускает куски мяса в мясорубку, — вам нужна помощь?       — Ну, если хочешь, то можешь сделать котлеты, а я пока соберу тортик. И пока Фриск замачивала батон и пыталась нарезать лук максимально мелко, женщина сходила в подвал и принесла оттуда картошку для гарнира. Фриск удивилась, так внезапно узнав, что у них есть подвал. Оказалось, что спуск в него находится на улице, и девушка каким-то чудом просто не замечала его. За все свои шестнадцать лет Фриск готовила еду всего пару раз. И все эти нарезки кубиками были для неё чем-то сложным, ещё не до конца изученным. Хотя большинство девушек в её возрасте уже умеют готовить отличные блюда. И когда Фриск пришлось перемешивать котлетную массу, она недовольно поморщилась, глядя на налипшую на руки кашицу.       — Привыкай к этому, дитя, — улыбаясь, сказала Ториэль.       — Да уж, придётся…       — Кстати, вечером придут Санс и Папайрус, — она тяжело вздохнула, и посмотрела на девушку, — я заметила, что ты их избегаешь. Ты не хочешь поговорить об этом?       — Ну… — Фриск сильнее надавила на фарш, ей нравилось, как он просачивался между пальцев, — между нами с Сансом всё так сложно…       — Он что-то сделал? — женщина мешала лопаточкой сметанный крем.       — Он признался, что я нравлюсь ему, — после этих слов девушка тяжело вздохнула, — а потом у него что-то было с другой девушкой.       — Ого, — Ториэль покачала головой, и полила сироп на первый слой торта, — это очень неправильный поступок с его стороны… Фриск лишь молча кивнула. Она достала из духовки листик и, по наставлению женщины, сразу включила её на 180 градусов. Девушка положила листик на столешницу, смазала его маслом и начала выкладывать котлетки.       — Думаю, тебе стоит поговорить с ним, — внезапно сказала Ториэль.       — Я не хочу, — Фриск снова тяжело вздохнула, — я не уверена, что это сможет изменить его.       — Дитя, каждая минута, каждое слово, каждый человек меняют нас, — капля крема прилетела на фартук, женщина поддела её пальцем и отправила в рот, — и даже если он любит девушек, то когда среди них появится «та самая», то он сможет отказаться от всех остальных.       — Получается, — девушка посмотрела на женщину, — что я уже не «та самая»?       — Мне кажется, что он просто не разобрался в себе. Дай ему время, — Ториэль улыбнулась, в ответ посмотрев на Фриск. Фриск отправила листик с котлетами в духовку и принялась за чистку картофеля. Время шло, и вскоре Ториэль присоединилась к ней. Вместе дело продвигалось быстрее. Фоном играло недавно приобретённое радио, Фриск ощутила, что ей стало лучше после разговора с Ториэль. Как только приготовления были закончены, девушка, довольно отряхивая от воды руки, пошла в гостиную смотреть телевизор. От мысли, что Санс скоро будет здесь, а она ещё не в своей комнате, внутри было лёгкое волнение. Через какое-то время в дверь постучали. Фриск старалась не выдавать своего беспокойства, сидя в кресле и глядя в телевизор. Она слушала, что Ториэль пошла открывать дверь, и удивилась, когда вместо привычных мужских голосов услышала чей-то женский. При разговоре с кем-то в речи Ториэль слышалось удивление.       — Фриск! — вдруг позвала её женщина. Девушка встала и, с интересом заметив, что Ториэль в человеческом теле, пошла вперед. Сделав несколько шагов назад, женщина запустила в дом незнакомку. Она была худощавой и невысокой, чёрные волосы подстрижены под каре, губы накрашены ярко-красной помадой. На её ногах были сапоги с высоким каблуком, тёплая длинная шубка прятала колени от холода. Фриск остановилась, узнав её.       — Мама? — сорвалось с её губ. Дама раскрыла руки, приглашая девушку в свои объятия. Поначалу Фриск замялась, но потом всё-таки решилась и обняла её. Вышло как-то неэмоционально и сухо.       — Собирай свои вещи, дочка, мы едем домой, — спокойно произнесла она. Фриск сделала несколько шагов назад, ошарашенная такой новостью. А внутри всё резко воспротивилось, она понимала, что уехать отсюда — это самое последнее, чего бы ей хотелось. Здесь же Санс, Ториэль и Гастер, здесь вся её жизнь…       — Но… — неуверенно протянула девушка, она взглянула на Ториэль, вид которой был не менее растерянным.       — Извини, что вышло так неожиданно, — мама держала в руках свою брендовую сумочку, — снаружи нас ждёт машина. В полиции мне рассказали обо всём, что случилось, — мама Фриск посмотрела на Ториэль, — спасибо вам большое, что присматривали за моей дочерью, я обязательно возмещу вам все затраты. И, к счастью, у меня есть возможность дать дочке более качественную терапию.       — Но, — Фриск замотала головой, — но я не хочу…       — Дитя, — Ториэль помотала головой, положила руку на плечо Фриск, — ты должна прислушаться маме.       — Но я…       — Пожалуйста, — мама сложила руки перед собой, — сейчас ты должна поехать со мной, но позже я не буду препятствовать, чтобы ты уехала. И только согласившись на дальнейшее возвращение, девушка ушла собираться. И пока она упаковывала вещи, женщины что-то обсуждали. Они решили, что в школе напишут заявление на академический отпуск, а дальше будут решать по ходу дела. Мама Фриск решила, что не будет говорить о том, что она уже нашла место для своей дочери в одной из лучших школ в Столице. Сейчас любыми способами она должна была вытащить свою дочь отсюда. Ведь в этой деревушке она не сможет получить должное образование и хорошую работу.       Но как же так вышло, что Фриск оказалась одна в лесу, так далеко от дома? Всё было донельзя просто, во всяком случае, так казалось Вивьен Батлер — так звали её маму.       Всю свою жизнь Вивьен хотела самого главного — жизни в достатке. Она мечтала о просторном доме, качественной медицине и возможности ездить куда-то на личном автомобиле. И женщина стремилась к этому всеми возможными способами. И её нельзя было винить за это, ведь ей казалось, что всё, что она делает — во благо. Так, работая секретарём в офисе, в один прекрасный будний день Вивьен абсолютно случайно познакомилась с одним из высокопоставленных начальников, который приехал с проверкой в их отдел. Вскоре он стал отчимом Фриск. Мужчина был богат, по-настоящему страшно богат. Но несмотря на это оставался невероятно скупым, придирчивым и злым, а особенно к чужим детям. Поначалу Вивьен думала, что делает всё правильно, но не могла даже предположить, во что выльется этот брак. Счастливая жизнь продлилась недолго, и с его стороны началась настоящая тирания, он страшно бил и Вивьен, и Фриск, иногда не оставляя на их телах живого места. В какой-то момент мать и дочь начали ругаться между собой, ведь отчим во всех бедах винил только девочку, а женщина, хоть и пыталась сопротивляться психологическому давлению, но ломалась из-за постоянных ссор.       Одним прекрасным утром Вивьен проснулась и, как это было заведено, пошла будить Фриск. Но дочери в комнате не обнаружилось, вместо этого на её письменном столе лежала записка, в которой девушка сообщала, что уходит и просит не искать её. Вивьен понимала, что рано или поздно что-то должно было случиться. Она очень долго не могла смириться с уходом дочери, долгое время металась между тем, чтобы написать заявление в полицию или рассказать мужу, ведь он был настолько влиятельным человеком, что ему стоило назвать имя и фамилию, и его люди могли достать кого угодно даже из-под земли. И когда она решилась рассказать ему, то мужчина был вне себя от ярости, он запретил ей искать дочь, угрожая радикальными мерами.       Удивительно, но после исчезновения Фриск их жизнь начала постепенно налаживаться. Ссоры прекратились, придирки тоже, в паре настала идиллия. Но несмотря на это Вивьен по-прежнему очень переживала, ведь о дочери не было никаких новостей, и она не знала, как выйти с ней на связь, хотя-бы просто для того, чтобы узнать, что с ней всё хорошо.       А однажды, ранним утром, они проснулись от звонка частного доктора. Анализы показали, что у мужа раковая опухоль. И дальше всё пошло как по накатанной, бесконечные больницы, анализы, операции, переживания из-за плохих диагнозов. Мужчина, казалось, сгорал на глазах, будто спичка. Его не стало довольно скоро, Вивьен очень тяжело переживала его уход, она не знала, как сможет справиться без крепкого плеча. Но несмотря на все трудности женщина вступила в наследство. И теперь она стала невероятно богатой, хоть на её хрупких плечах и оказалась крупная компания покойного мужа. Казалось, что Вивьен достигла своей цели по-настоящему, но теперь ей не хватало самого главного человека, ради которого всё это затевалось — дочери. И тогда женщина приложила все усилия для её поисков. Когда раздался долгожданный звонок из полиции, она незамедлительно поехала в отдел и получила всю необходимую информацию. А после этого сразу за дочерью.       И вот, Вивьен стоит, запыхавшаяся от беспокойства, а дочь отказывается ехать домой. Но она могла понять её, ведь здесь у Фриск была более спокойная жизнь, где её никто не обижал и ничего не требовал.       На улице уже стемнело. Фриск крепко обняла Ториэль на прощание, тяжелым шагом пошла по плитке в сторону чёрной машины. Мужчина в деловом костюме забрал у неё сумку и открыл заднюю дверь автомобиля, девушка села на кожаный диван. Тем временем Вивьен, сказав что-то Ториэль на прощание, села с другой стороны. Машина тронулась с места, как только пассажиры пристегнулись. Фриск выглядывала из тонированного окна, провожая взглядом отдаляющуюся Ториэль. Она заплакала, осознавая, что это, вероятно, их последний вечер. «Нет», — подумала девушка, — «я обязательно вернусь».       Санс заметил, что Ториэль какая-то подавленная, когда они пришли к ней в гости. Но он мысленно скинул это на усталость, плохое самочувствие, или очередную ссору с Азгором. Парень старался говорить на интересующие женщину темы, чтобы вывести её из угнетенного состояния. Он окончательно убедился в том, что что-то не так, когда Ториэль достала из духовки пережаренные котлеты, такое с её стороны он видел впервые. Санс полагал, что Фриск как обычно не выходит из своей комнаты, и старался шутить как всегда громко, чтобы девушка слышала, что он здесь. Он хотел увидеть её и поговорить обо всём, что между ними происходит, ведь дальше тянуть было нельзя. Но девушка продолжала быть максимально отстраненной и даже не выходила за свежей кружечкой чая.       Санс не на шутку напрягся, когда после выходных не обнаружил Фриск за своей партой. Он искренне не понимал, что случилось и почему Ториэль ничего ему не рассказывает. На перемене он подошёл к Виолетте, спросил, не знает ли она чего о своей подруге, но девушка лишь пожала плечами. Он постоянно обновлял страничку Фриск в соцсети и раз за разом убеждался, что она периодически выходит в сеть. Но он не мог просто взять и написать ей, спросить, всё ли в порядке. Он хотел подловить её в жизни, застать врасплох и поговорить обо всём напрямую, чтобы увидеть настоящие эмоции. Он решил подождать, ведь вдруг Фриск заболела? «Но она никогда не ходила на больничные», — качаясь на своём стуле, подумал он. Вокруг мельтешили одноклассники, но он не обращал на них внимания, его голова была занята совсем другим. Крис пыталась заговорить с ним, но он всякий раз отмахивался, не давая ей сказать ни слова.       Так прошли две недели. Фриск по прежнему не выходила из комнаты, когда Санс и Папс приходили в гости. Старший брат не понимал, что происходит. Так и в один из вечеров, он пошёл в туалет и, проходя мимо комнаты девушки, заметил, что внутри выключен свет, а дверь приоткрыта. Любопытство взяло верх, и он тихо подошёл, медленно открывая дверь и заглядывая вовнутрь. Он щелкнул по выключателю, надеясь испугать Фриск, но когда он обнаружил, что комната пуста, его настигло настоящее оцепенение. Он смотрел на пыль, ровным слоем лежащую на её рабочем столе. В голове не было никаких мыслей насчёт того, куда девушка могла деться. Санс вернулся на кухню, будто в трансе, и по его лицу Ториэль сразу поняла, что ему всё известно.       — Её забрала мама, — женщина сидела немножко ссутулившись, и грела руки о чашку с горячим чаем, — я не стала противиться ей.       — И что теперь? — спросил Санс, присев на край своего стула.       — Я боюсь, что они могут забрать документы из нашей школы, — женщина сделала глоток чая.       — НО КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО? — вдруг спросил Папс.       — Вивьен Батлер очень влиятельная женщина, — Ториэль посмотрела на братьев, — надеюсь, что Фриск с ней будет лучше.       Казалось, что Фриск никогда не чувствовала себя так ужасно, как по приезду в новый дом в Столице. Мама постоянно что-то объясняла ей, показывала памятные места, рассказывала подробности прошлой жизни, пару раз даже всплакнула, показывая совместные фото пятилетней давности.       Их машина остановилась около парадного входа в небоскрёб. Фриск вышла, когда водитель открыл перед ней дверь. Они находились на одной из центральных улиц Столицы, автомобильное движение здесь было бешеным, очень много людей шли по своим делам, спускались в метро неподалёку, ловили такси, на ходу пили кофе, что-то громко осуждали, пытаясь перекричать друг друга. Девушка рассматривала стеклянные здания вокруг, они выглядели очень внушительно. Фриск пугала мысль, что ей придётся привыкнуть к таким масштабам. Вивьен взяла её за руку и повела следом. Перед ними открыли двери, пропуская внутрь здания. Отделка помещения выглядела дорого: каменные колонны упирались в высокий потолок, панорамные окна впускали в помещение лучи обеденного солнца, большая хрустальная люстра красиво переливалась, отбрасывая блики на мраморные стены. По бурой ковровой дорожке они дошли до лифта и отправились на свой, шестьдесят шестой этаж. Эта квартира была очень просторной по сравнению с домом Ториэль. Больше всех Фриск полюбилась кухня: она была большой, почти полностью выполненной из тёмного дерева, кухонный островок, за которым они ели, был сплошным деревянным массивом, а в двухстворчатом холодильнике было много холодного вкусного чая и покупного кофе.       Вивьен проводила Фриск в комнату, девушка стала осматриваться: она была выполнена в пастельных тонах, вокруг было много полок с различными книгами, справа от входа стояла большая двуспальная кровать, а впереди было панорамное окно, открывающее вид на окружающие их здания.       На следующий день Вивьен привела к Фриск женщину и представила её как няню, это была женщина преклонных лет, задачей которой был постоянный присмотр и помощь. Позже девушку отвезли на первый сеанс у нового психотерапевта, они долго общались, восстанавливая то, что Фриск вспоминала на протяжении всего времени. Врач выписала несколько новых препаратов, которые, по её мнению, должны были более благоприятно действовать на её состояние.       В один из прекрасных дней, с самого утра, Фриск принимала поздравления с днём рождения от друзей и некоторых родственников, которых до сих пор не помнила. Она сидела за косметическим столиком, глядя то на своё отражение в зеркале, то на экран телефона с открытым мессенджером. За время проживания с Ториэль её волосы отросли до лопаток и, по правде говоря, ей больше не хотелось отрезать их до каре. Она прошла в гардеробную и стала осматривать свои новые платья, ей нужно было выбрать одно для сегодняшнего вечера. Мама устраивала вечеринку в честь её семнадцатого дня рождения.       Фриск остановила свой выбор на синем вельветовом платье и черных туфлях с лямками на небольшом каблучке. Она была уже готова, когда в комнату постучала и вошла няня. Эта женщина крайне редко выпускала её из поля своего зрения. Вместе они вышли в коридор и направились к лифту. Они поднялись на девяносто первый этаж, и вышли, оказываясь в холле ресторана. Няня передала Фриск красивой девушке, которая представилась администратором ресторана и проводила гостью в зал. Фриск осматривалась, удивляясь внешней простоте дизайна: полы были отделаны мраморной плиткой, чёрно-белые столики были заняты приглашёнными гостями. Но самое прекрасное — панорамные окна, вид из которых поражал до мурашек, вся Столица была будто бы на ладони, девушка никак не могла налюбоваться этой красотой.       Ведущий громко объявил о том, что пришла виновница торжества, и к ней обратились десятки восторженных глаз. Если честно Фриск не очень нравилось такое внимание. Все эти люди, как говорила мама, были либо её друзьями, либо важными партнёрами по бизнесу. Поэтому очень просила быть с ними максимально обходительной. Так девушка и поступала. Она улыбалась во весь рот, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. Люди поднимали бокалы, желая ей здоровья, счастья, и большой любви. А в её сердце была большая дыра, ведь тот, кого ей так хотелось видеть в этот важный день, был очень-очень далеко. Фриск обнаружила, что забыла сумочку с телефоном в своей комнате только тогда, когда села за свой столик. Рядом находилась мама. Девушка каждый раз мысленно отмечала её красоту, ведь женщина почти двадцать четыре на семь умудрялась выглядеть на все сто. Она всегда носила красную помаду, а волосы если не выпрямляла, то завивала, делая красивую причёску из локонов. Сегодня мамину утончённую фигуру подчёркивало обтягивающее чёрное платье и туфли на высокой шпильке. Фриск поражалась, как она умудряется на них ходить. Ведь она сегодня в кои-то веки решила надеть туфли с небольшим каблучком, и ноги уже болят. А мама танцевала, напевая весёлую песню, и складывалось такое ощущение, что ничего не сможет остановить её веселье. Гуляния продлились до поздней ночи. Фриск валилась с ног, когда ей удалось наконец сбежать с этой безудержной вечеринки. Няня тоже ушла в свою комнату, поэтому Фриск пришла к себе сама и закрылась на внутренний замок. Она не хотела, чтобы её беспокоили до самого утра. И первым делом, оставшись в полном одиночестве, девушка пошла проверять новые сообщения. По дороге она щёлкнула по выключателю, включая в комнате ночную подсветку. Схватив телефон упала на кровать и застыла, чувствуя бешеное сердцебиение, когда увидела сообщение от «него». Она ждала, так ждала этого сообщения, что словами передать было невозможно. Она очень хотела увидеть этого человека, и последнюю неделю она постоянно замечала его в ком-то: то в толпе, то в очереди в магазине, то на другой стороне улицы, но это раз за разом оказывалось ошибкой её воображения.       — «С днём рождения, малая» — было написано в сообщении. Но этого хватило, чтобы Фриск начала улыбаться, как дурочка, радуясь тому, что он всё-таки написал.       — «Спасибо. Как твои дела?» — в ответ напечатала она и заблокировала телефон. Фриск поднялась с кровати и в предвкушении нового сообщения побежала в ванную, чтобы подготовиться ко сну. Она так любила это ощущение, когда снимаешь с себя всю одежду и оказываешься в домашней, легкой пижаме, которая нигде не давит. Освежившись, она залезла под одеяло, взяла пульт с прикроватной тумбочки и, нажав одну кнопочку, зашторила окна. В комнате стало ещё темнее, только тусклая ночная подсветка освещала стены. Девушка разблокировала экран телефона, предвкушая общение.       — «Всё в порядке, спасибо, что спросила. Как твои дела?» И у них завязалось такое общение, какого, казалось, не было никогда. Она рассказала ему обо всем, что произошло: о новых людях вокруг, о воспоминаниях, которые продолжают беспокоить её каждую ночь и с замиранием сердца прочитала все его сообщения, где он говорил о том, как изменилась его жизнь, когда она так внезапно пропала. Он признался, что очень хотел, но не мог написать ей сообщение, боялся, что она откажется с ним разговаривать. В своём последнем сообщении она сказала, что очень соскучилась. Он сразу ответил, сказал ей, что тоже очень соскучился и с нетерпением ждёт новой встречи. Напоследок они пожелали друг другу спокойной ночи. И Фриск, прижимая телефон к сердцу, крепко уснула.