Глава 2 «За чертой»

Ли сидит спокойно, пока его увечья обрабатывал медик. С парнем осталась Йеджи, которая очень переживала за него. Эти оба были хорошо и долго знакомы, так что считались почти родными братом и сестрой. — Хо, вот ты мне скажи, зачем ты полез к нему? — Йеджи, ты думаешь, что я начал первый? Посмотри в мои чистые и невинные глаза! — подался к ней парень, отчего его подруга лишь закатила глаза. — Верю, перестань драматизировать…— вздыхает Йеджи и аккуратно кладет ладонь на щеку парня, отстраняя лицо пострадавшего обратно к медику, которая усмехнулась со слов учеников. Тем временем в кабинете директора уже находились Субин, Джисон, Кай и Бан Чан. Учитель сел в кресло для гостей, а эти трое стояли прям напротив стола директора. Каждый рассказал все, что видел, немного приукрасив. По этой причине было сложно вычислить, кто говорит правду. Потому что версия каждого казалась более-менее правдоподобной, но, конечно же, в пользу говорящего. Чан вздохнул, вытирая лицо рукой. — Так, Хан, расскажи все, как было. Только честно. Мальчишка замялся, смотря на классного руководителя, но понимая, что не сможет отвертеться, он начал. — Ну, мы с Минхо шли по коридору, пока нас не окликнул Субин, начиная говорить не самые приятные вещи про ориентацию меня и Минхо. Хо в такой же манере ответил, что это не должно никого интересовать, но Чхве ударил Минхо в нос и потом началась драка. Я позвал Йеджи, чтобы она сходила за учителем, а все остальное видел сам учитель Чан. Когда он подошел и остановил драку, Субин ударил Минхо еще раз и тот потерял сознание. — тяжелый вздох от нехватки воздуха и сдающих от всей ситуации нервов. Хан выдохся. Джисон говорил в начале совершенно неуверенно, но, понимая, что правда поможет, ведь первым прилип Чхве, в парнишке проснулась уверенность. Крис прекрасно видел, что все складывается в его сторону, поэтому сел прямо, смотря на директора. — В принципе, звучит логично. На счет последних слов… Это было, Кристофер? — обращается директор, смотря на молодого учителя. — Да, все так и было. — спокойно подтвердил Чан. Пока директор и учитель отвлеклись, Хан взял Субина за плечо, наклоняя к себе и шепча то, от чего у Чхве сердце пропустило удар. Мальчишка активно закивал головой и посмотрел на Джисона умоляющим взглядом. Что именно мог сказать русоволосый, пока что не известно, но Субин видимо передумал выпендриваться. В этот момент дверь открылась и Минхо вошел в кабинет, здороваясь. Парень не сомневался в собственной правоте, поэтому вел себя спокойно. Все началось по кругу, только теперь говорил именно Ли. Как и предполагал Чан, директор склонился к тому, что все же большая вина лежит на Чхве. *** — Слушай, Сони, что ты тогда сказал Чхве, что он решил признать свою вину? — все еще воодушевленно тараторил Минхо, идя в довольно хорошем настроении и буквально прыгая на месте. — Я сказал ему, что в следующий раз, встретив Чхве Енджуна, его старшего брата, я расскажу все, что знаю. — А ты его откуда знаешь? — вопросительно заглядывая в чужие глаза, Минхо остановился. — Помнишь, я говорил, что хожу на вокал к Чанбину, это мой знакомый друг-студент. А вот его лучший друг был Чхве Енджун. — Ты бизнесмен? — В смысле? К чему такие выводы? — оборачивается на Ли Джисон и удивленно смотрит на младшего. — Не думал, что у такого скромного мальчика по типу тебя будут такие связи. Чего я еще о тебе не знаю? — Хоша, у меня от тебя нет никаких секретов. — мягко улыбается Джисон, смотря на своего друга. Иногда ему казалось, что этот мальчишка не просто так появился в его жизни. Но Минхо почти никогда не упоминал о своих предпочтениях в отношениях, о своей ориентации и как вообще он относится к однополым парам. Хан все никак не мог решиться спросить у Ли все интересующие его вопросы на эту тему, но почему-то именно сейчас ему приспичило спросить, в такой рандомный момент задать такой странный вопрос. — Слушай, Хо, а как ты относишься к людям, которые… ну эм… — парень знатно замялся, понимая какую фигню он хотел сказать. Ли, поняв, что вопрос достаточно важен для Джисона, перестал улыбаться и, взяв друга за руку, строго посмотрел. Он сначала ждал, будет ли Хан продолжать, но, не услышав продолжения, вздохнул и посадил парня на ближайшую лавочку. — Сони, раз начал, то говори. Тяжело вздохнув, Джисон посмотрел в уже породнившиеся глаза Минхо и глупо улыбнувшись, начал: — Как ты относишься к людям, которые курят? Мин смотрит на парня как на дебила, а после отстраняется, так как был в предвкушении услышать хоть что-то более важное. Он наклонился слишком сильно, так что почти соприкоснулся о кончик носа Джисона своим. От чего у старшего замерло сердце. Да, Джи круто выкрутился, спросив что-то хоть и достаточно важное, но совсем не то, что хотел изначально. Парень побоялся, что еще не время. Внутри все сжималось от одной только мысли об этом вопросе и реакции Хо. Потому что иногда бывало такое, что Ли на эмоциях мог повести себя совсем не так, как обычно. В реальность Хана вернул вопрос Минхо, который уже минуты две смотрел на застывшего друга. Младший бесится со спокойного светловолосого перед ним, который не только выглядит сейчас как овощ, а еще и задал достаточно простой вопрос так, будто в любви признавался. — Джи, ты издеваешься надо мной? — до сих пор бесится Минхо, смотря в самую душу своими большими, карими, словно молочный шоколад, глазами, отчего сердце Джисона снова пропускает удар. — Нет-нет, прости, знаю, выглядит глупо. Просто я недавно начал курить, сам понимаешь, я не суицидник, чтобы вены резать из-за проблем в семье… — Хан приостановился, смотря на младшего, который заметно напрягся, услышав последние слова друга. — Что-то не так? Ты из-за сигарет или о том, что… — осознание пришло само. Ли, по-видимому, сам понял и, отведя глаза, кивнул. — Так, только не говори мне, что ты режешься! Хо, посмотри на меня и ответь на мой вопрос. Слышишь? — Да! Слышу! Просто ты так это сказал, будто это ну очень низко. Да, резался, но делал это только в самых ужасных случаях. А то, что ты куришь, плохо, но я тебя понимаю. Будет у кого сигаретки стрелять. — улыбается Ли, вставая со скамьи. — Пойдем. — Не-не, я не дам тебе начать курить. Обещаю. Я тебя по рукам бить буду! На такие слова старшего Минхо лишь рассмеялся, поправляя сумку на плече и идя по направлению к дому Джисона. Домой в такую хорошую погоду не хотелось, было тепло и солнечно. Так что Минхо решил, что поводит Друга, прогулявшись сначала до него, а после до своего дома с музыкой. *** Большая просторная комната, заставленная всевозможными холстами, полками с книгами, красками, кистями, многочисленными коллекционными безделушками. На стенах картины собственного производства, плакаты и постеры. В общем небольшой творческий беспорядок, но уют в этой комнате определенно есть. Мальчишка шестнадцати лет зашел в свою комнату, бросая сумку у стола. Медленно расстёгивая пуговицы рубашки, он садится на кровать. День сегодня был насыщенным — мать свозила юношу по его просьбе в студию для танцев, где они долго наблюдали за всеми группами, хореографами и общей атмосферой. Мальчик еще не до конца понял, чем хочет заниматься на новом месте жительства. Его семья недавно переехала в Сеул, и, пока родители занимались всеми бумагами, их единственный сын был в раздумьях, в какую школу бы он больше хотел пойти, чем здесь заниматься и вообще нравится ему тут или нет. Хван Хенджин сам по себе был тихим и неконфликтным ребенком, хоть по его внешности и первому впечатлению не скажешь. Парнишка всегда готов помочь, был достаточно искренен, но его слабость была в неопределенности. Он не может сразу ответить на вопрос, подразумевающий выбор. И часто этот выбор тормозили раздумья на счет родителей. Их он очень любил и мог просто позвонить или написать маме, когда не мог определиться. Например, когда мальчишку звали гулять он мялся, переступая с ноги на ногу, отводил глаза и набирал родителя, чтобы спросить разрешение и вообще определиться. На удивление родители его были терпеливы, понимая и принимая своего ребенка. Они хорошо относились к нему и делали все возможное, чтобы их сын улыбался. Конечно, в таком возрасте Хван прекрасно понимал весь этот бесценный труд и старался оправдать ожидания. Он не боялся ошибаться, но последнее время переживает, что родители могут в нем разочароваться. Именно этот страх заставляет хорошо учиться, помогать им и так далее по списку. Парень переоделся и услышал стук в дверь. Мама после краткого «да», вошла в комнату, садясь на кровать, рядом с сыном, пока тот распластался как звезда. Нежные руки женщины невесомо коснулись лица мальчишки, убирая темные пряди волос со лба. Ее голос звучал мягко и успокаивающе, Хенджин закрыл глаза, отвечая на ласку матери и прижимая ее ладонь к своей щеке, улыбаясь ей в ответ. — Ты все еще выбираешь между художественным кружком и танцевальным? — Да, еще не определился, но больше склоняюсь к художественному. — А в классе как, все хорошо? — Да, все нормально. Может даже подружусь скоро с тем кудрявым мальчиком… ммм Ян Чонином. Он просто милашка. Ты видела его очаровательную улыбку? — с энтузиазмом начал рассказывать темноволосый, пока его мама молча сидела рядом с нескрываемой улыбкой. Она всем сердцем любила его и своего мужа. Женщина была доброй и мягкой, понимающей. Часто в прошлой школе Хвану говорили, что у него не семья, а мечта каждого ребенка. Это смущало, заставляя Джина стоять и молчать, не в силах что-то на это ответить. — Через полчаса будет готов ужин, так что пока сделай домашнее задание, а потом можешь заняться своими делами. — женщина мило улыбнулась, покидая комнату. Жизнь Хвана предоставила ему возможность начать с нового листа, чем парень обязательно воспользуется. Главная его цель — побороть неуверенность в себе, стать более смелым и решительным, да в конце концов закончить учебу на отлично. Это казалось вполне выполнимым, пока было написано в ежедневнике. Но в жизни все гораздо сложнее, чем думается. Хенджин в своей манере надел наушники, включил музыку и начал выполнять домашнее задание, не обращая внимание ни на что вокруг. Он словно погружался в свой мир, сидя за столом и увлеченно занимаясь чем-то очень важным, по мнению мальчишки. Так могли пройти несколько часов, до самой глубокой ночи. Хенджин любил заканчивать все начатое, любил проводить уйму времени за рисованием и музыкой темными холодными ночами. Конечно, такого позволить себе в будние дни он не мог, обычно делал он это летом, когда за оном, перед которым собственно и находился огромный во всю длину стены стол, можно было увидеть красивые пейзажи ночного города, закатов и рассветов. Можно часами созерцать жизнь на улице. В данный момент Джин сидит на стуле в теплой толстовке и длинных шортах, смешных носках и наушниках, смотря в окно. Вид на вечерний город открывался красивый, все же как ни как почти центр города. Многочисленные вывески мерцали на высоких зданиях, огромные потоки машин и людей. Погода была ясной, открывая вид на звёздное небо и нитку полумесяца. Парень завороженно смотрел куда-то сквозь пространство и время, задумываясь о чем-то своем. В какой-то момент песня My Love Mine All Mine остановилась, но взгляд темно-карих глаз так и остался где-то в окне. Теплая рука заставляет вздрогнуть, и обернуться. Видя маму, парень спокойно выдыхает. — Милый, прости, что напугала. Просто я звала тебя кушать, а ты не слышал и не реагировал, даже когда я пришла и выключила музыку, чтобы позвать тебя. — А… да, прости. Задумался немного. Что ты там сказала насчет ужина? Хван улыбнулся, вставая с места и чувствуя, как его ноги начинает покалывать, они стали неустойчивыми. Парень опирается руками о стол, пока в глазах пропадает темнота. Так часто бывает, даже когда юноша встает медленно. Вообще встает из положения сидя. Вкусный ужин, приятная атмосфера, но что-то все же не давало спокойствия Хвану. Это было видно по его поведению. А именно растерянности от неожиданных вопросов, которые задавали родители. Обычные, бытовые вопросы, которые не предполагали поставить собеседника в тупик и подолгу думать над ответом. Парень все думал над теми карими глазами, с которыми он встретился в коридоре между танцевальными студиями. Взгляд одного мальчишки, который с интересом разглядывал Хвана проходя мимо, зацепил. Но встретиться снова не представляется возможным. Досадно, обидно, но узнать какой этот человек за долю секунды невозможно. Так что по большей части Хенджин думал над тем, как избавиться от картинки с этими кошачьими глазами у себя в сознании. — Сынок, все хорошо? — Да, мам, просто задумался. — Если тебя что-то беспокоит, то можешь рассказать мне или папе, хорошо? — Нет, мам, все правда хорошо. Не волнуйся. Я просто еще не до конца определился с кружком. — Все-все, молчу. Приятного аппетита. И еще, помоешь посуду, хорошо? На слова матери парень кивнул, продолжая кушать, погружаясь все глубже в чертоги собственного разума, стараясь вспомнить хотя бы очертания лица и какого роста был парень. Но все, что крутилось в голове — кошачьи глаза цвета молочного шоколада и длинные пушистые ресницы. Джинн откинул мысли о том, чтобы припереться обратно в ту студию, чтобы спросить у знакомого мальчика из его класса или просто пытаться вспомнить. Хван слишком стеснительный и нерешительный. Без посторонней поддержки он не часто решается вообще выйти в людное место или сделать что-то публично. Это было самым большим комплексом, который часто не давал жить так как хочется, заводить новые знакомства и так далее. Хенджин стыдился своей неуверенности и одновременно с этим ненавидел себя за такую черту своего и так мягкого характера. Джин не всегда понимал, откуда в нем такое, но, смотря на добрую мать и спокойного отца, все становилось на свои места. Как бы не хотелось осознавать, но мы все похожи на своих родителей, сколько бы не хотели изменить себя. Конечно, если захотеть, то можно изменить все. Главное — желание. Которого за частую нет даже у самых отважных и самокритичных. *** Новый день — новые проблемы. Хван едет в машине матери. Подперев щеку рукой, он созерцает быстро сменяющиеся пейзажи за окном. К этому был еще какой-то интерес, потому что город парень знает в общих чертах. Спустя какое-то время за окном показалось знакомое здание школы, и мальчик, попрощавшись, вышел из машины. — Пока мам! — Хорошего дня, солнце! — крикнула в ответ мать и после чуть отъехала, наблюдая за тем, как ее сын заходит в здание, как перед самыми дверями встречается, судя по реакции Хенджина, с кем-то знакомым. Женщина улыбнулась и тронулась с места. Ее душа была спокойна, понимая, что ее мальчик не один и успел подружиться с кем-то. Он не один и он справится с трудностями. Конечно, есть вероятность, что все остальные все еще опасались новенького и не проявляли агрессию в его сторону, не зная реакции. Но все может сорваться в любой момент, и это будет достаточно сильным ударом для Хвана, для его родителей. — Эй, Хенджин! — к парню подбежал мальчишка с яркой и широкой улыбкой, он заключил его в крепкие объятия, но после резко отстранилс. — Прости, я не подумал… тебе не нравятся обнимашки и вообще физический контакт? Хван замялся, смотря на мальчишку. Он не привык к такому вниманию со стороны малознакомых людей, но все же слабо кивнул, давая понять, что ему не нравится. На это Чонин немного покраснел и заметно расстроился. Джин вздохнул и достаточно тихо сказал, беря нового знакомого за локоть и заходя в здание школы: — Мы с тобой еще не так близко знакомы и мне не то чтобы неприятно, просто не привык. Давай пока повременим с этим? — Хорошо, я понял. Пока подожду. — Я сам дам знать, когда буду готов. — Понял-понял! — улыбнулся Чонин, поднимая свои ладони на уровне плеч в примирительном жесте. А Хван лишь застенчиво смеется, смотря на одноклассника, немного сжавшись и вжав голову в плечи. День тянулся медленно и скучно. Хван по прежнему витал в своих мыслях, думая, куда же ему определиться. Он сидел за своей партой у окна, подперев щеку рукой и смотря куда-то, кажется, вне пространства и времени. В классе почти никого не было, поэтому думать было легче, все шумы в основном были за дверью кабинета. Ян подошел незаметно, сел на край парты и протянул парню ягодный сок. Хенджин не сразу заметил чужое присутствия, но отреагировал нормально. Он просто смотрел на парня, а когда ему протянули сок, переведя взгляд темных карих глаз на руку Чонина, он мило на доли секунды улыбнулся, беря предложенное угощение и сосредоточивая внимание на вещице в руках. Ян с интересом наблюдал, как тот неторопливо раскрывает трубочку и, протыкая пакетик с соком, начинает пить, поднимая глаза на Чонина. Одноклассник, когда на него подняли глаза, пару секунд посмотрел в ответ и отвернулся. — О чем задумался? — неизменно улыбается Чонин, показывая свои очаровательные ямочки. — Я не знаю, в какой кружок пойти: в танцоры или в художники податься. Я с детства достаточно нерешителен, так что мне сложно выбрать. — Ясно. Тогда что тянет тебя рисовать, а что танцевать? — Ну, рисую я давно и у меня неплохо получается. А на танцы просто хочется попробовать походить… — Я бы на твоём месте сначала походил на танцы, а если не понравится, ходил бы в художественный кружок. — Хорошая идея. Я потом с мамой посоветуюсь, а то, чувствую, все мозги ей съел этим вопросом. Иногда кажется… — Хван бросил краткий взгляд на Яна, словно что-то отмечая про себя и, махнув рукой, сказал: — Забей. Ян вопросительно посмотрел на Хвана, но, поняв, что это слишком личное, сделал так, как сказали. Мальчишка понимал, что лезть не стоит, и просто не забивал голову чужими проблемами, ему было это совершенно не нужно. Чонин придерживался позиции, что не его проблемы — не его заботы. Поэтому часто мысленно «стоял на берегу», смотря на «тонущего в своих проблемах» человека, не стараясь ему помочь. А зачем? Зачем тратить свои силы, нервы, усилия и время на то, чтобы потом просто услышать банальное «спасибо». Конечно, если человек был дорог парню, то он без раздумий поможет. Но при условии, что его либо попросят лично, либо он сам поймет, что человек не справляется и буквально уже ходит по очень тонкому льду над безграничной пропастью океана. Только помощь Яна часто бывает уже не нужной или запоздалой, когда уже ничем не помочь. *** Тем вечером все было просто замечательно. Родителей Джисона не было дома, была тишина и спокойствие. Квартирка была маленькая и уютная. Двушка с огромным балконом, открывающим вид на спокойный парк, достаточно далекий от машин. Хан и Минхо часто гуляли там, и не только днем, но и раним утром, иногда даже ночью, когда Ли сбегал из дома, не вынося все эти крики и побои. Но стоило ему встретиться с другом, как огромное чувство вины его буквально хотело задавить, прижимало к земле, не давая дышать и возможности успокоиться. Каждый день был рулеткой, игрой на выживание. Будет ли все так хорошо, как вчера? А не попадусь ли я под руку отца, когда он снова начнет кричать на мать? А не забьют ли меня до смерти друзья того отморозка, которому я сегодня нагрубил? Или знакомые того чувака, которому я заехал в нос? Не собьёт ли меня машина, когда в очередной раз буду бежать куда-то в слезах? Не нападет ли на меня кто-то поздно ночью, когда я буду сидеть у подъезда, в ожидании, когда ад в моей квартире закончится? Попив чай со сладостями и мило поболтав о чем-то на безумно уютной кухне Хана, парни пошли в комнату. В комнату, в которой был постоянный бардак, не творческий беспорядок, а натуральный бардак. Джисон иногда намеренно не прибирался, чтобы побесить так ненавистную им мать. Обычно отец усмирял сына, а госпожа Хан была более заботливой и внимательной с ним, но после развода, женщина начала часто забываться в алкоголе, в беспорядочных половых связях. Она перестала о чем-либо заботиться, бросила подработку и жила в основном на алиментах и мизерной зарплате. Джисону часто приходилось подрабатывать где-то, но в основном денег, что присылал ему отец лично, хватало на расходы. Например, купить продуктов домой, или, если немного накопить и немного не доесть, то можно и купить себе что-нибудь более дорогое. Хан свалился на кровать, тяжело вздохнув. Он все не знал, как задать волнующий его вопрос. Ломал голову как беспалевно подтолкнуть Ли к этому разговору. Но тот, словно читая мысли, сам подал идею. Темноволосый сел у кровати на пол, запрокидывая голову назад и вздыхая. — Как тебе новый мамин ухажёр? — Ммм… он, в принципе, нормальный, только иногда мне кажется, что он ведет себя по отношению ко мне как-то странно. Какие-то двусмысленные фразы, взгляд у него бывает такой, будто он меня раздевает. Минхо приподнялся и посмотрел на друга серьезно, холодно, забрался на кровать и, сев в позу лотоса, подпер голову рукой. — Точно? — А ты мне не веришь? — с нотой обиды сказал Джисон, повернувшись и посмотрев в глаза друга. — Верю. Но просто ты так легко то говоришь. — Хо сощурил глаза и внимательно осмотрел его лицо, а в особенности глаза, прикрытые русой челкой. — Потому что я еще сам не знаю, так ли это, или все же я себя накручиваю! — Хан отчаянно пытался скрыть свою ложь. Утаить истинные мотивы. И его волнение сыграло на руку. — Ладно. — Ли неотрывно, секунд десять смотрел на парня, шумно выдохнул через нос. А после сменил выражение лица на более снисходительное и продолжил: — Никогда не понимал таких ублюдков. Зачем им дети? К тому же, ты — парень. Понимаю еще, если девушка, но бля… педофилы проклятые. Будь осторожнее, Сони. Я переживаю за тебя. — Слушай. Вот ты сказал, что не понимаешь, почему он лезет к парню. Если абстрагироваться от этой ситуации… как ты относишься к однополым отношениям? — еле скрывая дрожь в голосе, спросил Хан, косясь на Минхо, который задумчиво рассматривал что-то в углу комнаты, не обращая внимания на друга. — Типа гомосексуалы или бисексуалы? Или ты имеешь в виду именно их отношения в любовном плане? — карие глаза покосились на Джисона, отчего парень невольно отвел взгляд в потолок. — Не задумывался так глубоко. Раз спросил, то все и сразу. — Нейтрально к самим людям. Мне особо без разницы какой ориентации человек. Но смотреть на такие парочки иногда противно. Особенно представить, к примеру, их более интимный контакт. — Мин скривился. — Нахуя ты вообще такое спрашиваешь? — Просто. — безэмоционально ответил Джисон, понимая, что шансов нет, переубедить Минхо может только Минхо и никто больше. — Неужели ты один из них и хочешь меня подначить? — приподнял бровь Ли, хитро улыбаясь. Хан молча встал с нечитаемым лицом, толкнул Хо на постель, нависая сверху и держа чужие запястья. Младший сначала завороженно наблюдал за действиями Джисона, а после нахмурился, теряясь в догадках. Русый юноша наблюдал за всем спектром эмоций на лице друга. Он явно был потерян от такой неожиданной смены положения. — Что ты делаешь? — тихо, еле слышно, прошептал Минхо, будто их услышат. Хан улыбнулся и начал щекотать младшего, пока тот заливался звонким смехом, пытаясь выбраться из-под друга. Пару минут они бесились, пока оба не выдохлись, свалившись без сил на кровать. Ли кинул ноги на Джисона, усмехнувшись на его возмущения. Взгляд светлых карих глаз упал на гитару, стоящую в углу. — Слушай, Джи, когда ты научишь меня играть на этой чертовой гитаре? — поднимая голову, спросил Мин. — Не знаю, мне лень. — честно ответил Джисон — Я думаю, что сейчас — самое подходящее время. Хан протяжно взвыл, закрывая лицо руками. Что не сделаешь ради друга, а в случае Джисона еще и объекта воздыхания. Он для него не просто лучший друг, ведь такие чувства обычно к друзьям не испытывают. Вечер и следующий день пролетели быстро. Снова разбирательства насчет Сунбина, к тому же поползли сплетни про Минхо и Джисона. Потом снова небольшая драка, но уже за территорией школы. И Мин честно одержал победу. Хан, конечно, прочитал пару лекций на этот счёт и пригрозил, что расскажет госпоже Ли, которая и так последние несколько дней как на иголках. Хо это заметил, но пока не спрашивал. Друзья разошлись и Минхо неспешно пошел домой, там он в таком же темпе поел и ушел на дополнительную репетицию по танцам. Возвращался он уже поздно вечером, ужасно уставший и голодный. Но стоило подойти к двери и услышать ужасные крики, мальчик насторожился. Отец кричал так громко, что слышно было даже за дверью. «Как ты его воспитываешь? Почему опять звонил классный руководитель, и почему ты не взяла трубку?!» Хо догадался, что Крис узнал о потасовке за пределами школы, что на него могли наклеветать, что классный по незнанию позвонил отцу, или же сначала матери, а раз та была занята, то отцу. Руки начали трястись, они похолодели, сам парень стал бледный как стены подъезда. Руки не слушались и вставить ключ беззвучно не удавалось, парень старался попадать в замочную скважину под крики. Все же тихо войдя, он снял потертые временем любимые конверсы и специально оставил их у двери, но снова пройти мимо кухни незамеченным не удалось. Грозный голос отца заставил содрогнуться и выпрямиться, но не повернуться. Холодный пот стекал по позвоночнику, руки жутко потряхивало. Прикусив губы, парень повернулся, видя заплаканное лицо матери, ее полный отчаянья и сочувствия взгляд. — Минхо. — отец сделал небольшую паузу, а когда ребенок повернулся, он насупил брови и сжал кулаки. — Подойди сюда. Неуверенные шаги в сторону кухни. Яркий свет слепил глаза, заставляя щуриться. Взгляд снова пал на мать, которая сидела за столом боком, прикрывая рот рукой. Только сейчас Минхо заметил, что морщины на ее лице стали четче, что кожа на руках стала тонкой и все больше начинала показывать выступающие вены, что из ее волос выбиваются седые волоски. Она явно старее, а все эти проблемы ускоряют процесс во много раз. Переведя глаза на отца, Минхо содрогнулся, молча ожидая неминуемого. А мужчина готов закричать и уже поднимает руку на сына.