Часть 1. Начало начала

      — Да-да-да, довольно банальное начало для этой истории, но что уж поделаешь, не всем дано вести жизнь, полную приключений, у большинства обитателей вселенной в основном самые скучные будни. —       Сейчас голос из наушников рассказывал что-то о чем-то, но Камера его не слушал, он погрузился в размышления, которые занимали его больше, чем этот унылый полёт, он так устал от путешествий, вроде сначала хотел просто отдохнуть от надоевшего, хоть и любимого города, хапнуть немного адреналина в вены и насладиться новыми видами и интересными историями мест.       По крайней мере, первые два месяца его путешествия всё это казалось сказочной дымкой, чудным видением или мечтой его процессора. Он был готов свалить за тридевять земель, только чтобы не видеть те надоевшие до зуда в скелете серые и унылые улицы, какими они тогда ему казались.       Осенняя хандра не щадила никого, но он, видимо, один из тех, кто попал под ее горячую руку.       Однако скоро это прошло, приятное путешествие, азарт, адреналин, дофамин и интересные знакомства были раем. Первые два месяца.       На третий месяц это всё его так з@еб@ло, что он еле дождался дня возвращения в свой родной город.       Находясь среди жарких стран и не менее жарких попутчиков, он так истосковался по Уолтеру и, казалось, «унылым» стенам своей родной базы, что, когда все садились на рейс с недовольными минами оттого, что надо возвращаться, он сиял, как только что отполированный самовар.       Весь полет он вспоминал прошлое: то, как ему дали код-приставку, которую он уже и не помнит, то, как он узнал, что у него никогда не было имени и что он прототип Е-класса, сокращённо ПЕКло, как он узнал, почему так долго он был один в лаборатории.       Те дни были серыми и мрачными, он был лишён обычных радостей, что познают все агенты в детстве.       Но однажды он познакомился с Уолтером, бывшим тогда просто 244аТ-42.       Лишь после совершеннолетия 42аТ-42 стал Уолтером, убрав из имени код-приставку 42а, тогда они встретились в последний раз, не подозревая, что с самого начала были разлучены.       Дело в том, что одиночное взросление было не случайным, его и не планировали выпустить в мир, но какая-то ошибка в программе, сбой в работе их лаборатории, и все наработки людей исчезли, проект закрыли.       Так он стал К-99, одним из тысяч самых обычных агентов. В день их инициализации Уолтер нашел папку документов о К-99, и они вместе прочитали ее, многое ему непонятно и по сей день.       Но, он понял одно: его не просто сломали, его лишили, в всего, разбив его мечты о светлом будущем.       В тот день К-99 тихо плакал после того, как случайно подслушал разговор того старика, тогда его нашел Уолтер, и они долго разговаривали, что было дальше, он смутно помнил, от прошлого у него осталось лишь та папка с его данными и воспоминания, что он бережно хранит по сей день.

***

      Самолёт с пассажирами, среди которых был и наш камерамен, приземлился у аэропорта Сатан Луиль.       Через час ожидания автобуса, который бы отвёз его в город, Алистер всё-таки вызвал такси, а через время уже был около дома.       — Дом, милый дом, как же я скучал! — Прошептал К-99.       Зайдя в здание, он остановился. После трех, как оказалось, долгих месяцев разлуки главный вестебляль никак не изменился, хотя, если присмотреться, можно увидеть, что администрация здания времени даром не теряла и сделала это «гнёздышко» ещё уютнее.       Камера, присвистнув, побежал к лифту. В попытке быстрее оказаться в точке назначения он даже не заметил спикермена.       Тот, впрочем, тоже не слишком по сторонам смотрел и потому не успел среагировать на летящего в него агента. Результат один: столкновение.       После столкновения около минуты в голове было тихо, но затем началось веселье: «Мы что, в боулинге?» — взорвалась первая мысль. — «Тише, он нас услышит!» — попыталась удержать ее вторая.       «Может, надо поздороваться!» — начала несмело третья и тут же сдала назад: «Хотя нет, не надо. А вдруг он кусается?» — «Чем? Кусается? У него нет зубов!» — ответила уже успокоившаяся первая. — «Зато есть динамик! Вдруг у него внутри всё в зубах, как в том ужастике...» — высказала все страхи третья.       — Извините, пожалуйста, — Произнес Камера, в то время как в его процессоре сразу несколько тараканов с любопытством осматривали неопознанный летающий объект, который, к слову, ничего говорить не собирался.       — Может, не заметил? — спросила одна мысль. — Скорее, решил не замечать, — крикнула другая. — А хули тогда мы извиняемся? — вставила третья. — Правила хорошего тона. — ответила четвёртая.       — С вами всё хорошо? — осторожно спросил Камера, помахав рукой перед колонкой, который в это время уже стоял и пересчитывал какие-то листы, много листов.       — Блядь, где ещё два листа? — вырвалось у спикера, но, видимо, осознание, что он тут не один, быстро привело его в себя, и он, поняв, что был слегка груб, решил извиниться: — Прости, ты что-то говорил? —       Решив не обращать внимания на слегка странное поведение колонки, Камера спросил как ни в чем не бывало: — Вы не... — Тут он замялся: — Вы не сильно ударились? —       — Эм, да, вроде нет, — слегка озадаченно ответил спикер, всё ещё безрезультатно пытаясь понять, куда могли исчезнуть два листа.       — Мы знакомы? — Внезапно спросил камера.       — Нет, наверное. Возможно, да а может и нет, точно нет... — ответил спикер, почесывая затылок.       — Чего же вы тогда на меня так смотрите, как будто привидение увидели? —       — А, это! — Спикер замялся, формулируя ответ: — Ну так, просто вспомнил одного знакомого, из детства, кстати, вы не против, если мы будем дружить, знаю, звучит по-детски, но у меня почти нет друзей, а иметь хороших друзей хочется. —       Тараканы в голове вновь зашуршали, видно, устраивали дебаты на тему, надо ли ему ещё одного друга? Или, может, Уолтером обойдёмся?       И с каких пор он ими обзавёлся? Этими тараканами...       Решив, что думать тут не о чем, Камера ответил: — К-99 или Алистер, для друзей просто Ал. — представился он и протянул руку в знак дружбы.       — Sp-557 или Проспер, друзья зовут меня Проспер, ну имя такое, — слегка стушевался спикер, видимо, он хотел сделать шутку, но получилось так себе.       Повисла неловкая пауза, которую разбили кто-то извне.       Возле них появился клуб черного дыма, а когда он рассеялся, они увидели ТВмена.       Уолтер был давним другом Алистера и по совместительству что-то среднее между дворецким и нянькой.       — Ого, у камеры есть даже такие знакомые, — от удивления спикер даже присвистнул.       — Привет, Алистер, а это кто?       — спросил ТВ, подойдя поближе.       Камера хотел ответить, но его перебил спикер: — Привет, я Проспер.       Приятно познакомиться, — представился колонка, пожав руку телевизору.       — Т-42, для друзей Уолтер, — ответил ТВ.       Спикер начал задавать еще вопросы, и пока ТВ отвечал, тараканы и Алистер всем скопом пытались понять, чего это между ними происходит и почему обычно сдержанный и немного строгий Уолтер вдруг решил поболтать с этим парнем.       — Давай гудеть? — протянул руку спикер, улыбаясь. Уолтер слегка завис и выдал: — Что, прости? Гудеть? —       — Ой, то есть давай будем дружить. Ты же не против? — быстро исправился Проспер, его колонка становилась при этом то бледной, то красной.       — Хорошо, — ответил Уолтер. — Скоро приду к вам, Спикер, жди СмС — и с этими словами он скрылся в клубах черного тумана.       Сразу после этого знакомства те двое пошли к лифту. Поднявшись на нужный этаж, они направились к квартире. Как оказалось, Проспер и Алистер были соседями.       — Извини за моё любопытство, но где живёт ТВ? — спросил он.       — Наши квартиры рядом, — ответил камера.       Алистер, достав ключ-карту, посмотрел на Проспера. Нет, он не боялся, но немного волновался: адекват или неадекват?       Просто у него уже имелся подобный сосед, и он был слишком активным, а особенно в вечернее время.       — Проходи, — Алистер открыл дверь.       Дальше шла небольшая экскурсия по квартире: — Правая комната — моя, а левая — твоя. Дальше по коридору — ванная и кухня. Есть балкон рядом с гостиной, — указывал камера.

Тем временем у Проспера…

      Зайдя в свою комнату, спикер немного задумался: в такую погоду совсем не хотелось сидеть в четырёх стенах.       Сама комната была окрашена в красно-белый цвет. Была там кровать с кабелем и подзарядкой, а на стене висела полка с книгами и статуэтками. У стены, разделяя комнату на две части, стоял стеклянный стеллаж.       Осмотревшись, Проспер решил выйти на балкон.       «Август, лето, сильная пора, греет солнце так, как никогда», — напевало радио.       Солнце грело сильнее, чем раньше, жара стояла неописуемая, что двигаться не хотелось от слова совсем.       Затем пришло сообщение от Уолтера.       «И когда он успел узнать мой номер?» — подумал спикермен.       Горя желанием узнать, что же такого написал ему новый знакомый, Sp-557 чуть не выпрыгнул с балкона.       — Удалил… Оу, что же там было? — спросил Проспер, но тут пришла следующая смс от того же абонента.       Сообщение гласило: «Скоро буду. Ждите. Уолтер». После прочтения сообщения Проспер направился к комнате Алистера. Постучав несколько раз, он прислушался, а потом крикнул:       — Алистер, открывай! К нам сейчас гость придёт!       — Да помню я, — раздалось через несколько секунд по ту сторону двери.       Прозвенел звонок. Потом ещё, ещё и ещё. Проспер крикнул, что, наконец, дошло:       — Иду-иду, уже открываю. —       Так совпало, что камера уже вышел из своей комнаты и стоял позади от спикера. Звуковая волна Проспера, достигнув Алистера, заставила его слуховой аппарат отключиться, отчего последний ненадолго оглох.       Проспер открыл дверь, и в квартиру вошёл Уолтер.       — Привет, Алистер. — сказал он, снимая плащ и кидая его в шкаф. Ответа не последовало.       — Эй, Проспер, а что это с камерой? — сказал Уолтер, подходя к Алистеру.       — Э-э-э, это, наверно, я сильно громко крикнул, — спикер начал волноваться.       Спустя несколько минут дотошного осмотра ТВ произнёс:       — Всё в порядке. Только пару недель ничего не будет слышать.       Реакция не заставила себя ждать: сначала радиомен удивился, потом приуныл, а потом понял, что к чему, и, немного подождав, кинулся на ТВ.       — А ну иди сюда, ты, тварь такая! — крикнул он, шутя и немного смеясь, но ТВ телепортировался за спину камерамена.       — Не достанешь, не достанешь, — дразнил его Уолтер, попутно прикрываясь камерой.       Неизвестно, сколько бы ещё длился этот цирк, если бы Алистер не задал вопрос: — Эй, ребят, а что вы делаете?       Уолтер, я не игрушка, зачем ты меня сжимаешь? — Камера сложил руки на груди и с недовольной моськой ждал объяснений.       — А-а-а, ну-у-у… Мы просто… — пытался ответить Проспер.       — ...Мы просто играли, — произнёс Уолтер.       — Да, — начал поддакивать Проспер, — мы всего-навсего играли.       — Уолтер, я тебя «победю»! «Победю»… Короче, я тебя выиграю! — сказал спикер, отчего все рассмеялись.       — Ладно, пойдёмте чай пить? — предложил Алистер.       И друзья пошли на кухню. Через несколько минут чайник закипел, а на столе стояли: три кружки, полные горячего напитка, а также большой поднос со сладостями и бутербродами.       Наблюдая за Уолтером, Алистеру показалось, что что-то в нём изменилось. Кажется, в нём живут две личности: одна — строгая, но при этом галантная — образованный джентльмен, так можно сказать; другая — вечно весёлый маленький ребёнок и большой пакостник, незнающий слова «нет».       Во время разговора с Алистером у Проспера из динамика раздаётся: «Распродажа! Только сегодня!» но что он резко стучит себя по макушке и явно смутившись отвечает: — Извините что-то радио сегодня сбоит. —       Вскоре дружеская болтовня стихла, и Алистер остался один в кухне, только он и давно остывший чай.       Он так углубился в самого себя, что не заметил, как Уолтер и Проспер куда-то исчезли.       Из мыслей камеру вывел громкий шум в комнате.       Подойдя к открытой двери, камера увидел такую картину, от вида которой впал в шок: медленно, как бы на автомате, прошагал к своим друзьям, которые боролись, при этом сопровождая каждое движение тихим скрежетом.       В очередной раз проползая рядом с камерой, два «спортсмена» задели стеллаж с сувенирами и подарками. Стеллаж замер, как участник шоу „Сто к одному“, выбирая между „устоять“ и „упасть“.       Но следующий толчок вывел его из равновесия, и тот завалился, подминая под себя Алистера, который ещё толком от шока не успел отойти. В комнате раздался грохот.       «Чемпионы» быстро поднялись с пола и обернулись: Алистер лежит на полу в позе а-ля брёвнышко.       Вид у него был, откровенно говоря, пугающий: сильно разбитая линза в окружении осколков, ненормально выгнутая рука, порванная одежда, царапины и большие порезы, а где-то уже начинала литься черная кровь.       — Это очень и очень плохо, — прошептал ТВ, наклоняясь к камере, — пульс плохо прослушивается. Проспер, помоги мне поднять стеллаж. —       — Хорошо, — тихо, с испугом в голосе ответил Проспер.       Немного постаравшись, друзья подняли тяжёлый стеллаж, освободив Алистера.       Уолтер аккуратно перевязал руки Алистера простынью, а затем поднял его и, посмотрев на Проспера, произнес:       — Я скоро вернусь, а ты тут приберись. — сказав это, он исчез, оставив после себя только запах озона и сильную тревогу за друга.       Проспер ещё хотел что-то сказать, но не успел. Он остался один посреди большого беспорядка.       — Хоть бы с камерой всё было в порядке… — немного взволнованно проговорил спикер, обращаясь к кому-то невидимому. (Нет, не к Дафаку. Теоретики, успокойтесь, пожалуйста :))       Через время комната была в том состоянии, в котором она находилась до недавнего момента.       А где-то в мастерской Алистер лежал на гладкой поверхности стерильного операционного стола.       Над ним стояли инженеры и, пока чинили его, напевали песенку «Мы не мыши, мы не птахи мы…».

Вечером того же дня…

      Черные и густые клубы дыма наполнили комнату Алистера, заставив Проспера замереть от напряжения и тут же выдохнуть, как только оттуда вышел уставший Уолтер с Алистером на руках, последний был покрыт заплатками, а его руки и часть торса были покрыты бинтами.       — Я вернулся, — тихим голосом, в котором слышались нотки усталости, выдохнул телевизороголовый, затем, аккуратно укладывая Камеру на кровать, подключил к нему капельницы с искусственной кровью.       — Всё настолько плохо? — спросил спикер, подойдя поближе к кровати, помогая вставить зарядное устройство в исправный порт на спине.       — Да, дела у него не очень.       Когда я пришел к своим знакомым инженерам, они очень долго что-то делали с камерой, потом сказали не волноваться, но всё же... — Проспер, уже успевший присесть на стул, перебил его: — Где ты за такое короткое время свободную ремонтную палату нашёл? —       — А ты об этом... — Уолтер лишь усмехнулся, пока тихонько поглаживал Алистера по камере, но, посмотрев на Проспера, ответил усталым голосом: — Это мои знакомые, хорошие знакомые, они, если можно так выразиться, просто отдают мне давний должок. —       — Понятно, — смутился было Проспер, но продолжил: — Но почему ты мне всё это рассказываешь? Мы ведь знакомы буквально... два часа... Я ведь не такой хороший, как кажется, и всё же ты доверяешь мне. —       — Проспер, послушай — мы хотя и знакомы всего ничего, но я слишком долго живу на этом свете, чтобы не понять, какой ты агент, я слишком хорошо разбираюсь в психологии людей и реакции агентов. — Он замер, глядя на расслабленно лежавшего друга, и продолжил: — Но это ещё не всё.       — Что, есть какие-то ещё новости? Ну же, Уолтер, не томи, рассказывай, это касается Алистера? — — Да отчасти, — Уолтер, кряхтя, поднялся с кресла: — Блин, старость не радость, но так о чем это я? Дело в том, что эти несколько недель Алистер вообще не должен травмироваться никак, сейчас идет восстановление связей. — Уолтер вдруг замер, с испугом глядя на Ала, затем испуг сменился печалью: — Хвала небесам, дефект не проявился, иначе было бы хуже, намного хуже... — Уолтер собрался было уйти, сил у него на телепортацию не осталось, когда его за руку схватил Спикер.       Взгляд последнего метался от постели к ТВ и обратно. Спик срывающимся и едва слышным голосом прошептал: — Чт-то, какой ещё ддд-ефект, о чем тт-ы говоришь, что с ним не таааак? —       Уолтер почувствовал, как дрожат руки Проспера и как сильно его пальцы сжали руку.       Их взгляды встретились, и Уолтер ответил: — Ладно, я всё расскажу, но сначала мы сядем... Нет, не тут, не хочу, чтобы Алистер, пусть и без сознания, снова вспоминал ту историю. — Его голос дрогнул, в нем послышались механические интонации.       — Хорошо, только прошу, успокойся, мы можем поговорить на кухне, если тебе так будет удобнее. —

Спустя один Расказ Уолтера на кухне

      — Ну и всё, я пошёл домой, — сказал Уолтер, но как только он встал, перед взглядом все потемнело, послышался трехэтажный мат, когда система вывела ему сообщение о срочной зарядке.       Проспер, почуяв неладное, подхватил телевизионщика под руку и провел в свою комнату, помог улечься в кровать и подключить зарядное, и в то же мгновение экран ТВ, светившийся тусклыми помехами, погас, лишь маленькая лампочка горела, давая понять, что агент ушен на подзарядку. Укрыв ТВ одеялом, Уолтер вернулся к Алистеру и сел в кресло рядом с ним.       — Хоть бы завтра ничего не случилось… — сказал он в пустоту перед тем, как отключится.