Часть 1

Новый учебный год. Это просто жутко, особенно когда начинается последний год. В школе я не занимала роль лидера. Меня всегда пытались принизить, оскорбить. Ещё со средней школы у меня было много знакомых, поэтому у меня много врагов. Подруг у меня не много, да и подругами их нельзя назвать. Им нужно только списать, после чего они пропадают. В России очень жестокие подростки. В классе я являюсь старостой. Нет, это не достижение. Это скорее приговор. Исполнять такие обязанности довольно сложно. Ещё и перед директором отчитываться. У директора я очень часто бываю. Не только из-за класса, но и впринципе из-за себя. Мои колкие словечки очень бесят многих. Я совершенно обычная девочка. Правда немножко выше всех сверстниц. Возможно, мне это даёт смотреть на всех свысока. Но думаю, никто мне этого не позволит. Да и с самооценкой у меня всё в порядке. Сколько себя помню, всегда у меня были средние волосы с лесенкой. Не знаю, мне кажется, это очень удобно. Я всегда носила одежду оверсайз. Это удобно, мне удобно. Хотя кому я вру, просто кое-кто вовремя рот не закрыл. В школе у меня довольно много прозвищ. От «дылда» до «сучка». Но самые популярные прозвища — «Пулька» и «Лали». У каждого своя история. Сначала мне было противно слышать такое, потом я вовсе привыкла. Я вот я опять сплю на парте. Знаете, за первый день мне раз 20 пожелали смерти. Не могу сказать, что это рекорд. — Добрый день, 11Б, — неожиданно в класс зашёл директор. Я чуть не поперхнулась. Даже чуть не упала. Многие даже смеялись. Я только недовольно цокнула. — Так как наша школа находится в центре Москвы, нужно много разнообразия. В этом году вы изучите корейский язык. Только базу, — также спокойно говорит директор. Весь класс воет, гудит. Им эта информация не очень понравилась. А я хочу спать. Можно я на травке посплю? Не дома, а на травке. Ещё лучше в гробу. В класс зашёл молодой парень. На вид ему лет 25-27. Такой высокий, в строгом костюме. Кому я вру, у него такой же рост как и у меня. Может быть чуть выше. Ещё я заметила, что он вовсе не из России. Китай, Япония, Корея? Что-то из этого. Когда директор добровольно ушёл, я присела за парту и задремала. Я всегда сидела на последней парте, мне это очень помогало. — Здравствуйте, меня зовут Ким Тэхён. Я родом из Южной Кореи. Для вас я — учитель Ким, — все девочки завизжали, перешёптывались. Мальчики недовольно цокали. Конкуренция им точно не нужна. — Учитель Ким, в Корее подработка не нашлась? В Россию зачем перебрались? — спросил один из лидеров класса. Сидоров. Да уж. — Я люблю Россию, здесь очень красиво. А ты, я вижу, Сидоров, очень умный? — учитель показывает карандашом на Сидорова, — значит расскажешь мне сейчас весь хангыль. Предупреждаю, со мной шутки плохи, — знаете, это прозвучало очень угрожающе. Я даже подняла голову. Могу честно признать, что от этого Тэхёна не веяло добром. Что-то он скрывает. Сидоров ничего не ответил. Он молча кивнул. На уроке ребята вообще не шумели. Да, угрозы этого Кима явно на них сработали. Я не вслушивалась в разговор. Я немного посапывала и записывала на листочке всё, что придёт в голову. Получалось что-то странное. Но мне нравится. Мой стиль. Я люблю писать разные песни. Неожиданно в класс забежал директор. — Иванова, как ты могла! Я ждал тебя! Ты даже не принесла информацию о классе! — он схватил меня за руку и вывел из кабинета. Под громкие «пулька полетает», «лали, вот твоя кончина», я вышла из кабинета. На парте так и осталась лежать моя писанина. Когда первый вводный урок закончился, ребята побежали из класса. Этот корейский им не очень понравился. А вот девочки без ума. Меня долго отчитывали в кабинете директора. За мою халатность. Видите ли, на меня все должны ровняться. Как жалко, ведь я плевала на это. *** Учитель Ким проходился по классу. Вдруг неожиданно зазвонил телефон — Бро, как школа? Как детишки? Эгьё научились делать? — у Чонгука было сегодня хорошее настроение. — Гукки, ты сегодня много людей убил? Завидую. Дети нудные. Ещё девчонки прицепляются, — я говорил это с презрением. Никогда не нравились доски. Это им на заметку. — Босс пока ничего не говорил. Так что я могу развлекаться сколько захочу, — смеялся Чонгук. — Не боишься, что поймают? Чёрт, я перезвоню, — я подошёл к последней парте. Там лежал листок, на котором аккуратно был написан текст. «И мне кажется, что дождь пойдет опять, Я совсем промокла уже, но он не хочет перестать, Я бегу, но догоняют облака Я всего лишь человек, и этого достаточно. Этот странный мир, от него так холодом веет. Заставил он меня перемотать дни недели, И лёжа я, танцую на земле, Когда придёт зима, подумаю о тепле.» — Иванова, кто же ты? — с лёгкой ухмылкой проговорил я в пустоту.