Экстра 1. Валентио

      На площади Санта-Мария зажглись огни, усеявшие всё вокруг. Запах утренней росы, пение птиц и лучи солнца, что недавно показалось из-за линии горизонта — какая расслабляющая атмосфера. Мужчина, облачённый в чёрное монашеское одеяние, тихо сидел на лавочке, с виду дремал. На груди висела увесистая брошь, а волосы отливали тёмной синевой, как и яркий камень в кресте на шее. Никто не поверил, если бы сказали, что это не кто иной, как Святой Отец, Папа Римский, герцог Валентио — Чезаре де Борджиа. Слишком бросается в глаза, что такая важная персона просто сидит на улице, причём без сопровождения.       Чезаре медленно открыл глаза, блеснувшие синим. Он казался очень умиротворенным, наслаждаясь утренней тишиной и безмолвием. Улыбнувшись рассветному небу, улыбкой, унаследованной от прекрасной женщины, которая когда-то оставила на его душе вечный след, он коснулся чёрно-синих волос. Размышлял. Думал о смерти, жизни и мире. Обо всем, что только может тяготить думы.       Мужчина, чья красота пленяла настолько, что мириады людей жаждут побывать на службе Папы, выпрямился во весь рост и поднялся, двинувшись в сторону Храма Святого Петра — одной из четырёх великих папских базилик.       Не счесть, сколько лет Чезаре потратил, чтобы вот так мирно отдыхать по утрам. Работа Папы Римского непроста, но он справился, а от былой гнилой репутации дома Борджиа не осталось следа. Теперь он «честолюбивый» служитель Ватикана и Папа, Хранитель Святого Грааля. Но даже так, было кое-что, что волновало прочих кардиналов…       Брак. Отказ Чезаре жениться стал поводом для многих рассудов. Кто-то говорил, что Валентио несомненный слуга Господа, а кто-то, что он до сих пор тоскует по женщине, которая некогда жила в стенах Сикстинской Капеллы. Большинство думает, что просто Папа «правильный», избрал путь отказа от плотских утех. Но на самом деле, всё дело в чувствах, что не угасли в нём по сей день. Что медленно убивают его изнутри на протяжении многих лет.       Чезаре стер всё, что могло доставить дискомфорт бывшей возлюбленной, которая обрекла его на вечное одиночество, абсолютно. Не осталось никого, кто бы помнил лицо «Доминики», да и имени этого больше никто не знал. Теперь были только слухи, что когда-то в домовой церкви Ватикана жила таинственная гувернантка, однажды исчезнувшая, как и прочие слуги. Розалина же стала для всех знакомой Кардинала северянкой, с которой довелось однажды познакомиться по счастливому стечению обстоятельств. Конечно, те, кто знал правду, молчали. Ведь для них репутация Розалины Карно Р. А’рко, — герцогини северской, была важнее всего мира.       Натянув на голову капюшон чёрной рясы, Чезаре двинулся вперёд по площади. Постепенно, город начал просыпаться. Близилась Пасха, многие готовились к этому грандиозному празднеству. Так что вскоре улицы заполнят торговые лавки и гуляки.       Послышался шум засовов дверей и лавок, потянулись горожане, воспевая молитвы Господу, которые Папа не любил.       Чезаре заложил руки за спину, прогуливаясь и наблюдая, как всё постепенно оживает, наполняется шумом и гамом.       — О, Эрнесто! — Послышался окрик, и Чезаре обернулся. «Эрнесто» — его городской псевдоним, который он придумал, чтобы отвадить от себя лишние расспросы.       Взгляд лазурных глаз остановился на девушке, что сидела за прилавком цветочного магазина: обычная, среднего роста, волосы светлые, убранные небрежно. Глаза тоже были обычными, бронзовыми, отчего напомнили ему человека, которого он презирает до сих пор — Алереда Аль-Навию, который уже как десять лет герцог Карно Р. А’рко. Высоко поднялся, навиец этот. Хотя Чезаре и наладил связи с Навийской империей, желая занять себя работой Папы и политикой, но внутренняя неприязнь к этому человеку так и осталась.       — Доброе утро, — фальшиво улыбнулся и натянул на нос капюшон Святой Отец.       — Опять гуляете? — Поинтересовалась девушка, подперев щёку рукой. — Эрнесто, вы ведь священнослужитель. Пасха скоро, вас не отругают, что вы без дела шатаетесь?       «Смешно, кто посмеет?» — Внутренне усмехнулся Папа Римский, покосившись на глупую торговку. По-крайней мере, она забавная, чтобы занять его беседой. Хотя порою очень раздражают её излишняя болтливость и любопытство.       — А ты опять тратишь чужое время пустословием, Лукреция. — Холодно ответил Чезаре, повернувшись к ней лицом. На лбу образовалась складка, а веки потемнели.       — И вот где такие священники берутся только? — Буркнула под нос Лукреция, поправляя цветы в бело-голубой вазе. Она занималась селекцией цветочных растений, вот только Чезаре никогда не видел в ассортименте чего-то интересного, только знакомые цветы. Так что она больше походила на шарлатанку, чем на селекционера. Но цветы у неё всегда были хорошего качества, из-за чего кто-то да и покупал. Среди этих людей был и Папа в личине простого священника, который раз в месяц приходил к ней за букетом белых хризантем.       — Вы всегда приходите, чтобы купить один и тот же букет, — начала Лукреция, касаясь белых хризантем. — Вы…       — Не лезь, куда не просят.       — Хамло, — поморщилась и скривилась девушка при виде ледяного выражения. — Я с вами пытаюсь быть вежливой, а вы…       — Как обычно, — ответил он также, из-за чего лицо её побагровело.       — Все мужланы одинаковые, — Лукреция подошла к вазе с хризантемами и достала букет, обвязала синей лентой и протянула Чезаре. — Катись отсюда, грубый священник.       Мысленно Чезаре захотелось проучить наглую оборванку, но помня былой опыт, решил просто проигнорировать подобное, хоть это и неуважение к Святому Отцу. Лукреция даже не ведает, кто стоит перед ней, хотя лицо Чезаре широко известно. Можно ли считать удачей или же просто-навсего недалекостью тот факт, что этой девушке неизвестно, кто он на самом деле?       Папа приблизился и положил на прилавок мешочек золотых монет, беря в руки букет хризантем. Взор его упал на них: цветы, что символизируют смерть. Верно, Чезаре уже как десять лет мертв, а все, что видят другие, лишь образ, который он продолжает играть. Ничто не вернет жизнь сердцу после того, как он своими руками разрушил жизнь чарующей розы. А она отравила душу своими ядовитыми шипами.