part 24. Дом

— Прекрати, отец!! Хватит!!!        Верёвка больно впивалась в кисти рук,  с каждым разом словно разрезая плоть. Она царапала кожу, так назойливо и неприятно, что на руках появились красные следы, из которых маленькими ручейками струилась жидкость: красная густая кровь потихоньку вытекала из небольших трещин. Однако Рюзаки была бы полной дурой, если бы переживала из-за подобной мелочи сейчас. — Прости, Хаку… прошу, прости меня!!       По девичьим щеками быстро текли слёзы, поспешно капая на холодный и мокрый кафель. Мокрый от багровой, тёплой крови, испачкавшей всё вокруг. 

***

      Киан аккуратно и тихо шёл по коридорам особняка, который оставался его домом уже столько лет. Однако только одному Богу известно, сколько раз этот парень хотел сбежать отсюда, уехать на другой конец страны. Нет, планеты! Каждое утро он просыпался и смотрел в зеркало, глядел на огромный шрам на лице и вспоминал, как сильно ненавидит одного единственного человека. И вот, сейчас, он ненавидит его ещё сильнее. За то, что разрушил жизнь сразу двоим его близким. Убил их.       Парень сделал ещё несколько медленных шагов, прежде чем остановиться перед дверью. Киан не решался сразу зайти в комнату, а Майки и Акира, стоящие по обе стороны от него, очевидно не понимающие, что происходит вокруг, просто ждали дальнейших действий Ханмы. Парень глубоко вздохнул, после чего засунул руки в карманы, проверил их содержимое и тут же вынул: — Предупреждаю, - тихо, почти шёпотом произнёс он, - она не в себе, - после чего дёрнул дверную ручку.       Киан быстрыми шагами зашёл внутрь, тут же оглядев помещение. Простенькая комната, такая же, какая была у всех их в самом начале. По крайней мере, теперь комната Хаку выглядела так. Раньше на стенах повсюду висели яркие плакаты его любимой группы “Arashi“ — японский бой-бэнд из пяти человек, любимых в те времена молодёжью. Комната Киана была за стенкой, потому он частенько слышал, как брат включал их песни и даже подпевал. В углу стоял рабочий стол с тумбой, а сверху красовались полочки, на которые Хаку клал свои кассеты. Новая магнитола, на которую он трудом заработал на «домашних заработках» отжиманиями и различными другими невыносимыми физическими упражнениями, которые устроили бы отца, всегда стояла на самой верхней полке, как самая большая гордость Хаку.        Теперь же это было неважно. Вокруг царил хаос, как и в комнате Рю. Девушка не пощадила ничего вокруг, уничтожая все вещи брата и свои. Исключением стала лишь магнитола и пару кассет, которые стояли прямо сейчас возле её ног. Рюзаки вставила одну из кассет в магнитолу и слушала одну из любимых песен брата «Happiness». Хотя, Киан припоминал, как сестра частенько забегала в комнату к Хаку и кричала, чтобы тот выключил «эти дурацкие песенки», а тот в ответ только громко смеялся, напевая громче строки из песни:

«止めないで (Не останавливай меня).  

ずっと信じる気持ち (Я всегда верил в тебя). 

今は名もないつぼみだけど (Сейчас это безымянный бутон). 

一つだけの Happiness (Только одно счастье)»

— Он обожал эту песню, - промолвил спустя несколько минут Киан, глядя на Рюзаки.       Девушка бездвижно сидела на полу, облокотившись спиной о стену. Её лицо было таким спокойным, в этот раз без маски его можно было разглядеть получше, чем и занялся в первую секунду Майки, как только увидел её. Немного растрёпанные каштановые волосы, прядки которых свисали вниз, лезя в глаза. Глаза она прикрыла, опустив тёмные густые ресницы вниз. На уголках губ красовались мелкие красные ссадины, а сами они, казались очень сухими и потрескавшимися. Даже сейчас она казалась ему красивой, убийственно красивой… — Теперь это неважно, - девушка не опускала головы, по-прежнему сидя с закрытыми глазами и утопая в своих собственных мыслях. — Неужели? - Киан сделал пару шагов, подойдя чуть ближе. - Поэтому ты не разбила магнитолу?       Рюзаки медленно открыла глаза, смотря брату в глаза. Нет… в душу. Сейчас её зелёные глаза, доставшиеся ей от отца, смотрели прямо в его чёрную и одновременно с этим пустую душу. Девушка поднялась на ноги, подходя всё ближе и ближе к Киану. Давление в воздухе нарастало с каждой секундой. В таком состоянии сестра всё чаще начала напоминать Киану отца. Этот взгляд напоминал ему тот самый день, 10 лет назад, когда такие же зелёные глаза смотрели на него с пустотой и презрением. Тогда-то он и получил этот шрам.

***

— Не трогай его, отец, - мальчик достаточно высокого роста для своих тринадцати лет поближе подошёл к Кенджи.       Он был старшим ребёнком в семье. На Киана с самого детства возлагали большую ответственность и, разумеется, требовали не малых усилий для достижения определенных целей. Не то, чтобы у него был выбор. Киану никогда его не давали. Когда же в семье появились младшие, на него свалилось куда больше ответственности, чем он предполагал.  — Защищаешь его? - Мужчина отпустил руку маленького Сюдзи.       Мальчик тут же рухнул на пол от бессилия, берясь рукой за место пощёчины на щеке. — Я отвечу за это, - поднял взгляд Киан на отца.       Кенджи потащил сына в ту самую комнату в подвале. В прочем «той самой» она стала как раз после инцидента с Кианом. Он был первым, на ком отец спускал гнев, подвергал многочисленным избиениям, похожими на пытки для тринадцатилетнего сына. Таким образом, мужчина хотел научить его не перечить и всегда слушать отца, стойкости и беспрекословности. Несмотря на то каким серьёзным и важным Кенджи Ханма хотел выглядеть, он был слишком гордым человеком, не допускающего лишнего слова в свой адрес. Для него это было недопустимо. — Ну что? - Мужчина без остановки продолжал калечить Киана уже на протяжении получаса. - Всё ещё хочешь ответить за него? — Да.       Мальчик кричал и задыхался от слёз и собственной безысходности. Отец взял со стола, стоящего неподалёку, нож. Он точил их каждый вечер сам, не доверяя подобную работу кому-то другому, потому лезвие ножа было наточено до совершенства. Отблеск света тут же прошёлся по лицу Киана, отражаясь от лезвия. Мальчик настолько устал и вымотался, что рассудок со временем помутнел, а тяжёлые до невозможности веки так и тянули его в сон. Когда он уже почти отключился, Ханма коснулся холодным металом до щёки Киана, давя до такой степени, что по лицу мальчика тут же побежали струйки крови. Сквозь боль и слёзы он открыл глаза, глядя в пустые глаза отца. Этот взгляд… он ненавидел его.

***

— Как ты смеешь вообще говорить о Хаку, Киан? - Рю по-прежнему продолжала смотреть в его глаза. — Он мой брат. Я имею на это полное право. — Неужели, - девушка схватила его за рубашку, притягивая лицо брата ближе к своему, - тогда где ты был, когда ему нужна была твоя помощь?       Ему нечего было ответить. Киан и не посмел бы. Он сам не знал ответа на этот вопрос. Каждую ночь Ханма не может сомкнуть глаз, еле засыпая, только потому что не может забыть те ночи, когда слышал крики из подвала. И в правду, как он смеет говорить, что Хаку — его брат? Старший брат? Бред. Глядя на Рю, он не мог поверить, что допустил что-то подобное. 

«Что стряслось, Киан? - Не выдержала Коуви. - Я не понимаю… Рю не похожа на себя.»

      Акира права, Рюзаки совсем не похожа на себя. Отец, этот дом, эта комната, даже он сам сделали это с ней. Как он может простить это себе? Теперь Киану нужно было лишь спасти свою сестру, и неважно, что ждёт его потом. Он это заслужил. — Мне нечего тебе ответить, - промолвил брат.  — Ну конечно, - девушка отпустила из рук его рубашку, отворачиваясь назад, - и зачем здесь Майки и Акира?  — За этим.       Вынув из кармана белую салфетку, Киан тут же оказался прямо за спиной сестры. Он приложил её к лицу Рюзаки, закрывая рот и нос. Так, чтобы она вдохнула содержимое.  — Эй, что ты творишь?! - вмешался Майки, делая шаг вперёд, пока его не остановила Коуви, схватив того за рукав кофты. — Стой.       Рюзаки быстро просунула руку между своей и Киана, хватаясь за брата, она тут же вывернула его запястье, заставляя того скрутиться в полусогнутом положении. Девушка ударила его ногой в лицо, валя парня на пол.  — Это что? - Рю опустила помутневший взгляд на руки, падая без сознания.       Сано тут же подбежал и подхватил её, чтобы Ханма не ударилась головой.  — Что ты сделал? - прикрикнул Майки, поворачиваясь к Киану и держа на руках Рюзаки. — Хлороформ творит чудеса, - произнёс парень, стирая с лица грязь и поднимаясь на ноги. — Что это было? - уже более раздражённо произнёс Манджиро. — Она бы не пошла сама, Сано. Не думай, что это та девушка, которую ты знал. — О чём ты говоришь? — Ты нихуя о ней не знаешь, так что не тебе меня судить. Она моя сестра, потому поверь, я знаю её куда лучше. — Вы даже не общались толком! Как ты можешь знать её лучше нас?? - вступилась Аки. — Уж поверь мне, Коуви, - Киан повернулся к девушке, - я знаю её куда лучше, чем ты думаешь. И для этого нам необязательно общаться. - Парень отвернулся и последовал в сторону выхода. - Выйдите из того же выхода, куда мы заходили.        С этими словами он ушёл, оставляя их двоих в полном замешательстве.        Майки повернулся к Рю, обращая взгляд на её лицо. Такое безмятежное, спокойное лицо. По нему и не скажешь, что что-то не так. Однако стоит Ханме открыть глаза и всё возвращается на свои места. Манджиро не знал, что ему делать, как помочь Рю, если он не знает даже, что с ней стряслось. А сама девушка, очевидно, ничего не расскажет. В прочем имеет ли это какое-то значение сейчас? Главное — увезти её отсюда подальше, насколько это возможно.       Запуская одну руку под её голову, а вторую — под колени, Майки быстро поднял Рюзаки на руки, поворачиваясь к Коуви: — Нужно уходить. — Но… — Потом. Сейчас надо убираться отсюда.       С этими словами они также тихо вышли из здания, а после — и с территории дома Ханмы и направились к Аки. Оба в полном замешательстве не проронили ни слова. Ни Майки, ни Аки ничего только и не понимали, однако оба хотели помочь Рю.       Придя домой, Сано положил девушку на кровать и вышел, ожидая снаружи Аки, которая быстро её переодела и тоже пошла в коридор. — Долго она будет спать? - наконец промолвил Майки. — Не знаю, - выдохнула Аки.