part. 28. Внутренние демоны

      Хаку без остановки кричал, так громко, что у Рю закладывало уши, а глядя на него, взгляд затумнивался, не веря картине перед собой. Ей казалось, будто это всё сон. Такого просто не могло быть… отец никогда так себя не вёл, никогда не был так жесток, так почему же? В чём Хаку провинился? Неужели в том, что просто захотел быть счастлив? А Рюзаки? Кенджи словно душил её, каждый чёртов день, и вот, в самый последний момент, когда казалось, что она вот-вот заснёт непробудным сном, он резал удавку, позволяя ей сделать долгожданный глоток воздуха, и заставлял Рю снова вернуться в ад.       Кровь. Кровь. Кровь. Она была повсюду. Кровь. Кровь. Может это она виновата в помутнении её рассудка? Это она сводила Рюзаки с ума. Она смотрела на брата, который был весь в своей крови, на отца, оглядывая того испуганным взглядом, он был в крови, опускала голову вниз, смотря на пол, что был весь в крови. Рюзаки вся была в крови.        Она ненавидела его, отца, до ужаса боялась и желала смерти. Он вызывал внутри неё такую бурю эмоций, что она просто сходила с ума от тревоги изнутри. Ханму переполняло чувство… некой «беспрестанности». Энергия переполняла девушку, но кто знает на что бы она ушла: убийство, побег, помощь брату. Что именно? Она и сама не знала ответа, просто кричала и пыталась вырваться,  сама не зная, зачем.        Кенджи Ханма наносил удар за ударом по лицу сына, заставляя того истекать кровью буквально ото всюду. — Делай, что хочешь, отец, - промолвил Хаку, когда тот остановился, отходя немного дальше, чтобы взять что-то со стола, - я никогда не буду жалеть о том, что сделал, - брат еле говорил, задыхаясь и выплёвывая кровь, - что ушёл из дома, что считал и буду считать тебя чёртовым ублюдком…       Отец медленно подошёл к столу и взял с него что-то. Рюзаки не видела этого, она просто смотрела на брата. Ну зачем? Вот зачем он это сказал? Мужчина быстро подошёл к парню, вонзая нож прямо тому в сердце.  — В чём дело? Ты больше не такой смелый?       Хаку поменялся в лице, выплевывая ещё больше красной жидкости. Парень всё это время смотрел на сестру, прямо в душу.  — Рю… даже не смей жить так, как он хочет…       Его губы расплылись в мягкой нежной улыбке. Прямо как в детстве, он смотрел на неё, как на ребенка, нуждающегося в защите, глядел на взрослую Рю, а видел его маленькую сестричку со слезами на глазах. И Хаку защитил свою сестренку, пускай та, уже была не настолько мала. Брат медленно прикрыл глаза, и его голова упала вниз, словно глядя на лезвие в груди. Он умер. Хаку был мёртв.        Отец взглянул на свою руку, держащую нож. Его глаза расширились, а мокрые пальцы от крови разжали рукоять. Ему казалось, что лезвие не прошло сквозь кожу и что он просто приставил его к груди, однако Кенджи совсем забыл в приступе гнева, насколько его ножи остры.       Взгляд затуманился. В ушах прозвенел шум. Сначала тихо, но с последним словом брата, он стал невыносим. Рюзаки казалось, что все звуки исчезли. Отец что-то говорил, но она его не слышала. Она кричала. Без остановки. Смотрела на тело брата и кричала. Единственное, что она помнит из слов отца в тот день — это фраза, которая ещё долго будет проследовать её в кошмарах:

«Если об этом кто-то узнает, клянусь тебе, я повторю всё тоже самое, только на этом стуле будет сидеть Майки, Акира или любой другой важный тебе человек!»

      Он ошибся и сам прекрасно это понимал. Ханма видела, как руки отца дрожали, а взгляд наполнился непривычной печалью, сменяясь яростью. Вряд ли бы Кенджи Ханма хоть когда-то это признал. — Я убью тебя! Слышишь меня?!        Она не переставала кричать. Рюзаки не слышала своего голоса, слова просто вырывались из уст, а в ушах — по-прежнему шум, разрывающий перепонки. Слёзы заполнили глаза, так что и видеть окровавленного брата или спину отца, уходящего прочь, не приходилось.        Открыв дверь, Ханма ступил в коридор, направляясь к выходу. Он шел ещё несколько метров, пока за его спиной раздавался душераздирающий крик дочери. — Я никогда тебя не прощу, отец! Никогда! 

***

      Даже Сюдзи вёл себя не как обычно, на его лице не красовалась развеселая гримаса, и он не смеялся как прежде. Всем было ясно, что это обычное наказание, через которое все они так или иначе проходили, однако ни Сюдзи, ни Киан не знали, почему отец держит Рюзаки и Хаку так долго в подвале, почему те двое так сильно кричат, и почему отец сам выходит каждый раз из-за двери в подвал с хмурым видом, не проронив ни слова.        В тот день, когда Хаку умер, Киан и Сюдзи слышали крики. Они были громче, чем обычно, более душераздирающими. Сначала Хаку, а потом и Рюзаки. Братья сидели в гостиной неподалёку от входа в подвал, когда раздался очередной крик, Киан встал с кресла, сжав кулаки. — Это плохая идея, - обмолвился Сюдзи, глядя на парня. — Мы не можем просто так сидеть. — Можем. Они нарушили правила. Если поможешь им, то, получается, ты тоже их нарушишь, - Сюдзи вздохнул, убирая руки в карманы, - думаю, всё, как обычно.       Послышался звук открывающегося затвора, дверь распахнулась, и отец вышел, направляясь к лестнице, по всей видимости в свой кабинет. Его руки были в крови, и он выглядел непросто хмурым, а злым, разочарованным. Он не запирал дверь как обычно, просто открывая ту нараспашку, словно намекая о том, чтобы туда кто-то зашёл.  — Ты слышишь меня, ублюдок?! Ты пожалеешь об этом, отец!! Крики Рюзаки наполнили дом ещё сильнее, заставляя Киана сорваться с места. Парень быстро преодолел большую металлическую дверь, спускаясь по лестнице вниз. Он бежал по коридору к последней комнате, откуда исходил крик. Сюдзи встал с кресла, глядя на всю эту картину, вынул руки из кармана и последовал быстрым шагом за братом.        Вскоре Киан добежал до распахнутой настежь двери в ту злополучную комнату. Он стоял буквально на пороге, глядя на сестру. Он даже не пытался оглядеть помещение, всё вокруг было окутано в красно-бордовый оттенок. Рюзаки… он смотрел в её глаза и не мог поверить, что перед ним сидит та милая и невинная девочка, которую он знал. Всё тело оцепенело, словно парализовало, не позволяя Киану сделать шаг в комнату. К этому моменту подбежал Сюдзи, стоя также на пороге. Младший брат первый двинулся, потянув парня за руку. Они подбежали к сестре, пытаясь её развязать, успокоить, докричаться, пока та непрерывно кричала: — Ты чёртов ублюдок, слышишь?!       Они не были дружны, в семье Ханма всегда царил хаос, однако их объединяла одна проблема, их мучали одни демоны, так что они бы никогда не бросили друг друга в подобной ситуации, оставаясь равнодушными, хладнокровными. Пока Киан пытался докричаться до сестры, тряся ту легонько за плечи, Сюдзи выпрямился, оглядывая помещение. Повернувшись назад, он заметил Хаку, а точнее его бездыханное тело. — Киан… - старший брат совсем его не слышал, сосредоточившись на Рю, - Киан! - тот наконец отреагировал, поворачиваясь в ту же сторону и уставившись на младшего брата.

***

      Дворецкий быстро достал из-за спины сумку, которая всё это время была в его руках, вынул два плотных платка и подошёл к Майки и Акире. Сано аккуратно взглянул себе за спину, попытался сопротивляться, однако верёвки крепко сжимали его кисти и стопы, не позволяя выбраться. Акамару незамедлительно перекинул ткань через его голову, натянув её на уровень глаз парня, после чего повторил те же действия с Коуви. Ребята что-то пытались сказать, мычали, но из-за скотча на их ртах речь была неразборчивой. Отец взглянул в их сторону, кивнув дворецкому. Тот одним лёгким, но быстрым движением вырубил их по очереди. Губы Рюзаки дрогнули при виде друзей, однако, взяв себя в руки, она медленно выдохнула и взглянула на мужчину перед собой.  — Начнём? - обмолвился тот, глядя на дочь.       Киан и Сюдзи мигом подошли к столу, забирая с него автоматы, отошли в разные части комнаты и поспешили перезарядить их.  — Зачем ты так стараешься? - среди тишины помещения снова прозвучал ненавистный голос отца. - Неужели ты успела обзавестись друзьями, пока гуляла? - Рю нервно сглотнула.  — Они помогли мне, - выдохнула она, пытаясь успокоиться, - а я не на столько бессердечна, чтобы оставить их без благодарности.        Кенджи тяжело выдохнул, переводя взгляд на подростков без сознания. 

***

2001 год.  — Ты ослушался меня, - серьёзно проговорил Ханма-старший, глядя на 18-летнего Киана. — Это неправильно, отец. — Давай сыграем? - наклонился мужчина вниз, уставившись на сына, который сидел на полу с горящей от удара щекой. - Уверен, игра разрешит наш спор. Сумасшествие — суть азарта. А как ты понимаешь, - Кенджи выпрямился и последовал к креслу, - с нашей профессией невозможно быть нормальным.        Хаку стоял неподалёку, загораживая собой сестру, пока маленькая Рюзаки держалась пальчиками за его кофту, выглядывая из-за спины брата.  — Давай сыграем, - промолвил парень, вставая на ноги и сжимая кулаки.        Через полчаса спор действительно был разрешен. Киан лежал на холодном полу в гостиной без сознания, истекая кровью. Отец победил.       Рю закрыла рукой глаза, немного выглядывая сквозь пальцы. Уже тогда в ней зарождалась ужасная гемофобия.

***

      Когда автоматы лежали уже перед ними, Кенджи показательно обвёл их рукой, кивая девушке и отдавая первый ход.        Она опустила взгляд на стол, оглядывая оружие. Три пистолета. Каждый заряжен по-разному. Рюзаки вновь подняла глаза на отца, думая, куда лучше целиться в начале.  — Неважно какой из автоматов ты возьмёшь, - вдруг заговорил мужчина. — Прошу, освободи меня от твоих советов.       Она потянулась к пистолету, лежащему посередине, положила руку на верхнюю часть затвора, резко отвела её до упора и отпустила. Ханма выпрямила руку, направляя пистолет на правое плечо отца, в руку, которая была ближе к Майки и Акире. Возможно это всего лишь паранойя, и ей не стоит так волноваться о том, что ещё не произошло. На самом деле, если бы отец хотел убить их, он бы давным давно сделал это, пускай и не своими руками. Кисть, держащая пистолет за рукоять, предательски задрожала. А что если он действительно заряжен? Впрочем, потом он будет направлять автомат на неё. Почему-то Рю об этом не думала, а если мысль и проскакивала, ей было абсолютно всё равно. Сейчас она сражается не за свою жизнь.        Выстрел. Не холостой. Пуля мигом попала в то место, куда она целилась. Мужчина больно простонал, немного скрючившись в сторону больной руки и изменившись в лице.  — Следующий выстрел опять за тобой, - вдруг промолвил Киан спокойным голосом, словно напоминая ей правила.       Ничего не отвечая, Рюзаки направила автомат на голову отца. Вдруг выстрелит? Выйдет, что она станет тем, от кого так долго бежала. На лице отца появилась лёгкая улыбка. — Стреляй, - промолвил он, глядя на пистолет перед собой.       С другой же стороны, если она его убьёт, всё закончится. Наверно.       Опустив дуло ниже, она выстрелила тому в бок. Холостая пуля. Рука дрогнула, и Рюзаки рвано выдохнула воздух, опуская взгляд на кисть, держащую пистолет. Хоть пуля и была холостой, она задумалась о том, чтобы убить его. Внутренняя ненависть убивала принципы, которые должны быть выше, и это терзало Рю изнутри.