David Can't Decide

       — Орешка? — Дэвид выглядел ошарашенным, но даже его морда не могла передать весь спектр эмоций, который он в этот момент проживал. Сколько лет он не видел эти сияющие изумрудные глаза? Эту ухмылку? Эту… Орешку? Ах, да, точно. Три года. Ему не нужно было считать. Как будто только отъездом Орешки запомнился тот год…        — О. МОЯ. СЕЛЕСТИЯ! Я та-а-а-а-ак скучала! — и вот артистка уже обнимала его через стойку приёма заказов. Блокнот Дэвида упал у него из рук, и, казалось, его сейчас стошнит…но не от радости. А от осознания того, что на них сейчас, наверное, смотрит *вся* пекарня.        — О-отпусти, пож-жалуйста-       Голос Дэвида звучал настолько сдавленно, что видимо даже радость Орешки не могла побороть здравый смысл, и та разжала мёртвую хватку.        — А с каких это пор ты работаешь в пекарне? — прозвучал голос кошки. А вот и пошли они самые. Вопросы, которые Дэвид хотел избежать. — Как тебя сюда занесло? Эта стойка, как я погляжу, совершенно не похожа на фортепи-        — Я работаю здесь уже третий год, — перебил её Дэвид. Та вопросительно посмотрела на него. — Котам…нравятся мои пончики с желе. По крайней мере, так считает Какао.        — О, так она всё-таки работает здесь! А я уже задумалась, куда она могла деться, — воскликнула Орешка. Счастье какое, она сменила тему… — Так значит, пончики с желе? Это которые ты по семейному рецепту готовил?        — Они самые, — подтвердил Дэвид.        — Да, ты и твоя сестра были лучшими в этом деле…после твоего папы, конечно, — хихикнула Орешка. И вновь у Дэвида упало сердце.        — Да… Да, конечно. Так, ты будешь что-нибудь есть? — спросил парень. Удивительно, что не дрожащим голосом.        — Ну… Пончиков штук десять, — задумчиво произнесла Орешка и тут же отшутилась, — не все для меня, конечно! Если я буду есть так много, то на меня даже твой фартук не налезет, хе-хе!        — Да, понимаю… Подожди немного, и всё будет готово. Можешь пока присесть. — с этими словами Дэвид направился вглубь кухни. Привычные запахи свежего теста наполнили ноздри, но сейчас даже они чувствовались, как неподъёмный груз на его плечах. Он бы предпочёл сейчас просто провалиться под землю, потерять сознание, лишь бы не чувствовать вообще ничего. Слёзы начали потихоньку скатываться по щекам. Горячие, тяжёлые… Худшее, что могло произойти с ним сейчас. Теперь всё казалось для Дэвида таким резким, громким, злым… Этого слишком много. Ноги сами понеслись к кухонному окну, он открыл его нараспашку. И лишь струя холодного воздуха не дала Дэвиду выпрыгнуть из него. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Вдох-        — Дэвид, дорогуша, что случилось?       Дэвид вечно забывает, что в пекарне работает не он один. Какао настолько мягко к нему подошла, что даже он не смог расслышать её шагов. От такого резкого обращения в другом случае он бы одёрнулся, испугался, но сейчас у него нет на это сил.        — Нам нужно десять пончиков… — произнёс он сквозь слёзы.        — Дэвид…        — Я не хочу об этом говорить, — отрезал парень.        — Ты никогда со мной ни о чём не говоришь-        — Потому что не хочу! — Дэвид наконец повернулся в сторону Какао. Это прозвучало громче и резче, чем он на то рассчитывал. Какао промолчала. И вот, новый приступ эмоций. В этот раз главной из них был стыд. — П…прости.        — Я понимаю, — тихо сказала Какао. — Я просто переживаю за тебя, понимаешь?        — Да… Я просто…не могу.        — Хорошо, — Какао отвернулась от него, но до этого он успел заметить, что у кошки в руке всё это время была кружка. — Ты знаешь, где взять пончики. Я отнесу нашим посетителям напитки, — и она удалилась в другую сторону кухни.

* * *

      Спустя какое-то время Дэвид вышел из кухни в пакетом в руках. Он готовил пончики весь день, так что они были почти свежими. Он быстро приметил Орешку, сидящую за столиком у окна. Конечно у окна, где же ещё. И она уже вела активную беседу со стоявшей рядом Какао. Дэвид направился к ним. Какао сразу же перевела своё внимание на него.        — Дэвид, дорогуша, твой рабочий день уже подходит к концу, — она подмигнула. — Почему бы тебе не пойти прогуляться со своей подругой?       Дэвид ничего не понял. Он должен был закончить работу через как минимум три часа. Он уже хотел об этом сказать, но что-то во взгляде Какао не дало этим словам выйти из его рта. К тому же, он уже причинил ей сегодня достаточно неудобств, чтоб ему хватило неблагодарности с ней спорить.        — Как классно! — вскочила Орешка. Она протянула Дэвиду руку. Тот протянул ей пакет. Она в свою очередь выдала звонкий смешок и, забрав протянутый пакетик, схватила Дэвида за кисть и потащила к выходу. У него уже не было ни сил, ни желания сопротивляться. — Мне нужно тебе столько рассказать!

* * *

      Прогулка прошла неплохо. В основном она состояла из Орешки, без умолку болтающей о том, что происходило с ней за эти три года, и Дэвида, дававшего односложные ответы на её вопросы о его жизни. Не сказать, что это было прям сильно интересно, но даже после всего, что произошло в пекарне, что-то в воодушевлённом и мечтательном голосе Орешки успокаивало Дэвида. Он и в правду скучал по ней. Может даже слишком…        — Так ты забросил игру на фортепиано?! Почему?! — громко воскликнула Орешка.        — Я… Просто я не видел в этом занятии смысла после того… — Дэвид запнулся. Что он должен сказать? После того, как усиленно избегал вопросы обо всём, что было связанно с… — …как уехала ты.        — Оу… — Орешка замолчала. Задумалась? Кто ж её знает. Дэвид никогда точно не знал, что твориться в её голове. Она всегда была в не зоны понимания Дэвида, она жила где-то в своей плоскости, и каждая её мысль порождала новую, всё более безумную и креативную. Но у неё всегда была способность передавать другим столько эмоций, столько энергии, что казалось, что в неё саму столько не поместится. Она всегда была рядом с Дэвидом, давав ему достаточно позитива, чтобы он мог смело идти вперёд, в новый день, вместе с ней. Ну… почти всегда… — О! Я поняла! — поток мыслей Дэвида вновь был прерван. — Раз уж у тебя не было причин играть на фотрепиано с моего отъезда, то почему бы мне не придумать тебе причину! Ты всегда был хорош и в игре, и в пении, а тут у меня как раз есть хорошая роль…принцессы, — Орешка хихикнула, — мне до сих пор стыдно заставлять Холли выходить на сцену против её воли. Она не уверена в своих певческих навыках, а ты мог бы хотя б подыграть… Роль совсем небольшая, но ты бы мог-       Орешка не успела договорить. Видимо, из-за осознания того, что Дэвид остался на шагов так десять позади. Глаза в землю, в ушах стучит пульс. Как… Он не сможет… Он не может…        — Дэвид?        — Я… Не думаю, что я справлюсь…        — Не бойся! Я всегда буду рядом с тобой! В этом, собственно, и заключается моя роль. Ты просто сыграешь маленькую композицию. А потом поклон, аплодисменты и занавес!        — Я… — Дэвид не мог мыслить здраво. Разве он может позволить себе это? Но… Если один раз… — Я… Ладно, думаю, я смогу-        — Отлично! — Орешка не дала Дэвиду договорить и тут же всучила ему стопку бумажек. Откуда она её только достала?! — Увидимся завтра! — и она уже помчалась в непонятном направлении. Дэвид оглянулся. Как удобно. Он уже на пороге своего дома. Отперев дверь, Дэвид зашёл и просто свалился на пол. Облокотившись спиной на дверь, он начал обдумывать то, что с ним за сегодня произошло. Его взгляд опустился на накрытое простынёй фортепиано. Пыльной простынёй. Дэвид поднялся и пошёл в его сторону. Остановился. Зачем начал ворчать про себя:       «Зачем… Зачем я вообще на это согласился? Я ведь обещал… Но один раз не повредит же, так? О Селестия, на что я согласился…»       Сам того не заметив, он стянул простыню с инструмента, присел на табуретку и, перебирая мелодии в голове, начал мычать себе под нос:

David has no guide David wants to hide Can he make his mark, If he gives up his spark? David can't decide…

      Дэвид взглянул на бумажки, которые неосознанно положил на пианино. Это была песня, видимо, написанная самой Орешкой. Её почерком над всем текстом красными чернилами было выведено:

«Тебя найдут»