Драконорождённый Пришёл

Глотка Мира Глотка Мира – высочайшая горная вершина Тамриэля. Девять лет назад она стала монастырём приверженцев Пути Голоса. Именно сюда летят драконы дабы проникнуться этой философией. И настоятелем этого монастыря является Жестокий Амбициозный Тиран что сбросил с себя оковы собственной гордыни. Партурнакс. Партурнакс сидел на драконьей стене и размышлял о чём то. Но его размышления прервал звук шагов, направляющийся в его сторону. Он взглянул на пришельца и увидел фигуру в чёрном. Этот пришелец снял капюшон и старый дракон увидел лицо своего старого друга с которым бился против Алдуина. – Дрем Йол Лок Оник (Приветствую вас, Учитель) – Харальд поклонился во весь рост Партурнаксу. Дракон же внимательно разглядел его и ответил на драконьем – Приветствую, Довакин. Что же привело тебя ко мне спустя девять лет? – Я ищу вашей мудрости, Мастер – также на драконьем ответил Харальд. Партурнакс в ответ на это указал крылом на камень и Харальд поняв намёк, присел на него. – Многие искали тебя, а я не мог почувствовать тебя в Нирне. – Причиной тому является моё отсутствие в Нирне. – Вот как. И где же ты был? – В Обливионе. Партурнакс не стал комментировать услышанное, позволив Харальду продолжить. – Как вы знаете, Мастер, после победы над Алдуином я решил принять участие в Гражданской Войне. И после взятия Солитьюда и смерти Генерала Тулия, я решил отложить свой меч и поселиться вместе со своей женой Сераной в своём поместье в Виндхельме. У нас были скромные планы на будущее. Мы планировали завести минимум семерых детей и создать большую и счастливую семью. Я бы зарабатывал работая кузнецом, Серана бы хозяйничала в доме. Но к сожалению у судьбы были другие планы на меня. Однажды к нам ворвались некие культисты и попытались убить меня и мою жену. С трупа одного из культистов я нашёл записку в которой я смог вызнать что они работали по приказу некого Мирака, который как я позднее выяснил является Первым Довакином. Партурнакс погрузился в свои воспоминания и проговорил – Мирак… он был одним из наших сильнейших жрецов, но в какой то момент он предал нас. Причина мне неизвестна до сей поры. – Причина тому проста. Принц Знаний и Судьбы Херма Мора соблазнил его великой силой и знаниями. Оттого он и предал вас. – Вот как. Я подозревал что было вмешательство со стороны Даэдра, но не думал что свой интерес проявит сам Херма Мора. – Это правда, но Мирак устал быть рабом Моры и вознамерился освободиться, к большому недовольству Принца Знаний. И он решил воспользоваться мной. Голос Мирака был могущественным… могущественнее чем у Алдуина. Ему был ведом крик что мог подчинять волю живых существ и драконов в том числе. Херма Мора предложил мне знание о двух словах силы этого крика, но взамен потребовал от меня тайну по которой он вожделел долгие лета и моё служение. Мне пришлось согласиться, но я выставил условие что буду служить лишь пять лет. Он принял мои условия. Харальд сделал вдох и продолжил. – Я бросил вызов Мираку. Это была славная битва. Наши мечи рассекали воздух, наша магия уничтожала всё в зоне своего поражения, а наши крики разрушали само пространство Апокрифа. Но я был сильнее! Несколько раз я доводил его до предсмертного состояния, но против меня выступали ещё и несколько его драконов, одного из которых я смог подчинить своей воле. Каждый раз когда я намеревался нанести последний удар, он убивал драконов и сражался со мной с новыми силами. Но драконы закончились, а я смог вновь одержать вверх. Мне оставалось нанести последний удар, но вновь мой меч не коснулся его плоти. Это ничтожный выродок Мора отнял у меня моё право убить его. Он нанё последний удар – последние слова, Харальд произнёс с сильным убийственным намерением и яростью. Но успокоившись, он продолжил – Я приступил к пятилетней службе Херме Море. Его поручение не были чем то замысловатым. Защитить ту или иную территорию Апокрифа от вражеских даэдра и самому присоединить ту или иную территорию иных Планов Обливиона к Апокрифу. Несколько раз я выходил в Нирн, когда Море требовалось убить того или иного неугодного. Целями в основном были либо политики, либо учёные.? Иногда он хотел соблазнить себе на службу тех или иных смертных. Цели были в основном из тех же сословий. И на протяжении всей моей службы, он пытался соблазнить меня новыми знаниями. И поначалу у него получалось. Я в силу своей любознательности был падок на знания Апокрифа. Я хотел больше и больше и больше, но я смог подавить свои желания к концу службы. Ваши наставления меня спасли, Мастер. – Рад что мои наставления пригодились тебе – сказал Партурнакс. – Когда моя служба завершилась, Херма Мора натравил всех жителей Апокрифа на меня и всячески мешал мне выбраться наружу. Время в Обливионе течёт так как пожелает Принц и потому я сбился со счёта на двадцатом году. Но спустя некоторое время, я всё даже смог выбраться из Апокрифа… лишь для того что бы понять что я оказался не в Тамриэля, а в Мёртвых Землях. Тут лицо Харальда резко потемнело. Партурнакс не стал ничего говорить и дал ему собраться с мыслями. И он, совершив это, продолжил свой рассказ – Я сражался с легионами Мерунеса Драгона в бесконечной битве и смог выбраться и оттуда. Но я вновь не смог попасть в Тамриэль. Я попал в Зольник. И так было постоянно. Я терпел пытки в Хладной Гавани Молага Бала, встретился со своими кошмарами в Трясине Вермины, охотился в Угодиях Хирсина… ха… Эйла бы мне позавидовала. Итак раз за разом я не мог найти выход в Тамриэль. В Гибельной Пустоте Намиры я и вовсе думал что встретил свой конец ибо хуже этого Царства я не видел. Впервые Партурнакс увидел страх в глазах Харальда. Воистину ужасное место если столь бесстрашный воин как Харальд боится его. Но вместе со страховым он увидел и азарт. А также явное желание вернуться туда. – В конце концов я забрёл в Лунную Тень. Принцесса Азура дала мне приют в своём царстве. Там я смог найти долгожданный хоть и временный покой. И пока я наслаждался красотами Лунной Тени, я пришёл к одному умозаключению. Тут Харальд замолчал. Он был тревожен. Через пару мгновений он встал и подошёл к уступу горы. Ему открылся прекрасный вид на весь Скайрим. Казалось, всё это лежит у твоих ног. Просто приди и возьми. Каждый мог почувствовать себя богом, стоя на этой горе. – Мастер, мне боязно что я никогда не смогу жить как обычный человек. А наши с Сераной планы так и останутся планами… . Харальд сложил руки за спиной и продолжил свою речь. – Там в Обливионе… мне нравилось. Когда я противостоял легионам Дагона и учавствовать в Турнире Десяти Кровей, я чувствовал несравненное наслаждение. Когда я смог побороть свои страхи в Трясине я чувствовал тоже чувство. И я понял что не смогу жить без бита и испытаний. Несмотря на то что однажды я могу встретить противника который будет мне не по силам или я не смогу противостоять интригам недругов, или я стану жертвой собственного высокомерия, я не страшусь. Напротив… . Чувство того что я могу встретить что то с чем не смогу справиться – заводит меня. Моя одержимость силы и того где я смогу её применить – мой величавший грех. А за время своих странствий в Обливионе я обрёл столь великую силу что мне понадобилось время чтобы научиться подавлять её. – Я вижу – ответил Партурнакс – Я почувствовал тебя в тот момент как ты прибыл в Айварстед. Сейчас я не вижу в тебе человека. Ты начинаешь напоминать мне моего брата Алдуина. Ты как и он обладаешь несокрушимой силой. Как и ему тебе этого мало. У вас даже взгляд одинаковый. – Я не могу не согласиться с вами, Мастер. Потому я и пришёл к вам. Я прошу вашего наставления – Харальд с мольбой в глазах посмотрел на Партурнакса. Партурнакс же не торопился с ответом, но вскоре всё таки его дал – Тебе ведь ведомо значение моего имени? – Жестокий Амбициозный Тиран. – Да и прошлому мне оно было в самый раз. Я был жесток, а мои амбиции могли сжечь весь мир. Мне не было ведомо не жалость, не сострадание, не доброта. Я хотел свергнуть Алдуина и занять его место. Я жалел что не стал первенцем нашего отца Бормаха. Но однажды я смог подавить все свои пороки. То что ты чувствуешь это норма для драконов. Мы олицетворение мощи. Мы чувствуем жажду власти в самой своей душе. Ты был драконом в теле человека. А сейчас ты не просто дракон. Ты сильнейший из всего нашего рода. И потому ты больше всех падок на силу и власть. Я не могу тебе дать того совета который ты желаешь. Но позволь мне задать вопрос что я однажды задавал тебе. Что лучше – родиться добрым или преодолеть свою природную злобу ценой огромных усилий? Харальд промолчал. – Не знаешь ответа? Не тревожься, я тоже не знаю. Но знаю лишь одно – нету смысла отрицать свою природу. Ты сможешь на время забыть себя, но однажды твоя природа настигнет тебя и заставит заплатить огромную цену. Я не могу дать тебе совета ибо каждый имеет свою дорогу на этом тернистом пути. Поддашься ли ты своей суте или же будешь бороться с ней пока не преодолеешь её. Это твой выбор. Но какой бы выбор ты не сделал, помни – будь твёрд в своём решении. Судьба не даёт второго шанса таким как ты. Харальд слушал очень внимательно. Он выжег все слова своего Мастера в своей драконьей душе. Его путь был ясен. – Благодарю вас Мастер. Ваша мудрость вновь стала моим светочем в бескрайней тьме. – Рад служить. Что же ты теперь намерен делать? Глаза Харальда наполнились жаждой крови и драконьей яростью. Даже Партурнакс почувствовал страх от этих глаз. А ответ Харальда на вопрос был подобен грому и сулил злой рок. – Я сожгу в своём пламени всех ничтожеств, посмевших посягнуть на мою родину. Ледяные ветра Глотки Мира вмиг стали ещё холоднее. По всему Скайриму поднялись ветра что жгли кожу всех. Столь странная перемена в погоде стала неожиданностью для всех. Но никто не понимал что эти ветра были предвестниками холодной ярости Дракона Севера. Драконорожденный Пришёл!