***

      12.05.1949       Не думал, что дойду до выплескивания мыслей и эмоций на какую-то бездушную бумагу. Не то чтобы я презирал это — скорее просто не понимал и лично для себя не видел особого смысла. Это ведь буквально изливание мыслей в пустоту. Но, наверное, лучше в эту пустоту, чем тому же Ричарду … Здесь меня никто не осудит хотя бы, и не придется ждать проявления какой-то ответной реакции. С Ричардом её всё равно как-то, да ожидаешь, хочешь того или нет.       Я продолжаю растворяться в собственном бессилии и отвратительно чувствовать себя из-за этого. До сих пор не могу окончательно принять всё происходившее за последние… четыре года? Да, около того. Нет, часто кажется, что всё нормально, и моя жизнь складывается очень даже неплохо, однако потом неожиданно накрывает тоска, очень болезненная и отравляющая. Я банально не в силах справиться с ней. Значит, я до сих пор не принял всё это. Да и с трудом понимаю, сколько времени на это вообще нужно.       До сих пор не до конца понимаю, когда всё пошло не так и почему я должен был родиться именно в этой семье. Почему сейчас мы с Мартином должны носить клеймо детей душегуба?       Хотя, наверное, нам ещё повезло.       Нас, по логике вещей, должны были замучить до смерти, а в итоге оставили в живых и даже приняли в семьи. Ну, как приняли… Не уверен, что могу вообще так говорить в своём случае. Если с Мартином всё было очевидно, и Совет даже не думал о том, чтобы отдать его кому-то другому, то вот меня ещё долго решали, кому же оставить и кто на такое вообще согласится. Сбагрили по итогу Ричарду. Правда, недовольство Алекса по этому поводу я уже тогда чувствовал, хоть и в полной мере ещё всё это не осознавал. Хотя, мне не особо интересно, какие у них там терки. Легче после такой информации точно не станет.       Тогда, в девять лет, мне казалось, что всё разрушилось в один миг, как карточный домик, который уже невозможно построить заново. Да и в целом я имел слабое представление о том, как сложится моя жизнь в дальнейшем ровно с того дня, как отец хотя нет, он мне не отец покончил с собой и с мамой. За него я, наверное, вообще не переживал, а вот за маму — безусловно. Сильно и много. Только недавно начал осознавать, в каком она была положении. По крайней мере, перед замужеством её явно не спрашивали, чего она хочет. Да и в дальнейшем в целом тоже. Как итог, она умерла от рук собственного мужа, так и не познав истинного счастья, при этом чудом оставшись в живых после критики так называемой Хрустальной ночи , но по итогу погибнув семь лет спустя. Хотя… Неизвестно, что с ней бы сделали другие. Она будто бы изначально была обречена на несчастную жизнь. До сих пор зачастую тоскую по ней. Её правда не хватает. Да и она бы явно гордилась мной, узнав о моих планах по приходу к власти. Но сейчас могу лишь уповать на то, что она наконец обрела покой…       Четыре года тянутся как вечность. Будто бы целую вечность меня преследуют тень отца за спиной, стоило узнать во всех подробностях, что он творил. Иногда хотелось просто не слушать, оставаться в счастливом неведении. Думать, что это делал не он… Хотя… рассказ подобного - очень даже хороший способ дать понять, как поступать уж точно не стоит, дабы ничем на него не походить. До костей пробирает, когда представляю, что чувствовали те, кто лично перенес все эти зверства на себе.       Больно и мерзко… Этот силуэт сводит меня с ума, едва стоит его разглядеть в собственной тени. Он будто бы является моей частью, хоть и единственное, что нас вообще объединяло - это внешность.       Не знаю, сколько уже длится это ломание старых устоев, но в такие моменты кажется, что я буквально теряю рассудок. Порой ужасно хочется зарыдать, но сил на это банально не хватает. Как и во время стабильных нынче перегораний. Эмоции сейчас словно убивают. Даже не знаю, к чему это рано или поздно приведет, если честно. Но будет не очень, если я уже в свои двадцать буквально свихнусь, ещё даже не успев разгрести всё то, что натворил отец.              Сейчас уже нет смысла надеяться на то, что у меня будет любящая семья, хоть и в какие-то периоды чувствовал особенно острую нужду ощутить это. Но Ричард никогда бы не стал мне отцом.       С того момента, как я попал к нему, я, наверное, ни разу полноценно не ощутил какого-то тепла и любви. Единственное, на что он был горазд — это насаждать мне «правильные» взгляды. И ладно то, что подчиненных нужно уважать и не уничтожать другие народы просто за то, что они не соответствуют каким-то моим параметрам, — иронично слышать это от него, — но монархия у меня с самого начала вызвала какое-то отторжение, поэтому приходилось самому рассматривать иные варианты.       Да и я в принципе старался не попадаться ему лишний раз на глаза из-за страха избиения, а вместе с ним и нежелания слушать рассказы, каким я должен быть. Я уже наслушался всего этого за те девять лет, и теперь лишь стараюсь забыть. Забыть слова бездушного зверя, что все это время отравлял жизни нам с Мартином и миллионам других людей. А заодно и понять, как загладить его вину и избавиться от этого тяжелого бремени.       Я даже не понимал, дадут ли мне вообще править. Дадут ли вернуться на свои территории и не убьют ли раньше из банальной ненависти. Хотя… всё это решится несколькими годами позже.       8.07.1949       Буквально два дня назад Ричард отдал меня Изабелле . Наверное, не стоит этому вообще удивляться. Хоть и я уж понадеялся даже до каких-то шестнадцати лет у него протянуть… Но, видимо, слишком многого хотел. Под себя воспитывать он явно не горел желанием, да и времени особо не было. Хотя, даже как-то страшно представлять, каким бы я вырос после такого воспитания…       28.07.1949       Изабелла за эти три недели, кажется, дала мне любви больше, чем Ричард за четыре года. Это даже в голове с трудом укладывается. Кажется, только сейчас я вновь начал понимать, что такое теплота и ласка. Но они были и спасительным глотком воздуха, и смертельным ядом одновременно, ибо из раза в раз невольно напоминали мне о матери. Всё в принципе было хорошо, если бы не одно маленькое «но»…       В то утро я просто спускался на кухню со второго этажа. Хотел просто поговорить с ней, если бы она была не против, но неожиданно услышал ещё один, отдаленно знакомый голос, после уже даже вслушавшись в диалог и довольно быстро поняв, что речь зашла обо мне. Как же я вовремя пришел, однако. А потом и вовсе всё же зашел на кухню, хоть и задерживаться надолго там не собирался. Тем не менее, не могу не отметить, что это был один из редких случаев, когда я вообще мог видеть и слышать Алекса. Однако по-быстрому уйти не удалось, и меня ещё и пригласили за стол, а там и почти сразу сказали, что я уже через пару дней буду жить у него. Сразу стало как-то неприятно и тревожно. Я ведь только-только более-менее привык к Изабелле, как теперь придется привыкать к Алексу. Хоть и непонятно было, зачем я ему вообще. Своих забот нет, что ли?       — А если я не хочу? — не понимаю даже, откуда у меня взялось столько смелости задать этот вопрос.       — А тебя кто-то спрашивает?       — Но… — слова застревают комом в горле с желанием высказать всё, что думаю. Я в целом не любитель частой смены обстановки, а тут такое… Хотя действительно, кого это интересует?       Изабелла же утверждала, что Алекс сможет всерьез заняться мной, в отличие от них с Ричардом. Не то чтобы это напрягало, но… Будущее хоть и было всё ещё покрыто мраком, но уже было не так страшно, что ли. Хоть и я всё равно теперь не надеялся, что задержусь у Алекса надолго. Нет смысла в таких надеждах, когда буквально за месяц несколько раз перешел из рук в руки.       28.08.1949       С Алексом отношения как-то не задались, если уж говорить прямо. Сразу вспоминаю то время, когда отец был жив. Примерно столько же упреков в мой адрес буквально ни за что. Не хочу с ним вообще контактировать. Да и теперь у меня появилась ещё и старшая сестра — Харука . Мы вроде ладим, а вроде и нет… Непонятно. ***      10.11.1952       Довольно интересно перечитывать старые записи несколько лет спустя и сравнивать прошлое с настоящим.       Отношения с Алексом у нас действительно поначалу не задались… Любое мое проявление «наивности» буквально презиралось, как и попытки возмущаться по этому поводу. Я тогда действительно чуть вновь не закрылся в себе. Но очевидно, что переезд к нему — лучшее, что со мной случалось. Изабелла не соврала, сказав, что он будет уделять больше внимания мне и моему воспитанию. Не то чтобы я получил много любви, но понимание, как вообще выжить в этом мире и прийти к власти — безусловно. А вместе с этим и финансовую помощь для восстановления своих территорий. Алекс не без своих тараканов в голове, что очень хорошо видно и даже не удивительно, но, тем не менее, я не могу особо жаловаться на него. Хоть и многие его поступки мне всё же не совсем понятны. Одни только японские бомбардировки в сорок пятом чего стоят… Принес демократию, так принес. Но при этом, оказывается, это была вынужденная мера. Хоть и чтобы он там не говорил, для меня это бесчеловечно, если учесть то, сколько мирных жителей тогда погибло. Я даже пытался спорить с ним на эту тему, но это было максимально бесполезно.       Единственное, наверное, что меня действительно в нем напрягает, так это какое-то характерное сходство с моим отцом, хоть и оно не слишком заметно. Часто он попросту не готов принять иную точку зрения, считая, что прав только он. И в такие моменты он очень похож на упертого барана. Правда. Он не переносит всех, кто встал у него на пути, порой буквально растаптывая их в грязь. Но прогинаться под него… Боже, это, наверное, ещё хуже.       Лишь несколько месяцев спустя после жизни с ним я узнал, что они с Ричардом даже умудрились поссориться из-за меня. Меня, видите ли, неправильно воспитают. А меня вообще когда-то воспитывали так, как правильно? И правильно не только по меркам самого Ричарда, а опираясь на хотя бы какие-то гуманные нормы. Кто-то возможно сказал бы, что меня итак вполне себе нормально воспитывали, не узнав, чей я сын. А так, конечно же, неправильно, и я тоже виноват.       Непонятно, правда, в чем. В том, что я его сын? Но я не выбирал, в какой семье рождаться. В чем я виноват, что сейчас пытаюсь понять себя и свои чувства и угодить другим, лишь бы мои люди начали постепенно возвращаться к истинной, нормальной жизни, которую они за пол века благополучно забыли? Мне на них не плевать. Не плевать на то, что они хотят. Но в такие моменты я просто хочу также потерять себя, забыть о том, кто я вообще.       Хотя, не могу также не отметить, что мне ещё по факту повезло, раз все эти унижения Алекса были лишь поначалу и меня даже за человека считали, в отличие от Мэттью , которого он всю жизнь презирает. Вообще, мы с Мэттью довольно быстро нашли общий язык, и с ним порой даже легче завести диалог, чем с Алексом. Да и характерами мы схожи, так что, быть может, даже не удивительно, что Алекс первое время презирал и меня.       И если с Алексом в итоге у меня отношения сложились очень даже неплохо, то вот с Харукой — нет. Не могу её даже назвать своей сестрой, если честно. Даже не совсем понятно, почему мы не ладим… Тогда, три года назад, она все ещё пыталась принять смерть матери, и ей было банально не до меня. А сейчас даже просто выстроить диалог кажется довольно тяжким. Хотя, кто знает, быть может, не смотря на это, мы будем хорошими союзниками в дальнейшем... ***       29.09.1955       Сейчас всё даже как-то стабильно стало, что ли… Репарации всем, кому надо, выплачиваются, хоть и из-за этого приходится ещё больше вкалывать, ну да ладно. Было бы легче, если бы их и Мартин выплачивал, но я до сих пор не до конца понимаю, почему он этого не делает. Хотя, там мог и Союз постараться… у него сейчас уж больно сильно антисемитские замашки обострились после ухудшения отношений с Азриэлем . А Мартин с ним даже дипломатические отношения не устанавливал… мне страшно от той мысли, что он может пойти по стопам нашего отца. Что тогда о нас другие говорить будут? Ладно бы речь шла только о нашей репутации, но речь идет и о миллионах немцев. Да и ладно Азриэль, а с остальными что? Почему вопросом репараций должен заниматься по факту только я?       Наверное, была бы возможность, на переговорах с Союзом можно было бы хоть намекнуть, что неплохо бы нам с Мартином выплаты как-то разделить… Но нет, не в этот раз. Хотя, сейчас и не время для таких вопросов. Непонятно только, правда, как при таких ещё холодных и даже напряженных отношениях Павел спокойно предлагает жениться на одной из его дочерей для скрепления дипломатических отношений... С каких это пор он стал так легко распоряжаться их судьбами? Он действительно думает, что я соглашусь на подобное?