Глава 3. Carpe diem

      Carpe diem. Лови момент. Рвите розы, пока не поздно. Звучит красиво, не правда ли? Только абсолютно бессмысленно. Вернее, я так думал, будучи юным и незрелым. Сейчас же, гонимый доселе неизведанным чувством, летящей походкой, немного вприпрыжку даже, мчусь сломя голову на встречу с той чудаковатой девчонкой и посмеиваюсь над собой. Как я глуп, совершенно не знаю жизни! Ах, да... Я же всего лишь СУЩЕСТВУЮ...       Но отчего я так спешу туда? Так уж сильно сдался мне тот сюртук? Заради него ли несусь без оглядки по малолюдным улочкам, преследуемый недоуменными взорами случайных прохожих? О несчастные, не понять вам моего ликования, не постичь, хоть отбейте свои бедовые головы, того чувства, что затопило сутемь мою непроглядную и вечную, пролило свет на тоскливое прозябание, томление в соку моих собственных унылых надежд. Меня тянет к той девушке, как к человеку. И пусть я не знаю её имени, пусть, но я знаю - она другая, не похожая ни на кого, с кем имел я честь общаться ранее. Она... настоящая.       Как же?       Первое впечатление, которое она на меня произвела - крайне мощное и, признаю, крайне неоднозначное. Эти слова, мысли, движения, проникнутые безыскуственной, неподдельной грациозностью - откровенно говоря, всё это запечатлелось в моей памяти, и, наверное, надолго. Этот образ не хотел отпускать меня целую ночь. Воспалённый разум то распылял, то воссоздавал его из пепла, закалял, подобно стали, и чеканил, подобно монете, а образ ускользал, извивался, отбивая чечётку в унисон с мерным стуком сердца, в конечном счёте обезобразившись и превратившись в ничто. Представь: он забылся. Я вобрал в себя весь экстракт, оставив пустую оболочку - неясный силуэт на задворках разума. Как с сигаретами. Это своего рода насилие.       Вернись, моя душа!       Это довольно специфическое наслаждение... Это тяжело объяснить, рассказать, ибо какие слова только не используешь в попытках подобрать что-то наиболее подходящее, получается одинаково косно. Проще говоря - это такая игра. Рассудок играет с воспоминанием, добавляет новых оттенков, пряностей, и выдаёт полученный результат за действительность. Предупреждение: рассудок играет нечестно. Эта затаившаяся маниакальная страсть, жаждущая довести всё до совершенства, всегда пересиливает. Право слово, я схожу с ума.       Гори, моя душа!       Как насчёт захватывающих теорий? В формате "а что, если...". Кхм. Попробуем...       А что, если той девушки на самом деле не существует и никогда не существовало?       Да. Да, да, да, она - моё порождение, мой бред, мои грёзы. Я придумал её от скуки, пока курился опиум. Я выдумал её сам, может непроизвольно, но теперь хоть стой, хоть падай. Она, или если быть точнее, её образ - последнее, что у меня есть. Мне больше нечего терять... Кроме неё. Может быть, это наконец-таки шанс? Шанс стать живым? Или как раз наоборот - обрести долгожданный, истинный покой? Понеже жизнь - это вечное движение, стимул, неутолимая жажда чего-то, нескончаемый поиск и в результате полнейшее разочарование. Только не это...       Carpe diem, мелкий паршивец!       Она стоит у стены булочной и курит тонкую сигарку с шоколадной отдушкой. На её точёные плечи накинут мой идеально выстиранный и выглаженный сюртук. Я остановился. На ней то же чёрное платье, прямо как вчера, в день нашей первой встречи, лёгкий диссонанс в её образ привносило отсутствие на руках перчаток, но это только выиграло. Не передать, что я испытывал при созерцании того, как её аристократически длинные костлявые пальцы томно подносят к бескровным губам гильотинку. Лицо, сокрытое за сизоватой дымкой, как за лёгкой вуалью, змеящейся и постепенно вплетающейся в её волнистые, вероятно от природы, волосы, выражало полнейшее удовлетворение, мечтательную оторванность, самозабвение. Так хочется, чтобы это мгновение остановилось. Чтобы это стало единственной радостью в моей жизни, к чёрту, я уже употребляю это слово. Кажется, всё только-только начинается. Нужно свыкнуться с новыми ощущениями. Будто в глаза внезапно ударил яркий свет, а до этого я пребывал в тёмном и сыром подвале, не видя ничего. Жгучий, нестерпимый свет, резкое прозрение, к которому я был не готов, но который принимаю, как высший дар.       Новая эпоха.       Возрождение.       Ни с места!       Нет души - нет жизни.       Нет жизни - нет души.       Уроборос. Замкнутый круг.       Она всё ещё стоит у стены булочной и курит тонкую сигарку с шоколадной отдушкой. Она во всю даёт мне восхититься собой, я не хочу сокращать расстояния. Внезапно она тушит недокурок о стену, и её взор направлен на меня.       Почему? Почему она так смотрит на меня?       Остановите насилие! — Ба, кто же это передо мной? Да это же сам его почтение Марк Полуянович, вечная боль моей души!       Я выпал из ступора. Она снова в своём репертуаре - подталкивает меня к ощущению, что я нахожусь не в своей тарелке. Слишком много ощущений. — Так и будешь стоять до скончания веков? - злорадствует, точно злорадствует. — А что мне ещё остаётся? - лениво реагирую на выпад. — Чарльстон плясать?       Девица кокетливо склонила голову. — Пожалуй, это лишнее... Давай ближе к делу. Меня зовут Сюзанна МакЛаффлин, и я с уверенностью хочу заявить, что сюртук Вашего почтения Марка возвращается к нему в целости и сохранности, — и скидывает его с плеч, накидывая на мои, продрогшие от благоговения. Что я чувствую, когда вижу её? И что чувствует она, как выяснилось, Сюзанна, когда видит меня?       Сюзанна. Тающее на языке, ласкающее слух имя. Оно идёт ей... Вроде такое кроткое и невинное, а на деле дьявольское. Произносишь его, а оно веет разложением. Смертоносное чудо. Потрясающий парадокс.       Герцогиня Абсурд.       Леди Эксцесс.

***

      Перенесёмся на некоторое время спустя. День всё тот же, разве что слегка сменился антураж. Действующие лица также остались прежними: твой покорный слуга и Сюзанна. Мы находимся в заброшенном саду, под старым, высохшим от корней до кончиков ветвей деревом. Сюзанна маячит около него, десницу свою положив на испещрённую шелушащимися трещинами кору. — Когда-то это была вишня... — произносит она. — Когда-то очень и очень давно, даже я не застала тех времён. Вероятно, она цвела, и цвела красиво, а может ещё давала плоды...       Сюзанна тряхнула копной волос, и те падают ей на лицо. Я хмыкнул. Но промолчал. — Теперь-то не важно, чем оно было, — продолжает она. — Перед лицом смерти всё теряет свой смысл. Разве что жизнь. Она - единственная, начинающая обретать смысл именно незадолго до смерти.       Я дёргаю плечом и поправляю сюртук. — Тогда мне не помешало бы разок умереть.       Изрёк и улыбнулся. Как всегда навесил на лицо свою фирменную улыбочку. Горькую, саркастичную и самоуничижительную, с явной ноткой обречённости. Кажется, для этого есть какой-то особый термин... Сардоническая улыбка... Улыбка жертвы.       Сюзанна плавно отнимает руку о дерева и делает неловкий шаг по направлению ко мне. — Не говори так... — непреклонно настиг меня сдавленный, выдушенный из самых глубин её грудной клетки полушёпот.       Несоизмеримая схватка между взорами. Пока держимся на равных. Ветер небрежно откидывает с личика Сюзанны волосы, а та элегантно закладывает пряди за ухо. С каждым разом её шаги делаются всё увереннее и увереннее. Она максимально сокращает расстояние, и уже стоит ко мне вплотную. Сам же не решаюсь тронуться с места, но опускаю взгляд. Мне и вправду очень тяжело смотреть в её глаза, видящие меня насквозь. Якобы видящие меня насквозь. Видит ли она, что во мне нет толком ничего?       Вдруг её рука легла на моё плечо.       Первое касание. Моё сердце бьётся быстрее обычного.       Я её чувствую. Она существует. Она не выдумка. И это внушает некую надежду.       Я беру руку Сюзанны в свою, нежно дотрагиваюсь к ней своими бледными дрожащими пальцами, стараясь прочесть каждую линию, вычерченную природой на её тёплой ладони. После я подношу её к своим губам и прикасаюсь ими к тыльной стороне. Вдыхаю аромат. Это странно, но ладонь девушки действительно пахнет чем-то приятным, едва уловимым, но неизвестным. Так и стою, вдыхая этот аромат, позабыв обо всём на свете. Что она со мной делает?       Сполна надышавшись, прижимаю эту руку к своей груди. Сердце нагоняет темп. — Чувствуешь это? То, как бьётся моё сердце? Знаешь, это очень странно. Оно работает на протяжении всей жизни. А когда оно останавливается, прекращается и жизнь. А ведь никто не знает, когда оно может остановиться. Теоретически, это может случиться в любой момент... Ты хоть осознаёшь, что у тебя сейчас под ладонью вся моя жизнь?       В глазах Сюзанны вспыхнул огонёк.       Ну же. Сделай это! Выцарапай моё сердце! Довольно этих скверных игр! Вбей мне свои когти прямёхонько в глотку, пропусти по рукам струи алой крови!..       При всём своём желании... Я не выскажу своих желаний. — Без причин оно не остановится... — говорит Сюзанна. — Но стоит кому-то помочь в этом... Как твой страх воплотит...       Не жизнь моя под ладонью. Я весь, весь факт моего существования - на ладони. — Страх? Ах, если бы это был страх... Это больше схоже на упование... Я боюсь того, на что надеюсь. Это отдаляет от меня всё, что можно отдалить.       Сюзанна молча уставилась на мою грудь. Самое невыносимое - я не знаю, что она чувствует по отношению ко мне, и на что она способна. Я не знаю о ней ничуть. А уже так ей доверился...       Юрод.       Болван.       Ничтожество.       Её рука выскальзывает из моей. Девушка резко отстраняется. — Ты не ничтожество, — её слова.       Я разве начал проговаривать мысли вслух? — Твоё сердце не может быть единственной причиной того, что ты жив, — её слова.       Меня это не трогает.       Наверное, у меня нет души. — Это невозможно, — вновь слова Сюзанны. — Ты читаешь мои мысли? — не утерпел я.       Сюзанна не ответила.       Однако, забавно. Я - заложник скоропалительных суждений. Она - заводная кукла. Нечто, несовместимое с жизнью. Травма на мироздании. Злая шутка провидения, насмешка судьбы, или самая обыденная дурацкая ошибка.       Пульс стучит настолько быстро, что я не могу его ощутить. Он создаёт неприятный гул в ушах, и земля словно уходит из под ног. От каждого моего вдоха по хребту проходит толпа мурашек, руки и коленки дрожат. Я закусил губу. Мерзкая привычка родом из детства; почти постоянно терзаю её, в особенности когда нервничаю. Поэтому мои губы всегда сухие и трескаются, а иногда на них и вовсе выступают мелкие, еле заметные капельки крови. Вкус крови внушает особенное спокойствие. Что-то на уровне первобытных инстинктов. Повадки хищника. Ну или мазохиста. — Марк...       В этом мире есть всего одна вещь, способная самым безжалостным образом вырвать меня из любых размышлений - ЕЁ голос. Она любит повторять моё имя, доводя этим до безумства. Я не настолько люблю это имя, насколько любит его ОНА, своим до чёртиков великолепным голосом облекая в звучащую плоть сие нелепое, мало что значащее слово. Но какие формы оно обретает, вылетая из ЕЁ рта! Прямо таки нездоровые. В животе возникло тянущая, пьянящая, сладостная боль. Я закрываю глаза и покачиваюсь в такт малейшим движениям воздуха. Пальцы Сюзанны касаются щеки, и там моментально ощутился жгучий прилив чего-то. Я существую, но хочется надеяться, что это всего лишь сон. Сон больного меня.       Прыжок веры в чужую жизнь за неимением собственной. Несуразная попытка оправдать существование. Игра, зашедшая слишком далеко. Выверт сознания. Помешательство.       Прости меня.       Спектакль завершает удаляющийся сухой и дерзкий стук каблуков о каменную дорогу.       Amici, diem perdidi.