Часть 1

Мерзкий дождь не прекращался. Он лил, не переставая, уже несколько дней; может, поэтому голова болела так сильно? Всё тело было напряженно — уколи неосторожным словом, лопнет и сдуется, как воздушный шарик. Таблетки больше не помогали, и эмоции — так сильно пугающие — готовы были вырваться наружу и разнести здесь всё. Была ночь, фонари едва освещали немноголюдные улицы — идеальное время для них. Так меньший шанс попасться проклятым Псам. Дай Бог! «Отряд Особого Назначения» занимался отловом таких, как они: проклятых, способных, иных; и затем избавлялся от бракованных, не вписывающихся в выстроенную систему. Дойти бы быстрей. Кеды промокли насквозь, и пальцы начало сводить судорогой. Давид спрятал руки в карманах джинсовки и бросил короткий взгляд на Старшего — рослого парня лет двадцати. Это не он приходил сегодня утром, и не он должен был забирать его. От этого становилось страшно вдвойне. «Планы поменялись» казалось слабой отговоркой. Давид всё ещё не доверял им. Эти сладкие речи стойко напоминали о Псах. Если он заметит что-то не то, тут же даст дёру и спрячется так, что никто не найдёт, даже Первый со своей шайкой. Боже милостивый, дай сил пережить всё это. Правая рука невольно потянулась к груди и судорожно сжала серебряный крестик, болтавшийся на цепочке. Тот потеплел, и губы спешно зашептали молитву, как когда-то учила бабушка. Старший резко обернулся, нахмурив чёрные брови. Услышал? — Что там у тебя? Чем-то парень продолжал настораживать — наверно тем, что даже не представился, а весь выстроенный им неприступный образ до боли напоминал взрослых. Да и вера Первому на слово часто заканчивалась розыгрышами, только для него казавшиеся смешными. Но как бы сильно не хотелось, показать всё же пришлось. Его неприятный тёмный взгляд опустился на крестик, жадно ловящий свет фонарей. Старший приподнял бровь — нашёл что-то смешное? — Понятно, — коротко и лаконично. Можно поспорить его клеймо — абсолютное безразличие. Они остановились около забора из металлической сетки — он весьпорос пожелтевшим плющом и неплохо скрывал от чужих глаз заброшенную хрущевку с разбитыми и заколоченными тут и там окнами. Нормальные люди в таких не живут. Вот только они и не были нормальными людьми. Старший резво подошёл и отогнул сетку ближе к краю. Он махнул рукой, как бы говоря следовать за собой, и протиснулся сквозь дыру. Давид нахмурился, заметив острые края, и осторожно провел по своему старому ветхому рюкзаку рукой, но, ещё раз взглянув на раздражённого парня, всё же двинулся вперёд. Тряск! О нет! Как чувствовал! Рука, дрожа, ощупала рюкзак, бок его был разорван — зацепился карманом и разошёлся по шву. Давид попытался вдохнуть-выдохнуть, но получалось рвано, и горло сковал кашель. Легкий ветер прошёлся по округе, резко стало жарко и душно. Плохо. Плохо, чёрт побери! Просто рюкзак, это просто рюкзак! Успокойся! Надо успокоиться. Таблетки! Пальцы сами нащупали острый угол упаковки, призывно выпирающий, будто маяком, указывающий путь к спасению. Но нет. Нельзя. Осадил он самого себя, взывая к разуму. За последнюю неделю и так превысил дозу вдвое. — Ты чего? Заметил всё-таки… Старший пытливо, как горячо «любимый» психиатр, осмотрел его с ног до головы. Взгляд был ледяным, как стылое зимнее утро, и въедливо пробирался под кожу, до самых костей. Но Давид стоически выдержал, сделал вид, что ничего не случилось, что всё в порядке. — Ничего, всё хорошо. Пойдём уже? Парень промолчал и лишь кивнул, двинувшись вперёд. Оставалось надеяться, он ничего не понял. Путь лежал через игровую площадку: покосившиеся турники, колёса и оставленные бутылки не внушали радости — всё здесь казалось заброшенным. Земля под ногами неприятно хлюпала и в мыслях представилась зыбучими песками — одно неосторожное движение и затянет навечно. — Напомни ещё раз, как там тебя зовут? Хотелось огрызнуться, но на деле сейчас было не до этого. Они всё ближе подходили к главному ходу, и, может это было лишь происками измотанного разума, но он готов поклясться, что слышал приглушённые голоса. — Давид. Давид Солнцев. — Необычное имя. — Моя мать была слишком набожной. В ответ Старший лишь хмыкнул и покачал головой. Подойдя к двери, он постучал два раза. За ней тут же раздались шаги. Не успели они и слова сказать как она распахнулась. На пороге стояла девчонка лет 16. — Эля, — зло произнёс провожптый имя девушки, но чувствовалось, что это всё напускное и будто для галочки, — мы же с тобой учили позывные. — Ой, я забыла — и она рассмеялась так радостно, будто жила не в полуразрушенной пятиэтажке. Затем она перевела взгляд на него и за мгновение стала серьёзной — Вот ты и пришёл, Дэв. Игра началась, назад дороги нет. — Извините, мы знакомы? Он никогда её раньше не видел. Она потупила взор и отошла к стене, пропуская их внутрь. Здесь было получше чем снаружи. Хоть и темно, но спрятаться от дождя и ветра можно. Видно, что они зашли в обжитую площадь. Пыль была сметена, у стен стояла поломанная мебель. — Не обращай внимание. Мира всегда такая. Позже привыкнешь. Если останусь — добавил про себя. Они проходили один лестничный пролёт за другим. Направо и налево находились комнаты. Некоторые двери были открыты и можно было увидеть брошенную хозяевами мебель и вещи. Непрошенные мурашки прошли по коже. Он будто попал в ужастик, где глупые подростки забрались в заброшенную психлечебницу и скоро их один за одним убьют призраки больных. Старший шёл не оборачиваясь. После блужданий он наконец остановился у одной из дверей с номером 33. Затем он пристально посмотрел на Давида. Тот напрягся в ответ смотря прямо в глаза с вопросом 'что не так'. Покачав головой, тот больше не раздумывая зашёл внутрь, а Давид вслед за ним. Они оказались во тьме коридора. Света не было, да и если был, любой огонёк в окне мог сдать их место нахождения. Стоило тяжёлой двери захлопнуться как к ним навстречу вышли люди. Всего их было пятеро — две девчонки и трое парней. Старший погнал их в зал. Все они с жадным любопытством осматривали его, как какого-то уродца в цирке. Давид старался не смотреть на них и непроизвольно спрятался за старшего. — Так, шкеты. У нас новенький, — парень устало потёр глаза, — зовут Давидом Солнцевым. Позаботьтесь о нём и не докучайте лишний раз. Его способность связана с эмоциями. И пока никто не стал задавать ему вопросов, он быстро дал указания: — Римма, покажи, расскажи ему всё. А я на Мойку. — Чего?! Почему я? Эй, Стива! Но он не обращая внимания на крики, благополучно свалил. Теперь несколько пар глаз хищно наблюдали за Давидом. Они не выглядели дружелюбно, скорее так будто хотели зажарить его в котле прямо сейчас и съесть. Он попятился. Но спасла его предположительно та самая Римма — рыжая девчонка около его возраста. -Так, поглазели, а теперь расходитесь. Нечего его пугать. Похоже ребята помладше испугались её крика, и тут же похватав сумки вышли из квартиры. Она страшно ухмыльнулась им вслед. — Никто меня не пугал, — не смог смолчать Давид, хоть и чувствовал как на кончиках пальцев собирался туман — первый признак страха. Римма окинула его скептичным взглядом, и отвернулась в другую сторону. Приглядевшись Давид с удивлением понял что там сидел человек. Вот только он был закутан во всё чёрное и если сильно не вглядываться, найти его ночью в темноте просто нереально. Глаза Давида потихоньку привыкали к мраку и он смог разглядеть его. Это был парень может быть старше его, лет 15. Тканевая маска скрывала пол лица, бейсболка, да даже перчатки. Это стиль такой? Или его способность? Он хмурил брови и смотрел волком из-под длинной чёлки. На него тот принципиально не обращал внимания. Он был явно не в настроении. — Кирилл, тебя это тоже касается. Парень недобро глянул и стянул маску на подбородок. — Я вам не мешаю. Похоже между ними были тёрки так как Римма тоже выглядела взвинченной. Она повысила голос. — Мешаешь. Он только хмыкнул в ответ и теперь обратился к Дэву, понизив голос. — Я тебе мешаю, новичок? Давид было в принципе наплевать. Внутренняя кухня его не интересовала, у кого с кем тёрки тоже. Он пожал плечами и помотав головой ответил: — Да нет. Незнакомец приподнял брови мол «вот, а я о чем» и взглянул на девушку самодовольно. — Можешь даже переспросить его, если не веришь. И как ни в чем не бывало вернулся к своему занятию — бесцельному пялянию в стену. Римма раздражённо вздохнула. — Пошли отсюда. Давиду не оставалось ничего, кроме как пойти за ней. Всё как обычно. Такого он ещё у Первого насмотрелся. Из-за постоянной слежки и погони все были навзводе и срывались друг на друге. Правильно ли это было? Кто знает. Но это помогало многим оставаться на плаву и не впасть в уныние. — Не обращай на него внимания, он всегда такой, — подала голос девушка, пока они поднимались на этаж выше. — Никого не слушает. — А его одежда… Это из-за способности? — Да, вроде того, — она покачала головой, задумавшись стоит рассказывать или нет. — Вот что. Если решишь остаться с нами, запомни мой добрый совет. Никогда не лезь к Ярцеву. Не стой ближе чем на полметра — его это нервирует, не пересекайся с ним без надобности и самое главное ни за что не прикасайся. Вау, это было неожиданно. Конечно, ни одна способность не отличалась особой полезность и приносила обладателю больше страданий и боли, чем радости. Взять хотя бы его самого — он научился подавлять эмоции, но не контролировать. Видимо способность этого парня не лучше. Давид мотнул головой, показав, что вроде благодарен за совет, и дальше они шли в тишине. Вскоре они дошли до самого верха — выше только крыша. Одна дверь была приоткрыта и оттуда раздавались несколько голосов, громко ссорившихся. Один из них показался ему знакомым. Кажется, он принадлежал его последнему провожатому. — Там Мойка, не обращай внимания, — шепнула ему на ухо Римма, и открыла соседнюю дверь. Они зашли в квартиру. Она мало чем отличалась от предыдущей. — Мойка? — спросил он с недоумением. Римма весело фыркнула. Впервые за долгое время она улыбнулась. — Так мы называем собрания старших, — она села на едва живой диван и призывно похлопала место рядом с собой. Давид послушался. — Изначально мы называли их головомойка, но потом Ник сократил до простого Мойка и как-то прижилось. Не дождавшись его реакции, девушка неловко похлопала себя по коленям и прокашлявшись, спросила: — Так что ты хотел бы узнать? О нас. Давид не знал чего ждать от неё. Можно ли верить каждому её слову? Но не решился спросить об этом напрямую и потому задал вопрос. — Какая у вас цель? Да, старшие мне говорили: «мы хотим спасти каждого, уберечь от Псов», но это и правда так? Неужели они настолько наивны, что верят в то что смогут обыграть Хлыстова? Улыбка сползла с лица Риммы. Она не ожидала от него такой серьёзности. Но иначе никак. Их детство давно кончилось. Всё из-за способностей. Всё из-за тупых Псов и их главаря. После небольшой паузы раздумий девушка взглянула на него другим взглядом. — Может ты в чём то и прав. Мы все здесь наивны. Но… Мы верим им. Ты не знаешь их, но они делают всё возможное чтобы защитить нас. Иногда даже во вред себе. Они больше не сражаются с правительством, не пытаются открыться общественности. Сейчас они хотят спасти хоть кого-нибудь. Дать нам шанс на будущее, — она внимательно посмотрела ему в глаза. — Ты им не веришь? — Верю, — странно, он хотел сказать совершенно другое. — Но знаю что всё это глупо. В куче нас быстрее выследят и убьют. — Наоборот. Вместе мы сила, — она прикоснулась к браслетам-фенечкам на своей тонкой руке. — Ага, если сами друг друга не поубиваем, — иронично протянул Дэв. — Ладно, закроем эту тему. Сколько вас здесь? Не так много как я убедился? — Все кто остались после последней облавы, — она понурила голову и сжала кулаки. — Нас было 29. Сейчас осталось 15. Клык, старший, умер накануне. Даже Лен не смог ему помочь. — Как они вас выследили? Она тяжело вздохнула, будто не хотела вспоминать. Её взгляд блуждал по комнате. — Они же Псы, — попыталась иронизировать Римма, но поняла, как жалко это выглядело. — Мы сами не знаем. Геля — наш лидер, Главная, ты скоро с ней встретишься — думает, что у них есть свои «способные». Но ведь это не возможно! — внезапно разозлилась она, повышая голос. — Они хотят убить каждого из нас! Они ненавидят нас! Но при этом сами пользуются этими силами? Это же…мерзко. Давид только мог догадываться об этом. С псами ему посчастливилось встретиться всего два раза. В первый они приехали к его семье, притворились Божьими служителями и убедили их в том, что он — истинное зло, что в самом его существовании таится смертный грех. Сбежать получилось только благодаря везению, не иначе. Во второй раз они напали на свору Первого в Шалаше. Он был взбешён не по-детски и клялся, что если ещё раз те попытаются напасть — он объявит им войну и не оставит шанса сбежать. Конечно, у Первого прятались парочка «способных», но все его ребята были «пустыми» и понятное дело он переживал о них. Тогда-то Первый и связался со Старшими. «Ничего личного, дорогуша» — приговаривал он, когда передавал его с рук на руки, как какого-то хомячка, что наскучил хозяину. Поэтому с Псами Дэв был знаком мало и, слава Богу, не представлял какие дела крутятся у них внутри организации. — Может они оставляют для себя «способных» только с полезными силами? Остальные для них просто мусор. — Может. Но мне это всё равно не нравится, — она взлохматила короткие волосы в попытке успокоиться. — Псы не говорят нам, что у них на уме, остаётся только гадать. Разговор зашёл куда-то не туда — о псах и их «хозяевах». Наверно, это было болезненной темой для каждого «способного», поэтому не было ничего удивительного в том, как Римма вышла из себя. Так или иначе, каждого из них пытались убить, разлучили с родными и лишили беззаботной счастливой жизни. Такой вырисовывалась политика Хлыстова — министра обороны страны. Хоть охота и велась тайно, ведь не дай Бог кто-то прознает о способных, его отряды спецбойцов не гнушались жёстких методов. С первых шагов было понятно, что он ненавидит всех у кого есть силы и любыми способами желает избавиться. Тогда как он допустил у себя «способных»? Или всё же это не они? — Что ещё хочешь узнать? Давид задумался. Вопросов было много, но он уверен не на все ему дадут ответ. — Чем вы здесь занимаетесь? Чего ждёте, если чем дольше сидите на месте, тем легче вас выловить? — Старшие мало посвящают нас в свои дела, хотя надо было бы, — в её голосе послышались недовольство. — Они ищут безопасное место. Где на нас не будет распространяться ни власть Псов, ни Хлыстова. И мы всё ждём, когда сможем отправиться туда. Сейчас ведём патрули, кого-то отправляют на прочёс местности или за припасами. Живём потихоньку, хоть и все как на иголках. Обещают скоро выдвигаться, пока что заметают следы. Спроси об этом у Главной, может тебе расскажут больше. Внезапно раздался громкий удар. Видимо кто-то с силой захлопнул дверь. Давид вздрогнул и тут же устыдился этого — туман с кончиков пальцев сполз на пол и стал виться у ног. Рука опять дёрнулась к таблеткам, но он с усилием убедил себя убрать её. Римма если и заметила, то не стала заострять на этом пристального внимания. Она приняла хлопок как знак и встала с дивана. — Так что, ты решил что-нибудь? Останешься у нас или нет? Мы никого не принуждаем, к слову. — Кажется, я хочу остаться, — он всё ещё был не уверен, но слова сами слетели с губ. Он устал быть один. Устал разговаривать сам с собой, завидовать прохожим и вспоминать о прошлом. Хотелось просто довериться кому-то. Давид тоже встал. Римма улыбнулась ему. — Мойка закончилась. Надо показать тебя Гели. Пойдём. Он согласно кивнул, и они опять вышли на лестничную площадку. Внизу эхом до сих пор раздавались недовольные голоса. Та самая дверь сейчас была плотно закрыта. Римма подошла к ней и сильно постучала. — Это Римма. Со мной новенький. Они вошли внутрь. В коридоре было темно как и везде, а вот в зале горела пара свеч, едва-едва освещая комнату. Окна были плотно зашторены, очевидно, чтобы никто не увидел выдающего их обитание света. В центре стоял стол, на котором лежали кучей бумаги, вокруг него несколько стульев. Здесь даже были шкафы, хоть и полупустые. Над столом устало склонилась девушка лет 25. Волосы скрывали её лицо, но и без этого во всей её позе читалась изнеможенность и сломленность. Услышав шаги, она резко обернулась. Это она приходила к нему утром, он запомнил её, но никогда бы не подумал, что именно она является лидером. Завидев его, её губы сложились в улыбку. — Здравствуй, Давид. Я тебя ждала. — Здрасте, — немного скомкано ответил он. Римма, утвердительно кивнув Ангелине, ушла. Главная приглашающе махнула рукой на стулья и сама села на один из них, проигнорировав место за столом. Дэв послушался её. — Так каково твоё решение? Хочешь остаться? Она внимательно смотрела ему в глаза, пытаясь что-то разглядеть. Наверно, ответ. — Скорее всего. Я всё ещё не уверен. Ангелина будто знала его ответ и понимающе покачала головой. — Это нормально. Ты нас не знаешь, не знаешь чего ждать. Я предлагаю тебе вот что, — девушка наклонилась ближе и понизила голос, — поживи с нами пару недель. Познакомься с ребятами, посмотри как что у нас работает. И реши для себя хочешь ты оставаться здесь или нет. — И вы отпустите меня? Вдруг я потом сдам вас? Её взгляд смягчился. — Мы знаем, что ты не сделаешь этого. Мы? Давид не стал задавать вопросов, но подумал, какие же здесь все странные. Он всё ещё сомневался, но дал слабину и утвердительно кивнул. — Хорошо. Её улыбка стала ярче, и она легко похлопала его по плечу. — Вот и отлично. Думаю, ты со всеми поладишь, — она собиралась встать, но внезапно вспомнила что-то ещё. — Кстати, насчёт твоей способности… У тебя ещё остались успокоительные? Я могу попросить кого-нибудь поискать их для тебя. Давид машинально прикоснулся к боковому карману. Подумав, он вытащил пачку и показал её Главной. Она бережно взяла их и поднесла к свече, чтобы разглядеть название. — Осталось на два-три раза, — проинформировал он, не отводя глаз от таблеток, и протянул руку, чтобы вернуть своё сокровище. — Тиоридазин. Хорошо, скажу завтра Марлену. Он «пустой» и может, не привлекая внимания, гулять по городу, — доверительно рассказала она и отдала коробочку обратно. Дэв ласково прижал её к груди и вернул в карман, не забыв застегнуть молнию. — Теперь можешь идти. Римма покажет тебе всё, она ждёт за дверью. Вскоре они опять спускались вниз. Римма не задавала вопросов: может подслушивала, а может всё и так было понятно. Она пыталась кратко рассказать ему о правилах сложившихся в доме. — Квартир, конечно, много, но мы предпочитаем жить по несколько человек. Так как то спокойней, да и в случае чего поможет быстрее сориентироваться. Да, все кроме Кирилла. — она закатила глаза. — Вы такие хорошие друзья, — подколол её Дэв. — Ой, не начинай, — она замахала руками. — Кто вообще захочет с ним дружить? Он же нелюдимый — это раз, постоянно язвит и грубить — это два, и к нему даже нельзя подойти — это три. Давид рассмеялся. Он уже понял, что между этими двумя царит атмосфера войны. Они пришли на второй этаж. — Так, смотри. У нас есть по три квартиры на 2, 3 и 4 этажах. Так что выбирай. Пока поживешь один, потому что у парней комнаты и так забиты. Давид не стал долго думать и ткнул в дверь напротив. — Как насчёт этой? Римма скептично окинула его взглядом. — А ты я вижу не паришься. — и толкнула его в спину — Свободная, видишь, заходи. Ручка неприятно скрипнула и дверь отворилась. Римма забежал вперёд него и осмотрел комнату. — Мда, пустовата. Надо Стиву попросить матрас притащить или диван какой. — Да не надо. Я могу и на полу поспать, — он и забыл когда спал по-человески. — Нет, нет, даже слушать не хочу. Я пошла за парнями, а ты приберись пока — вон тряпки в ванной валяются, ещё не сгнили. Спустя час Давид уже лежал на матрасе и готовился ко сну. Он не мог поверить что всё так обернулось. Он шёл со стойким желанием сказать, что лучше останется один, но посмотрите где он сейчас. Впрочем, ему нравилось. Он скучал по людям и общению больше всего. Дэв тяжко вздохнул. Матрас был слишком мягким. В свете луны крестик на груди мягко светился. Он крепко сжал его в руке, нагревая, и поднёс к губам. Привычная молитва сорвалась с губ: «В руки Твои, Господи, предаю душу мою. Ты же меня благослови, Ты меня помилуй и даруй мне вечную жизнь. Аминь». И он крепко заснул.