Часть 1. Вечером

…Коннор яростно махнул рукой, отбросил подальше все мысли, сомнения и самоконтроль, шагнул вперёд и стал её целовать, настойчиво и жарко. Когда его губы коснулись её, он почувствовал, как тело будто бы прошило разрядом тока. Наконец-то всё было правильно и органично. Лин, справившись с секундным удивлением, ответила с не меньшей страстью. Все логичные мысли и возражения разбежались от соединения губ, и в голове взрывом полыхнула лишь одна связная мысль: «Так не целуют того, к кому ничего не испытывают». Коннор почувствовал, как её тёплые ладони легли на его предплечья, двинулись вверх, и едва не застонал, когда они чуть сжали напряжённые бицепсы. Он прижал её сильнее, позволяя ладошкам погладить плечи, скользнуть по шее, а пальцам — запутаться в волосах. Линдси ощущала, как сильные руки бережно поддерживают её, попутно изучая спину, от чего позвоночник словно плавился, выгибаясь от получаемого удовольствия. Коннор провёл пальцами по шее, задержав их на впадинке под ухом, отчего она шумно вздохнула, непроизвольно задрожав, коснулся ключицы и спустился ниже, заставляя Линдси тихо застонать и уткнуться носом в его шею, сдерживая рвущиеся с языка бессвязные просьбы. Коннор чуть напрягся, когда руки Линдси немного опустились, но она погладила его плечи и позволила проскользить ниже по спине, касаясь ремня на брюках. Он резко выдохнул, когда она провела пальцами над самым ремнём, застонал и подхватил под ягодицы, приподнимая и усаживая на край стола, а сам устроился между разведённых коленок. Лин издала странный, но определённо соглашающийся звук, и обхватила его бёдра ногами, чуть прогибая поясницу и обвивая руками его плечи. Коннор оторвался от её губ, проложил дорожку поцелуев по шее и занялся изучением ключицы, пока его непослушные от напряжения пальцы сражались с мелкими пуговицами на блузке Линдси. Справившись, он шумно выдохнул, оглядев восхитительную картину открывшихся груди и живота, подхватил руками под спину, давая ей ещё одну точку опоры, и осторожно, зубами, сдвинул чашечку бюстгальтера, тут же обхватывая губами сосок. Лин застонала громче, прикрыв рот ладонью, и выгнулась сильнее, предоставляя возможность делать всё, что ему заблагорассудится. Чувствуя, что ещё секунда — и он окончательно утратит чувство реальности, Коннор поднял голову и склонился снова к губам Линдси, хотя такой поцелуй опьянял ещё сильнее, чем любые ласки. Теперь настал черёд Линдси расстёгивать его рубашку, с чем она справилась гораздо быстрее. Даже пряжка ремня, обычно доставляющая немало хлопот, на этот раз беспрекословно расстегнулась, кажется, от простого прикосновения, и уже обжигающие ладони скользнули под одежду, поглаживая и посылая по телу миллионы мурашек. Но, как ни странно, именно это помогло ему немного прийти в себя и вспомнить, где они сейчас находятся. Коннор медленно, наслаждаясь, провёл ладонью по бедру и с сожалением оторвался от тёплых, ласковых губ. — Линдси… Подожди… Она с усилием открыла глаза, заставляя себя вернуться в реальность. Это было так волшебно, но с Коннором нужно быть готовой ко всему. — Лин, ещё один такой поцелуй, и я не смогу больше сдерживаться. Она едва могла воспринимать слова, сосредоточившись на его ладони, всё ещё лежащей на её бедре. — Так не сдерживайся, — Лин с трудом вспомнила, как произносить связные звуки. — Нет… Я не должен. Слова подействовали, как удар кнута. Она выпрямилась, насколько это было возможно в мужских объятиях, вскинула голову и максимально отстранилась. — Почему нет? Почему опять "нет"? Коннор, мы оба взрослые свободные люди и оба этого хотим. Так почему снова "нет"? В уголках её глаз вскипали горячие слёзы, пальцы дрожали, а голос на последней фразе всё же сорвался, но Линдси упрямо сжала подрагивающие губы и попыталась выпутаться из его объятий. Коннор заглянул в глаза Линдси, где плескались обида, разочарование и сильнейшая боль, но не было ни крупинки злости, и вдруг отчётливо понял одну простую, даже элементарную вещь. Если он сейчас же, вот прямо немедленно не объяснит Линдси словами через рот то, что происходит в его голове, почему он отказывается продолжать их ласки, и что именно и как он чувствует, то может забыть о любых отношениях с этой гордой, сильной, самолюбивой и такой любимой женщиной. Если он сейчас опять отступит без объяснений, почему-то считая, что она очередной раз прочтёт его мысли и придумает для себя удобоваримое оправдание, она уйдёт окончательно. Нет, она не станет искать поблажек, не постарается остаться другом, не согласится на роль обычной коллеги. Своим поцелуем, сумасшедшим и взаимным, и всеми последующими ласками они оба поставили на кон «всё или ничего». И Коннор был согласен только на «всё». «Ничего» в его жизни и так было слишком много. Он крепче сжал руки, не позволяя Линдси отстраниться, наверное, впервые в жизни столь бесцеремонно вторгаясь в личное пространство не желающего этого человека, и прошептал: — Да, Линдси. Да, да, да. Тысячу раз "да". Он помолчал несколько секунд, давая ей осознать сказанное, и продолжил, прижавшись своим лбом к её: — Ты даже не представляешь, насколько я хочу продолжить. Никого и никогда я не желал так сильно, как тебя. С самого первого дня нашего знакомства ты стала много для меня значить, и я надеюсь, что тоже не безразличен тебе. Ты мне очень дорога, и именно это не даёт мне сейчас пойти на поводу у инстинктов. — Почему?.. — шепнула Линдси, слушая любимый голос, как самую прекрасную музыку. — Лин, мне с тобой будет хорошо в любом случае, — Коннор, не сдержавшись, провёл по её скуле подушечкой большого пальца, и Линдси прикрыла глаза от наслаждения. — Но я не могу позволить, чтобы удовольствие получал только я один. Долг любого нормального мужчины — позаботиться о своей женщине. Я хочу, нет, мне просто необходимо, чтобы тебе тоже было хорошо. Но на столе в открытом конференц-зале это невозможно. Правда, милая? Линдси согласно хмыкнула, отводя глаза — Коннор смотрел на неё с таким чувством, что у неё снова, как от его ласк, бегали мурашки по позвоночнику. — Ну вот. Поэтому давай вернёмся к поцелуям тогда, когда останемся наедине и не на работе. Линдси кивнула, соглашаясь, и прижалась покрепче, пряча лицо на его груди и стараясь взять под контроль собственные эмоции. Её разрывало на части вырвавшимся на поверхность страстным желанием, но она была согласна, что не запирающийся изнутри конференц-зал в полном людей здании — не самое лучшее место для того, чтобы потерять голову. Линдси видела, что Коннору по-настоящему важно, чтобы их первый раз произошёл в подобающей обстановке, а не был быстрым перепихоном на работе, и это радовало. Для неё это значило, что он не только хочет её, но и испытывает более глубокие чувства. Сама же Линдси могла признаться хотя бы самой себе, что любит этого мужчину и хочет быть с ним не только в постели, но и в жизни. Коннор, прекрасно понимая её чувства и сам испытывая столь же жгучее нетерпение, несколько раз провёл раскрытыми ладонями по её спине, вызывая множество мурашек и заставляя запрокинуть голову. Он касался лица Линдси лёгкими, почти невесомыми поцелуями, но очень скоро резко и шумно выдохнул, крепче прижимая её к себе. — Что же ты со мной делаешь… — И что же? — шепнула Линдси, задыхаясь от нахлынувших ощущений. — Опьяняешь, — хрипло выговорил Коннор, перебирая её волосы — он просто физически не мог не прикасаться к любимой. Он глубоко вдохнул запах её волос и внезапно негромко хмыкнул: — Жаль, что Антон после совещания забрал все папки с документами… — Почему? — удивлённо поинтересовалась Лин, не в силах уловить логику этого высказывания. — Мне же надо хотя бы дойти до кабинета, там есть плащ. Документами можно было бы немного прикрыться… Они оба опустили взгляды чуть ниже пряжки ремня Коннора, где под брюками вырисовывалась внушительная выпуклость. Да, идти в таком виде по коридорам Управления, полным сотрудников, было бы неправильно… — Если хочешь, я могу принести твой плащ прямо сюда, — медленно проговорила Линдси, проводя пальцем по коже над пуговицей брюк и наблюдая, как непроизвольно сокращаются мышцы живота от её прикосновения. — Отличная идея, — выдохнул Коннор, старательно пытаясь отвлечься от ощущения тёплых пальцев на собственном животе. — Особенно, если ты захватишь ещё и свой, и мы заедем куда-нибудь поужинать, чтобы прийти в себя. — А ты уверен, что тебе не придётся ужинать в плаще? — хихикнула Линдси, обнимая Коннора. — Уверен, что придётся, — усмехнулся он и заправил прядь её волос за ухо. — Мне теперь постоянно придётся находиться рядом с тобой в плаще. — Неужели я так на тебя действую? — серьёзно спросила Лин. — Нет, милая, — тихо и проникновенно ответил он, снова целуя её, но уже не теряя головы. — Гораздо сильнее… Оторвавшись друг от друга, они молча стояли, прижавшись друг к другу, и приходили в себя. Потом Коннор приподнял её лицо и приблизил своё, глядя в глаза с очень близкого расстояния, почти касаясь губами губ. Линдси и не думала отстраняться, молча изучая чуть вздрагивающее собственное отражение в глазах и глубоко вдыхая его запах. — А что, если немного модернизировать твоё приглашение на ужин? — тихо спросила Лин, отводя взгляд и делая вид, что поправляет воротник на рубашке Коннора. — В каком смысле? — Мы можем заехать в кафе и взять еды на вынос, а поесть там, где тебе не нужно будет прятаться под плащом, — чуть смутилась она. — Линдси, я не хочу тебя торопить, — серьёзно произнёс Коннор. — Ты не должна… — Коннор, — выдохнула она, заливаясь краской, — если бы ты знал, сколько раз я мечтала пригласить тебя… на завтрак. Так что, кто кого торопит, это ещё большой вопрос. — Тогда сделаем так, — Коннор достал из кармана ключ от кабинета, вложил его в ладонь Линдси и поцеловал по очереди её пальцы, медленно зажимая их. — Ты приносишь наши плащи, и мы наконец-то едем ужинать. А потом я покажу тебе, какие умею готовить горячие бутерброды. На завтрак!