Часть 2

Синан. Солнце палит нещадно, заливая все вокруг ярким светом, от которого режет глаза. А еще жарко… Очень жарко! Хочется спрятаться в тени, хотя знаю, что это не поможет. Хочется… Хочется чего-то, сам не знаю чего. — Мороженое! Смотри, Синан! — Синем отпускает мою руку и бежит к уличному ларьку с огромным нарисованным пломбиром. — Да! Вот от чего не откажусь! Мороженое! — сказал и сразу понял, что хотел именно мороженого. — Я буду клубничное! — Синем радуется, как ребенок, — а ты какое? — Тогда я тоже буду клубничное. Никогда раньше не любил клубничное мороженое, мое любимое — шоколадное или ванильное… Но сейчас мне кажется, что клубничное — самое вкусное на свете. Почему я раньше этого не понимал? Синем кружится по улице, а я смотрю на нее и меня переполняет ощущение полного безоблачного и беспредельного счастья. Оно такое же яркое, как сегодняшний день, такое же горячее, как солнце, оно жжет меня, но не снаружи, а изнутри, заполняя все внутренности пламенем. Счастье такое сильное, что на мгновение становится страшно — а вдруг все это нереально, вдруг я просто придумал… Может быть, все это — сон? Я проснусь и все закончится. Но нет! Нет! Синем подбегает и тянет меня за руку, смеясь. Озорно блестит глазами и кончиком языка слизывает сладкую розовую шапку на стаканчике клубничного мороженого. Держась за руки, идем гулять по городу. — А что если нам залезть на крышу? — спрашивает Синем, — туда… — махнув рукой, указывает на крышу дома рядом с башней. — Откуда такая безумная идея? На крышу? Ты хочешь быть ближе к солнцу? — Я хочу быть ближе к небу! Мне так хорошо сейчас, что хочется летать… Безумная, сумасшедшая девчонка! Но я готов. Готов есть клубничное мороженое, лезть на крышу, даже прыгнуть с нее, если потребуется, готов на любые безумства ради одной только счастливой улыбкой этой девушки. Синем застыла, я проследил ее взгляд и увидел продавца шариков. Мужчина держал в руке веревочки, а куча разноцветных шариков парила над ним, колыхаясь на ветру и стремясь ввысь. — Посмотри, Синан, они хотят вырваться на свободу и улететь к солнцу, но не могут! — сказала она, указывая глазами на шарики. — Я отпущу их в небо! Покупаю всю огромную связку шариков у продавца и тут же на глазах у удивленной толпы отпускаю их все, они разлетаются по ветру в разные стороны. Небо наполняется яркими горошинами, которые постепенно удаляются и превращаются в точки, а затем и вовсе исчезают из вида. Но один шарик я оставил в руке. Красный. Протягиваю его Синем и говорю очень серьезно, без тени улыбки на лице: — Этот я оставлю. Не могу отпустить… Так же, как никогда не отпущу тебя… — А если он оторвется и улетит к остальным? — она указывает на небо. — Шарик может улететь или лопнуть, но моя любовь всегда будет с тобой. — Не говори так! Мне становится страшно! Я боюсь… — Чего? — удивляюсь я. — Я боюсь испытывать счастье… Боюсь, что оно может внезапно кончится, улететь как этот красный шарик и тогда я умру от боли. А если что-то случится? — Даже если что-то случится, я всегда буду рядом с тобой. Не бойся.

***

Синем. Что может быть лучше, чем взаимная любовь? Разве есть в этой жизни что-то сильнее и мощнее? Но не каждому дано испытать это чувство. Не каждый способен любить так сильно, что готов умереть за любимого и не каждому дано испытать счастье взаимности. Один любит сильнее, а другой лишь позволяет себя любить. Мне повезло. Я люблю человека, который так же сильно любит меня. Я чувствую это в его взгляде, движениях, прикосновениях и я вижу это по его поступкам. Что отличает мужчину и женщину? Что отличает нас в любви? Ничего. Ничего, кроме тонкой линии между способностью чувствовать и способностью совершать поступки. Я вижу, что Синан способен улыбаясь есть клубничное мороженое, которое не переносит, способен лезть на крышу и уверена, что он может даже прыгнуть с нее, если это понадобится… Нет! Если с ним что-то случится, я не смогу жить дальше, ведь когда его не будет, я не смогу дышать. Что лучше? Испытать всю силу любви и потерять ее, испытав при этом всю силу невыносимой боли или не почувствовать ее вовсе? От его нежных прикосновений что-то сладко ноет во всем теле. От его терпкого мужского запаха с ноткой воздушного парфюма кружится голова. От поцелуев, иногда невесомо-нежных, а иногда порывисто-страстных, слабеют и дрожат ноги. Хочется не прижаться к его телу, нет — хочется раствориться в нем, слиться в единое целое! Мне плевать, что у него нет ни гроша за душой, плевать на то, что он работает простым клерком в компании моего отца. Ненавижу эту компанию! Ненавижу весь этот бизнес! Пусть будет против весь мир — мне все равно! Отец никогда не даст согласия на нашу свадьбу, я знаю. Знаю! Подходим к его дому и я тяну его на крышу, чтобы посмотреть на Стамбул с высоты птичьего полета. Никогда раньше эта красота не казалась мне такой потрясающей и завораживающей! — Закрой глаза и вдохни этот воздух, послушай… И ты услышишь… — говорю я Синану. Смешной, он боится высоты, но ради меня залез сюда. — Синем! Синем, отойди от края! Слышишь! Ты упадешь! — Не упаду! Ты удержишь меня… Так ведь? Синан подходит вслед за мной к самому краю и опасливо заглядывает вниз. Я чувствую, как он дрожит и покрывается мурашками, но мужественно стоит рядом, чтобы не быть вдалеке от меня. Смеюсь. — Закрывай глаза! — настаиваю я. — Ну хорошо, — соглашается он. Только закрыв глаза можно почувствовать и услышать то, на что не обращаешь внимания, когда смотришь. Насладиться звуками города, криками птиц, движением воздуха… Почувствовать, как душа парит над всем этим великолепием под ногами. Синан стоит с закрытыми глазами и постепенно мышцы на его лице расслабляются, я вижу как рассеянная улыбка начинает блуждать по его губам. Так хочется дотронуться, коснуться его губ своими губами, вновь ощутить вкус клубничного мороженого… И я целую его легко, едва коснувшись. Синан открывает глаза, он больше не видит города где-то внизу, не видит вертолетов, пролетающих мимо. В его глазах отражаюсь я. Легкие, невесомые касания его пальцев вызывают дрожь во всем теле. Он едва касается меня, будто я хрустальная и могу разбиться, если сжать покрепче. От его нежности кружится голова, от желания темнеет в глазах и тянет низ живота. Возбуждение разливается во всем теле. — Это неправильно… Мы не должны, — шепчет Синан мне в ухо. — Мне все равно, — так же шепотом отвечаю я. Обнимаю его за шею и прижимаюсь всем телом. Трусь о него, чувствуя как твердеет его плоть. Провожу руками по его спине, ощущая как он тоже сжимает меня крепче. От близости пьянею и больше не могу себя контролировать. Пусть весь мир летит к черту! Хочу быть здесь и сейчас! Насладиться этим моментом, напиться допьяна чувствами и ощущениями. Сойти с ума от любви. Даже если знаю, что это будет только один раз… — Я попрошу твоей руки у отца, — нашептывает он, теребя застежку моей кофточки на спине, — мы поженимся… — Да! — отвечаю, хотя знаю, что этого никогда не будет. Потом! Не сейчас! Подумаю обо всем потом! Отец никогда не даст согласия на наш брак, я знаю это. У него другие планы на меня, но сейчас это неважно. Кровь вскипает в венах, а сердце бьется все сильнее. — Хочу быть твоей… Сейчас… — остановившись на мгновение и посмотрев ему в глаза тихо, но четко говорю, — ты попросишь моей руки у отца и мы поженимся. Обманываю. Не могу заставить себя сказать правду Синану. — Тогда давай подождем… Закрываю его рот поцелуем — страстным, горячим, неистовым. Он не должен знать, что у нас нет времени ждать, что у нас есть только этот день. Только сегодня. Синан больше не сдерживает себя и пылко отвечает поцелуем на поцелуй. Опускаемся на кровать. Он раздевает меня медленно, целуя каждый миллиметр тела, отчего вся кожа покрывается мурашками. Проходится кончиками пальцев по моей груди, едва касаясь и чуть прижимая соски. Мое нетерпение зашкаливает, я откидываюсь на подушку и сдавленный стон вырывается из груди. Сладкая нега охватывает все тело. Поцелуями Синан прокладывает дорожку по моему животу, и я ощущаю, как влажный шершавый язык щекочет пупок и продвигается дальше — ниже и ниже… Он разводит мои плотно сжатые ноги, и я подчиняюсь ему. И тут же начинаю задыхаться от прикосновения его губ к влажным от возбуждения складочкам. — Ах! — вскрикиваю от острого наслаждения и жара, прокатившегося волной по телу, когда он ласкает меня. Сладкое напряжение нарастает и доходит почти до пика, и в этот момент ощущаю его в себе. Он заполняет меня целиком. Вместе с физическим наслаждением появляется чувство наивысшего счастья, охватившего мою ликующую душу. Принадлежать человеку, которого безумно любишь — это лучшее, что может быть в жизни. Мы стали не каждый по отдельности, а одним целым, едиными душой и телом. Лучшее… Какое странное чувство — тяжесть его тела прижимает меня к постели, и в то же время я будто парю в облаках. Вопреки всем законам физики, чем больше любви я отдаю, тем больше моя любовь. Она заполняет каждую клеточку, бежит в моих венах. Сконцентрировавшись на ощущениях, полностью поглотившим меня, не сразу поняла, что Синан не двигается — замер. Пытаюсь сфокусировать взгляд, вглядываясь в его лицо, и понимаю, что он внимательно и серьезно смотрит на меня, а в глубине его янтарных глаз прячется теплая улыбка. — Я так счастлив, любимая. Счастлив, что ты стала моей… И это только начало! Вся наша жизнь будет так же прекрасна, как эта ночь. Его слова режут, как ножом. От отчаянья сердце кровоточит и сжимается до ломоты в груди. — Не говори ничего, — прошу я его, — просто люби меня. Сейчас! Он начинает двигаться медленно, не спеша, обжигая горячим дыханием мою шею и оставляя на ней влажные поцелуи, сжав мои руки в своих до боли. Я благодарна ему за эту маленькую боль. Она отвлекает от другой боли, гораздо более сильной — той, что в груди. Слезы текут по моим вискам и он ловит их губами, словно хочет выпить вместе с моей тоской. Тело живет своей жизнью — двигается, мечется, дрожит, выгибается, из груди рвутся протяжные стоны, которые я не в состоянии сдерживать, а из головы вновь улетучивается все, кроме одного. Дыхание одно на двоих, и два сердца бешено стучат в унисон, два тела сплелись в одно целое, неразделенное ничем в данный момент. Чувствую, как его толчки становятся все быстрее и пульсирую внутри, сжимая в себе, а по телу разносится безумный огонь яркого наслаждения, от которого кажется, что одномоментно сжимаются все мышцы в организме. Синан делает последний, самый глубокий толчок, и по его телу проскакивает судорога. Сжимает меня в объятиях так крепко, что дыхания не хватает. От полноты чувств и ощущений хочется кричать… Пусть даже если это будет всего один раз, мне хватит этого на всю оставшуюся жизнь. Уже утро, пора уходить, но мне не хочется. Я не спала всю ночь, Синан забылся сном на некоторое время, а я все смотрела на него, боясь прикоснуться, чтобы не разбудить. «Нам придется расстаться, любовь моя… Придется», — в голове стучит молоточком мысль, что больше никогда этого не будет. Синан приоткрывает глаза и смотрит на меня, улыбаясь. — Люблю тебя, — говорит тихо. — Люблю… — как эхо вторю ему. Он не знает, не догадывается… Но я знаю! Лучше испытать боль от любви, чем не испытать ее вовсе.