Тингол, что ты чувствовал, когда твоя дочь призналась в том, что любит смертного?

Что я чувствовал? Радость! Счастье! Моя дочь выбрала самого лучшего спутника! Поверили? Это была шутка. На самом деле, когда я увидел, что это косматое и немытое чудовище держит мою принцессу за руку, я хотел наброситься на него и убить! Я был зол, как сотня Морготов! Я обзывал его прихвостнем Моргота и послал его ко врагу не от великой радости. Гнев просто застил мой разум и мне стоило великих усилий не раскромсать его на месте, несмотря на клятву, данную дочери. И даже если бы сюда пришёл Финрод и все валар, чтобы убедить, что Берен — достойный человек, это не уменьшило бы моего желания сомкнуть руки на его шее и душить долго-долго. И даже если бы на нем было не только кольцо Финрода, а он весь был бы увешан эльфийскими украшениями, а на лбу красовалась бы печать Манвэ. Он посягнул на мою дочь! На мою красавицу и принцессу! Куда Лютиэн смотрела? Где она нашла это чудовище косматое? Разве мало было ей эльфов, вздыхающих по ней? Нет, она выбрала его! — тяжело вздыхает и осушает почти полный кубок вина, — Дальнейшие события доказали, что мое желание убить Берена были справедливы и надо было следовать зову сердца. Возможно, тогда Арда и Дориат, в частности, избежал бы многих проблем. Да и моя дочь осталась бы бессмертной.