Еще один ответ без указания вопроса

      Элу Тингол сидел на земле и прижимал свою дочь, из которой по капле уходило тепло жизни. Несколько охотников стояли возле его короля, а Маблунг с ещё несколькими возились с Кархаротом, хотя Тинголу было все равно. Его дочь — самое важное здесь и он не мог сейчас поверить, что она отправилась в чертоги вслед за своим немытым-нечесаным бродягой-возлюбленным. Для Тингола все лишилось красок, звуков, ароматов. Все лишилось смысла. Он время от времени смотрел на прекрасное лицо своей дочери и поглаживал ее волосы, щеки и шептал: «моя девочка, моя принцесса…»       Но тут подошёл Маблунг, сел перед ним на колено и протянул сверкавший, как звезда, камень. Тингол посмотрел на него и первое, что он вспомнил — это как в далекой древности любовался Древами. Да, ведь в этих камнях заключён их свет. И это нежное, ласковое сияние согрело душу и отогнала скорбь. Он протянул руку и потрогал пальцами камень, думая, что он, должно быть, тёплый. И вправду, он был таковым. Элу забрал камень из рук воина и приблизил к лицу. Камень был красив изнутри и снаружи. Даже если бы в оболочке не было ничего, он все равно был бы красив.       «Кто его сделал? Вала? Это не мог сделать эльф. Возможно, сам Эру вдохновил Феанора на создание такой красоты… и она теперь в моих руках… Все красивое — в моих руках — супруга, мой дворец, мой лес, моя дочь… а теперь и это…       Впрочем, дочери у меня теперь нет».       Таковы были мысли Элу Тингола, когда он впервые увидел сильмарилл.