Камень в воду

Лицо Валентины Ивановны исказила гримаса ярости, она бросила ему в лицо мокрую тряпку. -Катись к черту, козлина, и чтоб духу твоего здесь больше не было! - Вот и пойду я. Хоть в реку топиться. Все лучше, чем со змеёй избу делить. Так и знай. - Хоть сразу на сковородку адскую. Платон не нашел, что ответить, поднес морщинистые руки к лицу и вышел, аккуратно затворив дверь. *** - Деда, тебе больно? - Маруся обняла трясущиеся тело старика. Платон грязным платком размазывал слезы по лицу, - не больно, доченька, обидно. Мы ж с ней столько лет рука об руку: и войну пережили, и голод. А теперь, как жизнь наладилась, всё поладить не можем. Видимо правильно говорят, что счастье людей портит. Огнем и водой мы испытание прошли, да видимо золото нас взяло. Казалось бы, все есть: и изба добрая, и еды вдоволь, но нет, бесится старуха моя по пустякам, будто всего мало ей. Из глаз деда снова потекли слезы, - да ты не слушай меня, старого. Не для юных и счастливых дела эти... Маруся не мигая смотрела на рыдающего старика своими черными глазёнками. Она была слишком мала, чтобы утешить и тем более понять, но этого и не требовалось, она могла выслушать. И это успокоило Платона, он стёр последние следы слез и решительно встал со скамьи. - Уйду я. Нет мне больше дома места. Если я сам счастливым быть не могу, то хоть другим мешать не буду. - Не надо, деда, - только и смогла выдавить из себя Маруся, - не уходи. Пожаалуйста! - заплакала она вслед сгорбленной фигуре, уходящей по пыльной дороге. *** Валентина Ивановна кончила стирку и пошла на кухню заваривать чай. Злость уже давно прошла -- был бы повод. Женщина, аккуратно протерев, выставила на стол две фаянсовых чашки и сахарницу. - Платон, иди сюда, почаевничаем. - в ответ тишина, только топор на соседней улице стучит. - Обиделся он что ли, вот чудак. - Валентина вышла во двор, но мужа не было и на любимой скамейке. В ее сердце начало закрадываться все большее беспокойство. - Платон, где же ты, отзовись, - крик взволнованной старухи был слышен даже на соседей улице. - А он ушел, - перед Валентиной стояла соседская девчонка и пристально смотрела на нее черными глазами - бусинами. -Как ушел? Куда ушел? –забеспокоилась Валентина. - Насовсем ушел. Обиделся на вас, за то, что ругались… Но Валентина Ивановна больше не слушала, с невероятной, для ее шести десятков лет скоростью, она бежала к большому дому в конце улицы. -Митяй, Митяй. Открывай скорей! - В чем дело, мать? Что случилось? - Дед мой, того, топиться пошел… Это я все виновата, ты только помоги бога ради, всхлипывала старуха. - Ну и дела, довели старика то, - только и сказал мужик, и отложив топор, пошел к конюшне, на ходу натягивая рубаху. *** Платон отпустил вниз с моста привязанную к булыжнику веревку. Лёгкий всплеск нарушил спокойствие зеркала речной глади, по воде пошли круги. И все, снова тишина. Как камень в воду. Старик давно не чувствовал такого спокойствия, сбросив камень с моста, он будто освободился от груза забот. С петлей на шее он осознал неизбежность смерти, и от того желание жить, несмотря ни на что, возросло пуще прежнего. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая огненно-красным светом гладь реки, поле со стогами свежего сена и далёкую зелень леса. Сухой горячий ветер обжигал лицо, поднимая дорожную пыль. Все живое попряталось от тяжелой духоты, даже сверчки в траве замолкли. А умирать уже совсем не хотелось. Осознав неизбежность гибели, перестаешь ее бояться. Понимаешь, что Время всегда берет свое. Но не сегодня, не в этот теплый августовский вечер. Платон опёрся на деревянные перила моста и посмотрел вдаль. Этот вечер снова сделал его молодым, закатное солнце разгладило морщины на лице, свежий ветер вдохнул давно потерянные силы в старческое тело. Вместе с силами пришло неимоверное желание жить -- и жить вечно. Последние лучи солнца играли в развевающихся седых волосах. Платон улыбался чему-то, понятному ему одному; немногим из нас удается осознать смысл своей жизни даже в столь преклонном возрасте. Тишину нарушил стук копыт на дороге. Но мост, поднимая облака пыли, въехала телега. Валентина чуть ли не на ходу спрыгнула на землю и побежала к освещенной алым светом фигуре, стоящей к ней спиной. Невозможно описать чувства, которые она испытала, обнимая пахнущее потом и свежей травой тело. - Я буду любить тебя, пока могила не заберет нас обоих, глаза Валентины блестели слезами счастья, - а он даже не ответил, лёгкая улыбка играла на лице старика, он знал, что будет жить еще целую вечность. Последний луч солнца, отразившись от зеркальной глади реки, еще раз осветил счастливые лица стриков. И наступила ночь. январь 2024