...

      — Ты должна быть дома ровно в семь часов вечера! Где ты шлялась десять минут? И не ври, что дело в погоде Христина. Ты опять не слушаешься. Мне это надоело. Девушка поджала губы, съежившись под взглядами отца и матери, сжимая в руке, кусочек ткани от белой кофты. Женщина ничего не говорила, но Христина чувствовала, что та мысленно проклинает её и ненавидит. Мужчина еще раз скользнул взглядом по лицу дочери и только лишь наморщил нос, увидев поблескивающие в глазах слезы. — Опять ноешь… Тебе уже исполнилось восемнадцать лет. Собирай свои вещи и проваливай из квартиры. Если увижу тебя здесь через двадцать минут, то применю грубую силу. Поняла?       Христина ничего не сказала. Только лишь молча отвернулась от родителей и прошла в свою комнату, быстро скидывая в рюкзак все необходимые предметы и одежду. Успев собрать немного вещей, девушка быстро выбежала за дверь, впопыхах забыв надеть шапку и застегивая куртку на ходу. — Эй! Ключи забыла вернуть, дрянь! — Да подавитесь ими! — гневно воскликнула Христина, запустив ключи в полет по направлению двери и спустилась вниз по лестнице, оказавшись на улице, сжимая лямку рюкзака в руке. Первой мыслью девушки, было позвонить своему другу. Набрав номер в динамике телефона раздалось пару гудков, а после равнодушный женский голос произнес, что аппарат вызываемого абонента недоступен. Чувство безысходности накрывало девушку с головой. Стало совсем неприятно и ужасно. Хотелось разрыдаться от безысходности, вот только на улице было холодно. Был канун празднования Рождества Христово. “Точно… Сейчас же ночные службы есть в храмах. Надо добраться до ближайшего.”       Христина направилась на остановку. Денег у девушки было не слишком много, но на проезд на метро до нужной станции вполне хватало. Спустившись вниз и пройдя через турникет, Христина отыскала нужное ей направление до станции и стала терпеливо ждать поезда. Девушка шмыгнула носом, часто посматривая в телефон. Но звонка от друга все еще не было. “Наверно вместе с Ромой чем-то заняты. А может празднуют в гостях у Кости и Тамары… ”       Усевшись в вагон, девушка прижала к груди рюкзак с вещами и всю дорогу внимательно слушала голос диктора, объявляющего станции. Ей очень не хотелось пропустить свою станцию и успеть на ночную Литургию. Ведь храм, был для неё местом тепла и доброты. Там никто её не осуждал, даже родители. В храме, было приятно,а еще добрые бабушки угощали порой сладостями. Одна слеза, все же предательски скатилась по щеке, но Христина тут же утерла её ладонью. Нельзя. На улице холодно, будет плакать, может заболеть. ***       Выйдя из метро, девушка довольно быстро нашла дорогу к храму, поскольку ходила этой тропой не раз. Церквушка была небольшая, только недавно построенная. Но Христине это место было дороже всех других. Да и какая разница, в каком храме совершается служба? Бог то один и он всегда в доме своем, хоть в самом богатом и прекрасном, хоть в обычной деревянной часовенке.       Народу было предостаточно. Христина встала с левой стороны, почти у самого входа. Попросив платки на голову и заместо юбки, девушка повязал аккуратно их на голову и вокруг талии, едва слышно подпевая хору и вслушиваясь в слова дьякона, читающего Евангелие.       Церковь освещали лишь только свечи и порой свет близи алтаря, создавая поистине необычную, таинственную атмосферу. И запах еловых ветвей и ёлочек… Христина вдохнула аромат деревьев, стоящих рядом с проходами в основную часть храма и закрыл лицо руками, окончательно дав волю слезам. Её сердце было переполнено любовью к этому месту и людям вокруг. Ей так хотелось поделиться этой радостью и странным счастьем. охватившем её душу и разум со всеми кто был рядом. — Рождество твое, Христе Боже наш… Возсияй мирови свет разума… Христина тихо напевала тропарь, от приятного чувства надежды, поселившегося в её душе. “ Господи… Воля не моя, но твоя… Пусть все будет по воле твоей… Пусть… ”       Эти слова, девушка мысленно повторяла у себя в голове до самого конца службы и даже после неё, когда народ стал расходиться, Христина не особо хотела уходить из храма. Ей хотелось задержаться еще на немного, побыть здесь, чтобы отпраздновать Рождество Христово в Его доме. — Многая лета… Многая лета, — тихим, красивым голосом напевала девушка. Все же не зря она ходила в школьную, музыкальную школу и на уроки пения. Единственное, что считали прекрасным её родители в ней. Других достоинств, по их мнению, не было у дочери. — Прекрасно поете. Но сейчас морозно и холодновато для пения.       Ласковый, мужской голос раздался неподалеку. Христина обернулась, приподняв голову и взглянув на незнакомца. Им оказался высокий, могучего телосложения человек, в серой куртке, накинутой поверх подрясника. Светло-голубые глаза смотрели вопросительно и с теплотой. — А вы… Кажется вы сегодня службу вели… — робко проговорила девушка, шмыгнув носом и утирая остатки слез с лица. — Верно, я. Отец Борислав. Можно просто отец Борис звать. — Христина… Хотя мне больше нравится имя Кристина. — Красивое у тебя имя. Подстать тебе… Христина-Кристина.       Священник едва приподнял уголки губ, одарив прихожанку мягкой улыбкой и задумчиво потер окладистую бороду. По виду, он был не слишком старый, среднего возраста, примерно лет тридцати или тридцати-пяти. Но достаточно высокий, что Христина была лишь чуть выше его плеча ростом. — Но почему же грустишь, что такого стряслось у тебя в столь светлый день?       Мужчина едва коснулся ладонью, плеча девушки, приобнимая мягко, ласково. От столь обычного и в тоже время трепетного жеста, в Христине словно что-то щелкнуло. Девушка рассказала обо всем. что произошло за сегодня. Она говорила часто, сбивчиво, не пытаясь даже задуматься о том. что говорит это по сути первому встречному, который проявил к ней хотя бы долю сочувствия. Мужчина внимательно слушал, не перебивая девушку. С каждым новым словом, лицо становилось все более задумчивым и серьезным.       Договорив, Кристина облизнула пересохшие губы и закашляла, поплотнее кутаясь в куртку. — Простите… — прошептала девушку, переводя дыхание. — Я просто не знала… Кому бы еще обо всем рассказать… Я не хотела вас нагружать. — Да ничего страшного. Поверь мне, это совсем не утомительно. Отец Борислав усмехнулся, слегка склонившись к Христине. — У нас недавно женщина одна ушла из хора и матушка Татьяна все ищет на замену кого-то. Подойдешь к ней после трапезы, она тебя послушает, возьмет. Голос у тебя хороший, будешь в хоре петь. Правда по деньгам не очень то и много, но на жизнь тебе хватать будет. — Спасибо вам отец Борис… Не знаю, как вам за такую доброту отплатить. Христина посмотрела на своего добродетеля и спасителя с надеждой в глазах. — Хорошо пой и трудись на благо Господа и будет это для меня лучшей платой. А сейчас пойдем в трапезную. Встретишь с нами Рождество Христово. — А разве можно… — протянула Христина, согревая пальцы рук дыханием. — Можно конечно же, почему нет? Заодно там же и с матушкой Татьяной поговоришь. Христина до сих пор не могла поверить в то, что происходило. Но это было по-настоящему. Взаправду. Сегодня ей подарили надежду на лучшее. укрепили её веру. “Господи… Слава Тебе…”       Слезы окончательно высохли. Девушка светло улыбнулась и пошла рядом со священнослужителем, который в мгновение в глазах Кристины стал добрейшим и милостивым существом на земле. Сам же отец Борис лишь только дивился встречи со столь необычной девушкой, почему-то крепко вошедшей в его разум и мысли. “Да уж… Пути Господни неисповедимы… ”