Часть 2

      Веки такие тяжелые. Да и дышать нелегко. Почему я вообще лежу? Где я? Я помню, как пришла на занятия в первый раз. Я была в новом бордовом платье. Все ребята были рядом. Ян по-обычному ко мне приставал. Я отсела от него, а потом... Надо срочно прийти в себя! - Х....эх, - я подорвалась с лежачего положения, делая первый глубокий вдох и раскрывая веки. Все поплыло, и первым я увидела... - Просил же не переутомляться, дура! - Ривай, кто же еще... Так, я лежу у него на коленях. Мы в классе. Вокруг столпились ребята. Надо осмотреться. Глаза бегают от лица к лицу. Ну! Где же ты?! Я же не сошла с ума! - Вставай и не забирай у меня время от занятия, - мой родственник резко поднял меня на ноги, вызвав очередной круговорот для моей головы, а затем наклонился ко мне, вперев свой фирменный суровый взгляд, - иначе будешь драить мой класс, чтобы доски под партами сверкали. Всем по местам!       Ривай умеет приводить всех в чувства. Конечно, кому как ни мне это знать. Все детство обо мне заботится как о младшей сестре. Наша семья имеет древнюю историю. А наши родители крепко дружат. Если мне совсем нечего было в детстве делать, Ривай брал меня с собой гулять по окрестностям. Мы постоянно где-то лазили с его друзьями, он часто надо мной шутил, закидывал на самые непролазные места и прятался, чтобы я выбиралась сама. Ему казалось это почему-то смешным. Наверно, все старшие братья такие.       И все же, если я попадала в неприятности, спасал меня он. Для меня Ривай - человек крайне загадочный. Зная его всю свою жизнь, я так и не поняла его суть. Однако знаю его некоторые привычки и принципы. Знаю, что он любит друзей. Знаю, что он очень любит свою семью. Знаю, что даже если я его раздражаю, он и меня любит, всегда вставая за меня горой. Он не очень разговорчив, однако шутит очень остро, а в нужный момент выдает необходимую истину. Он особенный.       Однако я совершенно не рада, что треть дисциплин он будет преподавать в моем университете, прямо на моей специальности. Угораздило же поступить сюда. Это все родители... привыкли отдавать меня под его опеку. И вот сейчас я снова, словно обуза, заставляю его нервничать и учить меня при всех. Как же хочется ему врезать... ****       Мы сели на места. Снова я за первой партой. За соседней партой Арон с Анной и каким-то парнем. Хоть мы и познакомились перед занятием, запоминать прям всех я пока не в состоянии. Обеспокоенный Ян не отлипает. Проверяет, нет ли у меня температуры, не тошнит ли меня. Помимо Ривая еще и он возится со мной как с малышом. Уже как два года хочу выбить из него эти родительские задатки. Я искоса смотрю на него, пока он пытается напоить меня водой и дать шоколад. Шоколад... ****       В конце первого года подготовительных курсов произошло неприятное событие. Выдалась тяжелая неделя - каждый день снилось, как я убиваю этого парня. Такого со мной не случалось. Тяжелые сны не посещали больше одного раза в неделю. Но эти семь дней... высосали всю душу. Смотреть в зеркало было страшно. Оттуда глядело чучело: высушенная, пустая, без внутренностей, без души оболочка. Так я себя и ощущала. А экзамены для перехода в следующий класс не давали спуску. Они не ждали, когда я отосплюсь. Мысль не спать, сколько будет возможно, закралась тихо, незаметно, по-змеиному. Подростковое тело справится с такой нагрузкой? "Разумеется," - подумала я. И совершила большую ошибку.       Экзамены кое-как были сданы, и оставалось только сходить на последнее дополнительное занятие в этом учебном году. Мои круги под глазами удивляли ребят всю неделю, но они тактично молчали. Одна Саша позволила себе смелость узнать, в чем дело, за что получила от меня фирменную оплеуху Аккерманов. Однако... сил ведь и правда не оставалось. Я упорно пыталась слушать учителя, но мир казался картиной, которую художник решил развести водой - все краски поплыли.       Что? Почему в моих руках снова меч? Я же специально не спала. - Ми-ка-са, убей меня, - строгий взгляд бирюзовых глаз. Приказ, которому подчиниться я не то что не хочу, я не могу даже увереннее взять лезвие. Однако ты продолжаешь смотреть. Зачем? Зачем ты смотришь на меня так сурово? За что ты так издеваешься надо мной? Я задаю тебе эти вопросы каждый раз. Каждый раз ты лишь твердишь о том, что так надо. Ты твердишь о том, что когда-нибудь кошмар закончится. Но сейчас я должна тебя убить. Слез не перестают течь, а губы искусаны в кровь. Ты продолжаешь смиренно просить меня исполнить долг.       Я сдерживаю свой скулеж и вспоминаю твои слова как мантру: "Борись. Живи. Живи и борись. Ради тех, кого любишь. Ради себя!". Ком в горле не дает спокойно дышать и глотать. Я делаю вдох, но начинаю кашлять из-за сведенной судорогой диафрагмы. Однако я чувствую холод. Холод и смирение. Твои глаза заражают меня этим чувством. Оно вливается в меня, словно зараза, и я не способна устоять. Все, что я могу, - наконец покончить с этим раз и навсегда. Я беру в руки лезвие, как можно крепче. На деревянных ногах подбегаю к тебе и отрезаю твою голову. В последний момент в твоих глазах горит огонь печали и одобрения.       Ты обещал, что груз сразу спадет. Однако я ловлю твою, отрубленную своими же кровавыми руками, голову и делаю то, чего хотела всю жизнь - целую тебя, пока душа не покинула твой разум. Пока ты еще здесь, со мной. И я не чувствую облегчения. Я не знаю, что это такое. Я забыла значение этого слова. На плечи ложится огромный груз. Груз одиночества. Груз того, что я правда это сделала. До этого я никогда не доходила до настоящего убийства.Но теперь... все по-другому. Твоя голова в моих руках. Ты больше не говоришь. Я больше не слышу твой волшебный, животворящий голос. Я не вижу твои бирюзовые глаза, горящие огнем. И ты меня больше не слышишь. От тебя мне досталась лишь твоя теперь уже бесполезная голова. На которую я могу лишь смотреть.       Я падаю на колени, желая зарыдать, однако воздух встал поперек дыхательных путей. Мой немой крик отдается звоном в ушах. Пожалуйста, не уходи. Не уходи. Нет, нет, нет... - Нет!!! - Перед глазами... снова класс? Но где? Где Он? Ах! Мои руки, потряхиваясь, обхватывают мое лицо.       Каждая мышца сведена до боли, я не могу дышать. Я первый раз правда убила его до конца. Раньше я просыпалась до этого. Но почему? Чем отличается этот раз? Почему мне так больно? Кап, кап, кап... Я бросаю взгляд на свою тетрадь и вижу мокрые пятна. Рука тянется вытереть пугающую каплю моего горя, но... почему моя рука в крови? Мои руки в крови! Я... Взгляд мечется по классу. Все смотрят на меня. Похоже, я кричала в самом деле... Воспоминания о смерти того парня снова мелькают в сознании. Я и не думала, что увидеть его смерть будет настолько болезненно. А руки... мои руки не оттираются от крови! Я... Я схожу с ума!       Улица зимняя. Улица приятная. Улица шумная, а переулок за школой темный. Тут я могу позволить себе вытошнить все, что накопилось, пока никто не видит. И пока никто не видит, что я могу позволить себе раскрошиться на кусочки. Сердце опять сильно заболело, а руки... руки в крови и не оттираются. Все потому что я его убила! Я его убила! - Мисаки! Мы тебя обыскались, - Ян отдирает мои руки от лица и пытается привлечь мой взгляд. Но я вижу свои кровавые руки. Он не должен трогать руки убийцы! - Н-не трогай! Мои руки! Они в крови! В крови! - О чем ты?! Они чистые, Мисаки! Что тебе приснилось? - Я смотрю на этого обычно до тошноты раздражающего человека и к своему удивлению замечаю, как сильно он за меня беспокоится. Дыхание открылось, и первый болезненный стон вырвался из моей глотки, заполняя весь переулок моими рыданиями. Ян обнимает меня, отправляя ребятам смс о том, что искать нас не нужно. А я могу только рыдать, ухватываясь за него как за спасательный круг.       Почему мне всю неделю снится это? Я же специально не спала, почему мне приснился такой реальный и жестокий кошмар? Может, сила кошмара накопилась за тря дня без сна? Я плачу долго. Выходят слезы, накопленные за 17 лет. Кажется, что еще немного, и я высохну как какой-то вырванный из земли цветок. А Ян здесь. Гладит по спине, шепча о том, что будет ждать, пока я не успокоюсь. Он уверяет, что готов ждать хоть до утра. Когда мои рыдания становятся тише, он дает мне шоколад и воду. Даже не дает, а впихивает в рот, не принимая отказа. К моему удивлению, легче становится в разы. Я кратко рассказываю ему о кошмаре, опуская подробности. Он не знает, что за человек мне снится. Он лишь знает о титанах, и как долго они не дают мне спать. - Бездельники! Вы же знаете правила! Не отлынивать от занятий! Иначе мы вас отчисляем! Те, кто хотят поступить в наше заведение, должны отличаться хорошей дисциплиной! Ну что, мисс Мисаки, проверим ваши конспекты! Возвращайтесь в класс! - Учитель был очень строгим. Однако в моем состоянии его строгость не произвела должного эффекта. Больше было обидно за Яна. Его тоже могут отчислить из-за того, что решил мне помочь. Пока мы шли к классу, я смотрела на него, абсолютно не понимая. - Ян, прост... - Не смей. Я прекрасно знаю правила подготовительной школы. Это был мой выбор, - он грозно глянул на меня сверху вниз, - надеюсь, теперь ты понимаешь, что я не просто жертва пубертата. Даже если ты меня отвергаешь, хоть всю жизнь не будешь шанса давать, я все равно буду рядом. Ты важна для меня, Мисаки, - спустя секунду его строгость сменилась напускным весельем, и лицо его оказалось напротив моего, - зато если нас отчислят вместе, то мы сможем вместе готовиться к экзаменам вдвоем, моя любимая! - Отказано! - Я накрыла его лицо руками, чтобы ни одна глупость больше не была им озвучена. Он рассмеялся. Мне тоже было не удержать смешок. Мои руки все же не были в крови. Ян словно смыл эту призрачную кровь.       В класс я шла с мыслью, что меня отчислят. Все же я проспала половину занятия, а вторую половину прорыдала на улице. - Удивительно! Вы двое и так показывали отменные результаты! Но до момента вашего ухода у обоих идеальные записи! Так уж и быть, мои цыплята! Я вас пощажу. Не забудьте переписать у ребят все, что пропустили. - Ребята, зачем вы заполнили наши конспекты?! - Мы с Яном подловили Арона и компанию с целью вытрясти из них всю дурь. Если бы учитель узнал, они бы тоже пострадали... - А ты думаешь, мы будем бросать друзей! Мисаки, временами Вы такая черствая! - Саша вновь показала свою прямолинейность, которая всегда разряжает обстановку. Все рассмеялись и предложили отпраздновать работу в команде в кафе. На мои слова благодарности они рассмеялись еще больше. - Мисаки, больше ни о чем не беспокойся! Ты можешь нам доверять! - Цветочная Астория донесла до меня слова всей группы. Я была им благодарна. Благодаря Яну мои руки были чистыми. **** - Мисаки, пожалуйста, съешь немного шоколада! Ты же знаешь, что истощена! - Вроде просила выключить режим няни... и под моим злым взглядом Ян не перестает меня опекать. Я тяжело вздыхаю, понимая, что он правда переживает за меня. - Ладно! Давай свой шоколад! - Ох, любимая, ты стала такая послушная, - я мирно жую шоколад, стараясь не обращать внимания на его сопли, - может, ты даже согласишься пойти со мной на свида... - Исключено! - И снова моя рука закрывает его громкий рот. Справа раздается смешок. Я дергаюсь и медленно перевожу взгляд на того, в существование кого я не могу поверить до сих пор.       Грубые ботинки, черные брюки из джинсы, кофта-рубашка, а темно-каштановые волосы завязаны в небрежный пучок - все как во сне в некоторых моментах. Этот человек, подперев голову рукой, стоящей на парте, смотрит на меня, мягко улыбаясь - как во сне. Сердце снова согревается так, будто никогда оно не ощущало такой легкости при сильнейшей от волнения пульсации. Это точно Он. - Я смотрю, - кожа покрывается мурашками от этого голоса. Я стремительно поворачиваюсь к нему, жадно выхватывая каждое слово и каждую перемену во взгляде. Он наклоняется ближе, смотря на меня с теплотой, перемешанной с игривостью, - мы с тобой, Ми-са-ки, птицы одного полета, - его рука стирает с моей губы шоколад, пока его дыхание согревает мои щеки.       Что он вообще сказал? Вижу лишь его палец, с которого он слизывает шоколад. И слышу, как Ян падает со скамьи. Сейчас за него даже мне больно. Но основная часть моего сознания сейчас не здесь. Она смакует его взгляд, перебирает на нервах его слова. Птицы одного полета?