4. Музыка громче

      С каждым шагом, сокращающим расстояние между троицей и домом культуры, музыка из здания становится всё громче. Перед входом стоят несколько парней, с которыми Валера и Вахит сразу же здороваются, пожимая руки. — Турбо, а как же Мэри?       Пацанёнок, на вид младше своих старших, с открытым вопросом смотрит на парня. Вахит качает головой. — Эх, Мэри, Мэри… да и похуй на нее.       Мадина давится воздухом, слыша подобное. Как это похуй? Но стоит только зайти в дом культуры и увидеть эту самую Мэри, на которую показывает ей Зима, все вопросы отпадают.       Блондинистые длинные волосы, собранные в высокий хвост с начёсом, джинсовая юбка, еле прикрывающая все самое важное, яркая цветастая олимпийка и максимум макияжа.       Дине не нравятся подобные девушки, которые ради мальчика готовы раздеться в шлюхи, лишь бы заметили. — Это Мэри?       Она поворачивает голову в сторону Вахита. Кривит рот и хмурит брови, как только он ей кивает. В голове проскакивает только одна мысль: «пиздец, куда я попала?»       Но Воскресенская не уходит, решив понаблюдать немного за этой самой Мэри и ее свитой, столпившейся вокруг и заглядывающей в рот своей подруге при каждом ее слове. Выглядит это, конечно, странно.

И снова седая ночь

      В середине зала начинают образовываться кольца из людей, танцующих среди своих. Мадина стоит недалеко от Валеры, который замечает ее и, схватив за руку, тянет в их круг. Рядом танцует Вахит, переминаясь с ноги на ногу и резко выбрасывая руку вверх. Вся толпа повторяет этот ритуальный танец с удивительной синхронностью.

И только ей доверяю я

      В кругу видно пару девушек, а также ту самую Мэри, которая танцует с другой стороны от Турбо. Она пытается что-то ему сказать, но музыка оказывается слишком громкой и она просто продолжает движения.

Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны

      Движения у Дины скованные, так как она ещё не совсем понимает смысл этого танца. Вахит наклоняется к ней и старается перекричать громкую музыку. — Расслабься, Мадинка. Тут всем все равно, как ты танцуешь. Просто чувствуй музыку.       И продолжает танцевать, уже не смотря на девушку. Она же закрывает глаза, старается сделать так, как сказал ей Вахит, но ничего не получается и Мадина, теряя надежду, отходит обратно к колонне.       В огромной зале становится душно, поэтому девушка напряжённо дёргает плечами и выходит в коридор, а затем и из самого дома культуры, останавливаясь на пороге, чуть поодаль от входной двери.

Зачем пришла сюда? Повеселиться? Ну все, повеселились, пошли домой.

      Дина проводит немного дрожащими руками по вискам, слегка надавливая на них подушечками пальцев, стараясь заглушить неприятный голос, появляющийся где-то в подкорках сознания. Хочет закурить, но сигарет с собой не имеет, поэтому лишь втягивает прохладный летний воздух сквозь плотно сжатые зубы.       Из здания выходит небольшая кампаний парней, кажется не из круга Турбо и Зимы. Воскресенская прячется в тени, стараясь слиться со стеной, исчезнуть из поля зрения. Но ее даже не замечают. — Видели новую девку, которая крутилась в кругу универсама. Интересная такая, чёрненькая.       Мужчина гадко улыбается, облизывает губы, будто бы уже в мечтах развлекается с ней. Его компаньоны громко хохочут, вторяя его словам, закуривают сигареты.       Кажется, они больше не говорят о Мадине, но и она их больше не слушает, спиной вжимаясь в кирпичную стену здания дома культуры. Закусывает нижнюю губу, сжимает веки до светлых пятен перед глазами. Кампания докуривает свои сигареты и, продолжая смеяться, заходит в здание.       Дина отлипает от стены и нервно оседает на землю. Руки дрожат и покрываются холодным потом, на лбу выступает испарина, дыхание сбивается. Она проводит мокрыми ладонями по лицу, стараясь стереть влагу с кожи, но лишь сильнее размазывает ее и щеки становятся неприятно липкими.       Поднимается на негнущихся ногах и, сделав пару шагов, быстро спускается по ступенькам, спотыкаясь о них и чуть ли не падая. Пару раз она все же оказывается на земле, разрывает свои штаны на коленях о асфальт, но сразу же поднимается и, не отряхивая их, бежит вперёд. Ей страшно находится в доме культуры, среди всех тех группировок. — Домой… Я хочу домой…       Мадина останавливается возле стены какого-то неизвестного дома, прижимается к ней плечом, стирает со щек почему-то текущие слезы. Старается восстановить сбившееся дыхание.       Внутри Дины холодеет, когда сзади слышатся шаги и громкие мужские разговоры. Она резко оборачивается, замечая двух парней, идущих в ее сторону.       Девушка срывается с места, бежит куда-то прямо, прижимая ладонь ко рту и стараясь не рыдать. Она не слышит, как ей в спину летят оклики, как просят остановиться, лишь бежит все дальше, в кромешную тьму казанских улиц.       Воскресенская резко заворачивает за угол какого-то дома и прячется в маленьком закоулке, садясь за коробки, расставленные огромной горой. Закрывает рот ладонями и заглушая громкое дыхание. Перед глазами мелькают воспоминания шестилетней давности.       Мимо ее убежища пробегают преследователи, очень громко покрывая девушку бранью. — …ебать она быстрая…       Дина сидит ещё с пять минут, стараясь успокоиться. Утирает почти что высохшие слезы с лица, а вместе с ними и пот, стекающий с висков по скулам. Выходит из-за угла и озирается по сторонам. — Вот мне и вечерний спорт…       Тяжело выдыхает и размеренным шагом идёт совсем в неизвестном направлении, совсем не понимая где находится. Ей хочется вернуться к дому культуры и попросить помощи у Вахита, но ещё больше ей хочется не сталкиваться с теми мужчинами, которые говорили о ней перед входом в ДК.       Около получаса Мадина бродит, оказавшись в каком-то парке, где есть хоть какие-то фонари, изредка мигающие и погружающие на долю секунды в ночную темень. — Мадинка! Вот ты где!       На девушку набегает Зима, чуть ли не снося с ног, но так вовремя и удачно ее подхватив за ребра и не дав ей упасть. Следом за лысым подбегает и Валера, тяжело дышащий, а рядом с ним бежит пацан, который спрашивал про Мэри. — А что вы тут делаете? Дискач окончен?       Дина осматривает побитых парней, изучает раны каждого. — Ну, можно и так сказать.       Турбо смахивает со лба влажные волосы, кое-как зачесывая их назад. Вытирает кровь, крупной бусиной собравшуюся на нижней губе. Окидывает взглядом девушку, которая тоже не выглядит, как человек, веселившийся на дискотеке. — А ты, Мадинка, чего ушла? Не понравились танцы?       Вахит все ещё стоит рядом с Воскресенской, переместив уже свою руку ей на плечо. Она же напряжённо сжимает и без того тонкие губы в бледную узкую полоску и сужает глаза. — Да нет… все было нормально… Вроде бы. — Вроде бы не считается.       Пацанёнок вскидывает указательный палец вверх и и состраивает деловитую рожу, похлеще чем у Ленинградских учёных. Мадина еле слышно фыркает с этого и наконец за этот вечер расслабляется.