30 января 1959 года
12 сентября 2021, 09:4830 января 1959 года
* * *
И я вижу: горит ярким пламенем! Тот костёр, что у кедра алеет. И кричит тот костёр в мою память, Что ребят этой ночью согреет...* * *
Юру Юдина мы отправили домой утром 28 января. Отправлять человека с больной ногой в мороз и в самый разгар ночи было бы необдуманным решением. Вчера вечером мы поставили палатку здесь, у реки Лозьвы. Разместились все и даже хватило места для рюкзаков! Я открыла глаза, осмотрелась. Возле меня лежал Юрка Кривонищенко, который дышал в мое плечо тёплым воздухом. На кудрявых волосах лежала маленькая пушинка, которая наверняка еще в шапке попала на волосы. Осторожно, чтобы не разбудить никого, я протянула руку к волосам туриста и нежно стряхнула белую шерстинку с русых кудрей. Мои пальцы невольно сжались на них. Такие мягкие и нежные, как зимний снег. — Новенькая, что ты делаешь? — Внезапное шевеление Юрки заставило меня отпрянуть от него, я смутилась, понимая, как глупо выгляжу в его глазах. — У тебя пушинка застряла в волосах, я просто... — Турист не дал мне закончить, он рассмеялся, улыбаясь во весь рот. — Ну ладно! Но в следующий раз я тебе не поверю... — Он приподнялся на руках, облокачиваясь на них. Также осмотрел всех спящих ребят. Зина и Люда спали рядышком, согревая друг друга теплом своих тел. Саша Колеватов и Юра Дорошенко были отвернуты друг от друга, но все равно сладко храпели. Игорь спал вдали от всех и, казалось, что это единственный момент, когда его лицо не принимает серьёзный вид. Коля и Рустик были с двух сторон от нас с Юркой. А Золотарева не было в палатке совсем. Он вставал рано, я это уже поняла тогда, в поезде, когда я чувствовала, что он не спит... — Пойдем на воздух! — Шепнул мне Юрка, подмигивая серебристо-зелеными глазами. Я призадумалась, решив, что не стоит сразу с ним соглашаться идти, но Кривонищенко уже сам все за меня решил: его крепкая ладонь сжала мою руку, поманила к выходу. Хоть я и была выше, но хватка Юрки была сильнее, поэтому вырываться, будить уставших ребят не было смысла. Мы вылезли из палатки, жмурясь от яркого солнца. Юрка натянул шапку на уши, но она сопротивлялась его лопоухости. Я тихо засмеялась, надеясь, что Кривонищенко не услышит эти хихиканья. Мы огляделись, поблизости никого. — Идем в лес? — Я немного сконфузилась, впрочем не удивишись такому предложению, — Не бойся. Не буду тебя трогать. Просто...что еще делать, пока все спят? — Резонно... — Немногословила я и направилась в сторону величественного бора, который приветствовал нас треском веток и пением птиц. Мы шли вперед, аккуратно переступая через заваленные снегом кусты и иногда об них спотыкаясь. Юрка молчал, не издавал звука, лишь прихрамывание ноги выдавало его присутствие. — Что у тебя с ногой? — Парень обернулся на меня, явно обрадовавшись тому, что я заинтересовалась. — Да...Во время предыдущего похода поранился. Я вздохнула, кивнула головой и мы продолжили идти в молчании. Я оглядываю лес, чтобы хоть чем-то себя занять. Рассматриваю сосны, их темные стволы с какими-то странными зарубками. Вижу, как множество веток разбросаны внизу. Видимо, тут проходил сильный ветер. Благо, мы его не застали. Мой обзор, мое эстетическое наслаждение прервало резкое движение. Юрка! Парень схватил меня за талию, прижал к дереву. Я чуть было не крикнула, но он зажал мне рот рукой. — Тише! — Я начала толкаться и выбиваться, но резкий поворот моей головы заставил меня затихнуть. Юрка высунул мою голову из укрытия и я опешила... Я увидела троих высоких, взрослых мужчин, которые где-то в глубине леса ходили и словно гончие псы вынюхивали что-то. Я вздрогнула, увидев в их руках оружия...Автоматы, самые настоящие автоматы. А по карманам наверняка еще разложены ножи и прочие виды оружия. — Юрка...Кто это такие... Парень ничего не ответил, боявшись издавать и единый звук. Мы стояли за толстым стволом дерева, тесно прижимались друг к другу. Я слышала его сердцебиение, он — мое... — Надо возвращаться, новенькая...Надо предупредить ребят... Я кивнула головой, осторожно обернулась в сторону нашей палатки, которую и не было видно. Неужели мы так далеко зашли? Юрка сделал жест рукой, приказывая следовать за ним. Я подчинилась, осторожно повернулась и направилась назад, к ребятам. Мы шли тихо, не смея смотреть назад. Вдруг они почувствуют наше присутствие... Я шла медленно, Юрка побыстрее. Он весь горел желанием поскорее добраться... Я вздрагиваю, как только чувствую под собой что-то тяжелое. Ветка срывается с дерева, падает к моим ногам, и... Огромные, стальные зубы капкана сковали эту веточку, вмиг разломав ее на части. Я ахнула, от испуга заваливаясь на дерево. Капкан громко клацнул и сзади я услышала неразборчивую ругань. Это были они. Юрка схватил меня за руку и со всей силы помчался к выходу из этого проклятого леса. Я бежала не менее быстро, от страха сил стало больше, адреналин вскипал в моих жилах, руки тряслись, но ладонь сильнее смыкалась с ладонью товарища. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. И выиграют в ней только одни. Бег был быстрым, стремительным, мы перескакивали кусты, как настоящие атлеты. Но...на один из кустов мы не рассчитали своих сил и упали оземь, впечатавшись в сугроб. Я хотела вскочить, но Юрка не допустил этого. Он прижал меня своей рукой, одними губами произнеся: "Не шевелись" Страх сковал все мое тело, я затряслась, прижимаясь к Кривонищенко. — Юрка, они же не могли нас услышать, да? Они же не убьют нас? Парень заботливо провел рукой по моим волосам, коснулся указательным пальцам моих губ. — Они тебя не тронут...Я этого не позволю. Я посмотрела на милого товарища, чья улыбка светилась, заставляя и меня улыбнуться и не паниковать. Я осторожно придвинулась к Юрке, чтобы сгруппироваться и избежать попадания на глаза. Я услышала тяжёлые шаги около себя. Страх снова возрос, перемешиваясь с отчаянием. Кривонищенко тоже паниковал (я поняла это по бешено колотящемуся сердцу), но не подавал виду. Мы еще крепче прижались, я зажала рот снегом, чтобы не закричать от испуга. Шаги были все ближе, а надежды уходили всё дальше. Я закрылась от этого света, вдавливаясь лицом в плечо товарища. Он молчал, но я слышала, как его губы шевелятся, он будто возносил мольбу... И вот шаги уже рядом с нашим кустом. Нас убьют, я была в это уверена... Я никогда больше не увижу маму, отца и брата и своих новых товарищей... Шаги прекратились. По крайней мере всё стихло. Я ощутила в паре метров от себя чье-то дыхание. Это они. Я услышала голос. Он был громким. По сравнению с царящей здесь тишиной любой голос казался громким. — Что это вы тут устроили? — Знакомый до боли голос...Я поднимаю глаза и вижу... Золотарева! Я толкаю Юрку, вскакиваю со снега и подлетаю к мужчине, со всей силы прижимаясь к его телу. Мои руки обхватили его, я истошно застонала. Крепкие руки куратора осторожно похлопали меня. — Саша! Мы видели...Видели людей...Они были с оруж-жием, — Вместо меня заговорил Кривонищенко, который путался в словах, дрожал от испуга и мороза. Я отстранилась от Золотарева, сдерживая всхлипы. Его взгляд вмиг посерьезнел, направился в сторону, откуда мы бежали. — Они поставили тут капкан...Мы чуть в него не наступили. Но он сработал. Громко сработал. И...я думала, что мы погибли... — Я утирала пальцами глаза, стараясь не отдаваться эмоциям. Саша оправил берет на своей голове, опасливо осматривая мои ноги. Он проверял их на наличие травм, переломов. — Мы должны вернуться и срочно предупредить! — Я рванула в сторону нашего пристанища, но крепкая рука Золотарева перехватила меня. Я взглянула на лицо куратора, затем на руку без перчаток, которая держала меня за предплечье. — Нет. Им не надо ничего говорить, — после этих слов по моей руке пробежался табун мурашек. Я вздрогнула, глаза внимательно следили за губами военного, — Мы заставим их паниковать. А вдруг, это простые охотники? — Мне не понравилась интонация Золотарева, я задрожала, раскрыла рот в немом вопросе. — Саша, это были не охотники! У них автоматы и военная форма! — Юрка подал голос, защищая меня и мою позицию. — Поймите, я же верю вам! — Усы Золотарева задрожали, он, похоже был напуган не меньше нашего, — Но я не могу допустить этого... — Мужчина ухватился руками за голову, пытаясь подобрать нужные слова для объяснения, — Люда Дубинина недавно говорила, как она переживает. Думаете, если мы расскажем, она обрадуется? Я закусила губу, переглянувшись с Юркой. Парень пожал плечами, этот ответ, видимо его удовлетворил. — Но мы как можно скорее уйдём в другое место, — заявил Золотарев, все еще не сводя взгляда с того злосчастного места, где мы с товарищем видели устрашающих незнакомцев. Я кивнула головой, согласившись, наконец, с Сашей. Действительно, такая новость заставит нас покинуть горы, весь энтузиазм исчезнет, и мы никогда не покорим вершину. Я стряхнула с себя снег, Золотарев встал слева от меня, закинул руку на мое правое плечо, бережно и осторожно повёл меня к лагерю. Я прижалась к куратору, стараясь отойти от недавнего шока, стараясь забыть этих незнакомых людей... — Успокойся. Мы скоро уйдём от них, подальше в горы. Не переживай, — Золотарев тихо бормотал сквозь усы успокоительные слова, я слегка расслабилась, но небольшое напряжение всё еще висело в воздухе. Так мы и дошли до палатки. Золотарев похлопал меня по плечу, отстраняясь от меня. Я с благодарностью посмотрела на него, затем перевела взгляд на Кривонищенко, чей взгляд, кажется, тоже был спокойнее. Мы аккуратно открыли палатку и вошли внутрь. Странно, но все по-прежнему спали. Оно и лучше. Никто не узнает, что мы отлучались, не увидит на наших лицах испуг. Я легла на свое место, тяжело выдохнула. События в моей голове стали перемешиваться. Неожиданный уход Юдина, появление странных людей с оружием в лесу... Что-то здесь явно не так. А вдруг эти два факта связаны между собой?...* * *
Мы выехали из нашего лагеря, продолжая двигаться вдоль реки. Ребята ничего не подозревали. Все дружно переговаривались друг с другом, даже мы с Юркой старались поддержать разговор и не выдавать свою отчужденность. — Ребята! — Рустик похлопал в ладоши, призывая всех обратить на него внимание, — А вы знаете, что у нас есть именинник? Я округлила глаза, совсем не понимая о ком идет речь. Но мне стало приятно, что являвшийся именинником человек решил отпраздновать свой день рождения здесь, в горах, вместе с товарищами... — Рустик, ну кто же это? — Заинтересованно спросила я, желая по глазам Слободина прочитать ответ. — И это... — Турист забарабанил воображаемыми палочками по воздуху, — Юра Дорошенко! Все уставились на черноволосого, самого высокого в компании студента. Тот невинно улыбнулся, смутившись, что все смотрели на него. — Нет, мы это точно отметим! — Юрка Кривонищенко участливо присоединился к аплодирующим товарищам, — Зовхоз, у нас еще остался спирт? Люда Дубинина, которая была нашим "зовхозом", совершенно с серьёзным выражением лица кивнула, заставив всех рассмеяться. — Ну-ну! До спирта нам еще долго терпеть, — Гося развернул карту, пытаясь поймать ориентир, — Но к часам девяти вечера мы устроим привал. Общее движение ускорилось, всем нетерпелось поскорее отметить день рождения нашего Юры! Мы двигались довольно быстро, уже пару часов как потеряв из вида место вчерашнего ночлега. Носы и щеки у всех были покусаны лёгким морозцем. Погода была тёплая, всего лишь минус восемь градусов. Лязг лыж и шуршание палками по снегу сопровождались тихим пыхтением. Пришлось даже подниматься на холм. Ох, и попотели же мы на этом месте.* * *
Игорь не соврал, мы действительно нашли хорошую полянку для перевала. Ребята сооружали палатку, я помогала Золотареву таскать ветки для костра. Пока мы с ним собирали палки, упавшие на снег из-за сильных ветров, мы ни разу не упомянули сегодняшнее утро. Будто совсем забыли, что оно было. Что же, мне не хотелось даже вспоминать это. Душа моя постепенно успокаивалась. Мы бросили палки в самое безветренное место, предварительно выкопав ямку. Я отошла к ребятам, лишь бы не разжигать костер, чего я, конечно же, не умела. Я заглянула в палатку и обомлела. Игорь вместе с парнями соорудил подвесную печку! Я захлопала в ладоши, Гося рассмеялся. — В этом ничего сложного, каждый турист умеет ставить печки... — Далеко не каждый, Гося! Только опытный и умелый! — Я разглядывала сооружение, пытаясь понять принцип ее работы. Пока рассматривала незамысловатую конструкцию, мне сильно напекло. Ну и жаришко. Как в настоящей бане. Я выбралась из палатки, поправляя съехавшую шапку. Уже большинство ребят, сняв куртки, сидели у костра, а Золотарев рассказывал им очередную военную байку. И я вскоре присоединилась к этой компании, поместившись между Юрой Дорошенко и Колькой-Французом. — Друзья! Раз уж мы все собрались, предлагаю тост, — Я не поверила, но это был мой голос. Я встала с рюкзака, служившего мне сиденьем и обернулась на Юру Дорошенко, — У нас есть именинник! Юра, — Парень внимательно смотрел на меня, улыбался, приятное чувство разгоралось в моей груди. Людка наливала в чашки спирт, передавая их по кругу товарищам, — Я считаю, что отмечать такое событие в компании друзей, далеко от дома, где-то в горах — мечта каждого из нас! Но удача улыбнулась лишь тебе, не забывай этого, — Я взяла свою кружку спирта и подняла ее вверх, готовясь произнести финальные слова тоста, — Я желаю тебе никогда не унывать. Если ты чувствуешь, что счастье упущено, то ты ошибаешься. Оно где-то рядом с тобой, обернись... — Мои слова настолько впечатлили Юру, что он действительно обернулся. Я не смогла дальше договорить тост, потому что все дружно рассмеялись. Я махнула рукой, — Ура! — Мы чокнулись, громко зазвенев металлом. Некоторые поддерживали мои слова, продолжая вкидывать какие-то поздравления. Затем я прислонила к губам чашку и быстро сглотнула всю жидкость. Как только донышко чашки стало сухим, я швырнула ее в снег и, шатаясь, села на свое место. Все удивлённо посмотрели на меня, на мое сморщенное лицо. — Лиза... — Сквозь смех протянул Юра, толкая меня в плечо, — Ты что же снегом не разбавила? Это же чистый спирт, медицинский, — Я вся раскраснелась, не уверенная, что только из-за стыдливо смущения. Чистый спирт так на меня подействовал. Я ощутила небольшое головокружение и завалилась на Дорошенко. Тот, смеясь похлопал меня по плечу. И действительно: все кидали небольшие снежные комья в чашки. Все, даже Золотарев, хотя я была уверена, что взрослые мужчины всегда пьют спирт без разбавлений. Все смеялись по-доброму, смотря на меня и жалея. Я тоже присоединилась к этому смеху. — Ой, да зна..ете...чт...о, — Еле выговорила я эту фразу. — О-о-о, ну все, новенькой больше не наливать, — Кривонищенко рассмеялся, показывая всем свои очаровательные зубы. Я, сдерживая весёлую ярость, незаметно подобрала с земли снег, скомкала снежок и быстро швырнула его в лицо Юрки. Попала. Прямо в точку. Юрка раскрыл глаза шире, откашлялся от холодного притока и замотал головой. — Ну, новенькая, ты у меня сейчас получишь. Кривонищенко встал с места, быстро подлетел ко мне и, зачерпнув горсть снега, размазал ее по моему лицу. Я взвизгнула, это действие меня взбодрило посильнее спирта. Лицо всё щипало, снег, превратившись в воду, стекал за воротник. — Криво, ну как же ты обращаешься с леди, — Понукающе поговорил Рустик, с сожалением смотря на меня. — Пока мы в походе, у нас нет разделения полов. Все мы равны, не надо никого превышать. Никакая она не леди, а железный турист, — Ответил Юрка, а затем, сняв свою перчатку, осторожно прошёлся шерстяным материалом по моей коже. Она слегка царапалась, но я не обращала на это внимания. Меня опьянял не столько спирт, сколько эти нежные прикосновения. Юрка нагнулся к моему уху и тихо прошептал: — Прости, новенькая...Но, теперь мы квиты, — Его тихий шёпот, лёгкое дыхание в ухо заставляли мурашки плясать по коже. Я была рада, что одета, что никто не видит, как руки и ноги покрылись мурашками, как еле заметные волоски на конечностях приподнялись, — Если бы ты знала, почему я это сделал... — Последнюю фразу он не рассчитывал говорить, ведь сразу же растерялся, смутился и быстро направился к своему месту. Ветер задувал в уши, но мне казалось, что это горячее дыхание и шёпот Кривонищенко снова ласкают мои перепонки. Мы продолжили как ни в чем не бывало отмечать двадцать первый день рождения Юры Дорошенко. Его лицо светились счастьем, он понял, что оно действительно рядом, когда рядом его товарищи.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!