Утро

      Это, наверное, самое противное ее утро. Хотя нет, было еще одно и много в принципе таких же. Почему в жизни столько говна? Ничего не понимает. Разве заслужила? Все детство была девочкой для подражания. Родители гордились ей, им не нужно было краснеть в кабинете директора, ведь с учебой тоже все отлично. Окончить школу с золотой медалью и красным дипломом, получить результаты по ЕГЭ выше среднего и уехать из маленького города. Все отлично сложилось, но эта чертова Москва уничтожила все за какие-то два года. Всю ее нормальную жизнь!       Каролина еле отрывает голову от подушки и встает с постели, выключая долбанный будильник, орущий с утра пораньше. Продолжает трупиком идти вдоль стен в ванную комнату. Надеется, что душ ей поможет; но нет. От него только хуже. Просыпается мозг, тело оживает и вместе с ними и вся та боль. Нога все еще ноет, нужно будет перевязать или помазать хотя бы мазью.       В халате пробует приготовить завтрак, но яичница слегка пригорает, пока девушка находится в депрессии. Сегодня еще и в ВУЗ, вчера не была — работала, вроде даже какой-то зачет должен быть. Хорошо, что по нему автомат, а то точно бы завалила. Там вроде что-то с графиками, начертить нужно было, разработать, да показать… Не справилась бы и с самым легким. Ужас в том, что идти никуда не хочется, но в зачетную книжку необходимо выставить оценку. Бросает ее в рюкзак, проверяет есть ли ручка и ежедневник и идет на пары.       Как все бесит! Особенно маршрутка, а эти люди в метро… На ней серые джинсы и черная рубашка — единственное, что смогла отыскать в шкафу в таком состоянии. На ногах те же белые, но пыльные кеды. Глубоко пофиг, что смотрится смешно. Еще и кепку нацепила на голову, любезно оставленную Сергеем на лавочке. Странно, что никто ее не украл. На улице прохладно с утра, а куртку девушка взять с собой не догадалась. Да она бы и не помогла.       Не помнит, как оказалась в аудитории. Села почему-то в самый дальний, крайний угол. Тут ее никто не побеспокоит. Даже лучшая подруга не сразу замечает, но ей-то сдавать экзамен самой, поэтому лишь здоровается, не получая ответа от задумавшейся девушки, и садится где-то на средних рядах. Звонок. Подпирает голову рукой, смотрит на город. Это всего-лишь третий этаж, вспоминает, как высоко было в офисе. Да, тот вид шикарен. В голове мелькают мысли о том, что неплохо было бы все же написать Сергею. Только вот не знает, стоит или нет? Достает телефон из кармана. Странно, почему-то разбито стекло. Трещина проходит ровно посередине. Блин, похоже от вчерашнего падения. Еще и это! Матерится всеми известными словами в голове, но все же открывает сообщения и диалог. Видит красную запись — он отправил ее в черный список. Руки опускаются вместе с головой. Лбом в парту, глаза закрыты, руки по швам. Как все задолбало! — Каролина, что сегодня с тобой? — подсаживается на соседнее место Маша, сводя разговор на шепот, чтобы лишние уши не подслушивали. — Со мной все хорошо, — говорит в парту голосом старухи Каролина, после приподнимаясь и выдавливая из себя улыбку. — Да вижу я как тебе хорошо. Давай колись, — шипит на подругу Мария, пробуя привести в чувство. — Как экзамен? Сдала? — вдруг осознает где находится Каролина и принимает более-менее нормальную позу на стуле. — На пять, а ты тему не переводи! Что с тобой творится? — разворачивает к себе лицом и смотрит в красные, опухшие глаза. — Почему ты плакала? — Маш, отстань, а, — отталкивает руки подруги и укладывается на парту, подминая под голову рюкзак.       Хоть ей и не понравился такой тон, но лезть со своей помощью не собирается. Раз попросила оставить одну, значит так ей лучше. Сидит тихо, молча рядом и просто следит за подругой. Вздыхает, догадывается из-за кого все беды. Парни, конечно. Проблема в том, что на примете нет ни одного, с кем бы Каролина могла встречаться. Разные ходят слухи, но девушка умалчивает, а ковыряться в грязном белье она не любит. Думает, как бы помочь. В голову приходит одна мысль. Убегает на пару минут из аудитории и приходит уже с вкуснятиной из автомата на второй этаже. — Смотри, что у меня есть, — улыбается и демонстрирует большой круассан и маленькую бутылочку кефира. — Хватит киснуть, бери.       Каролина отрицательно мотает головой и отворачивается к окну. Есть совсем не хочется. Ком в горло не лезет. До сих пор яичница где-то поперек встала. Смотрит вдаль, любуется невероятным парком. Зеленая трава, ветви деревьев колышутся на ветру и успокаивают девушку. Прикрывает веки из-за яркого солнца, неожиданно выглянувшего за зданием. Светит прям в левый глаз, до ужаса неприятно. Приходится отвернуться от всей этой красоты, но тут же натыкается на подругу, все также сидящую на с вкусняшками. — Так, подруга, давай-ка приходи в себя, — пнула под партой девушку Маша, тут же получив от нее в плечо ладонью. — Твою ж мать, больно! — прорычала Каролина и схватилась за лодыжку, отодвигая стул.       Все-таки нужно было перебинтовать, а не просто надеть джинсы и пойти в институт. Ужас, как жжет ногу. Продолжает шипеть и потирать больное место, нагнувшись под парту. Мария же лишь тихонько за этим наблюдает, массируя плечо. Зато теперь она знает, что у подруги тяжелая рука и лучше ее не обижать. Вопросов в ее голове прибавилось. Почему у ее лучшей подруги болит нога? Сразу самое худшее — ее кто-то ударил; но это странно, зачем бить человека лишь в ногу? Обычно удар наносят в живот или по лицу… — Каро, прости. Может сходим к врачу? — предлагает подруга, помогая девушке вылезти из-под парты и обнимая ее. — Да нет, само пройдет. Маш, пожалуйста, не переживай, у меня просто нет настроения, — от части честно отвечает Каролина, нет смысла вдаваться в подробности. — Правда? Не врешь? — скептически относится к словам подруги Мария, театрально прищурив глазки. — Тогда почему нога болит? — Упала я у подъезда! — зло отвечает и плюхается обратно на парту, подпирая руками подбородок. — Перекуси! Иначе отведу к Геннадию Владимировичу, — передвигает вкусняшки и подмигивает подруге, недовольно на нее посмотрев. — А ты куда? — резко меняется в лице Каролина, когда подруга встает со своего места. — Нужно забрать схемы, потом зачетку и можно идти домой, — улыбается Маша и отходит от девушки на несколько шагов, после останавливаясь на пару секунд и обращаясь к ней. — Кстати, ты могла уже как час быть дома.

***

      После произошедшего на парах Каролина отправилась гулять по городу. Сначала присела на полчаса в парке на лавочке и с удовольствием перекусила поставленным подругой круассаном. Все-таки она знает ее почти на сто процентов, а наивкуснейший кефир поднял хоть чуть-чуть настроение. Все не так уж и плохо, как кажется на первый взгляд. Да, ее предали. Да, обманули, воспользовались; ну и что с того? Можно подумать в первый раз… Но как только Каролина начинает думать о Сереже, оправдывать его, каждый раз кулаки сжимаются сильнее и откуда не возьмись образовывается в груди ненависть. И это уже не оправдание его поступков, а сплошной геморрой, накапливающийся в организме и отравляющий его изнутри.       Домой Каролина пришла ближе к трем часам, а это означает, что скоро опять уходить на работу. Правда впервые в жизни этого делать не хочется. Во-первых, все сегодня из рук валится, а во-вторых, идти в матери твоего бывшего и наводить порядок — слишком даже для нее. Сколько бы не пыталась себя оправдать, что их роман ничего не изменил, но все же… Он упрекал, обсуждал при любой возможности ее материальное благосостояние, а тут теперь с такой наглостью заявиться к его маме и брать с нее деньги. Отвратительно; но нет ведь другого выбора. Нужно где-то найти недостающую сумму, иначе ее отчислят.       Гребаные три дня. Как за такой срок найти тридцать пять тысяч рублей? Нет, конечно, все вполне реально, но для этого должно все сложиться идеально, что маловероятно. Да кого она обманывает? Это почти нереально. Легче в лотерею выиграть…       Каролина сидела на стуле и смотрела в побеленный потолок, когда в дверь несколько раз постучали. Неожиданно. Почему не позвонили? Не знают что такое звонок? Потерев переносицу, девушка через силу поднялась на ноги и пошла к входной двери. Шаркая по полу ногами в домашних серых тапочках, она кое-как, наконец, дошла и приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть кто пришел. Удивившись, Каролина открыла дверь и с непонимание, написанным на лице, уставилась на Игоря. В его двух руках было около восьми бумажных пакетов, поэтому вопрос: почему не позвонил, отпал сам собой. — Может я пройду? — приподнимает брови Игорь и недовольно указывает девушке, что молчание затянулось. — Зачем? — складывает руки на груди и упирается о косяк двери, не пропуская нежданного гостя. — Мне сказали это отвезти к тебе, я выполнил. Забирай! — протягивает пакеты вперед, еще сильнее хмурясь.       Где та самая вежливая девочка, которая была всю прошлую неделю? Все-таки общение с его боссом до добра не доводит. М-да, Игорь расстроился. Не принимает, стоя на пороге и не чувствуя никакой необходимости предпринимать каких-либо действий. Какая странная. Хочешь выпендриваться — выпендриваться до конца. Выгони, топни ногой, тогда будет повод свалить, а молча наблюдая, у нее есть выиграшная позиция. Если придет к боссу и скажет, что его не пустили или выгнали, то когда он узнает — а он узнает на сто процентов — что все было не так, то устроит небывалый скандал с лишением заработной платы, премий и других поощрений. — Твою мать, это твои вещи, — делает шаг вперед, но не смеет пройти мимо, иначе это будет уголовная статья — проникновение на чужую территорию. — Мои вещи у меня дома, а чтобы это не было отвези обратно Сереже. Мне от него ничего не нужно, — поступила слегка грубо, но перед носом охранника хлопнула дверью.       Еще чего! Еще неизвестные вещи она не принимала от «чужого» человека. Ага, сейчас! Она ему такой радости не доставит. Прогнал, так пусть, как в мусульманских странах, в том, в чем была. В рваном, но зато гордо. Что с ней творится Каролина не понимает. Зачем всячески пытается его ненавидеть? Буквально несколько часов назад была ведь совершенно другая цель. Наоборот, простить, попробовать понять.       Ненависть кипит, а вынести не на кого, поэтому со всего маху бьет кулаком в стену. Вскрикивает и, сделав несколько рваных шагов назад, упирается в деревянный шкаф и скатывается по нему спиной на пол. Так больно… Неужели это так больно? Сердце рвется в груди. Бьется о ребра, хочет вырвать его и растоптать. Все равно больше не хочет любить; и не будет. Никогда! Они все козлы! Все мужики! Им лишь одно подавай — секс! Сережа свалил после того, как воспользовался, а раньше ведь таким хорошим был. Стас еще хуже… Отказали, так силой решил взять. Сколько говна он ей наговорил, пока она с испуганными глазами сидела на асфальте. Чуть ли не в красках описывал, как и в каких позах ей придется ублажать его. Урод!       «Хотел меня…»       Прерваться от мысли заставил душераздирающий плач. Подтянула к себе ноги и закрыла лицо ладонями. Смахивает слезы, но только хуже. Каждое прикосновение к собственному телу бьет в голову воспоминанием. Пальцами стирает мокрую дорожку со скул, тут же окунаясь в их первый поцелуй. Настоящий. Обоюдный. Как он нежно касался сначала ее щеки, плавно двигался к губам. Следует вслед за воспоминанием, прокладывая тяжелые отпечатки мокрых пальцев по лицу. Навзрыд. Как плохо. Руку ломит. Костяшки тянет, все пульсирует. Телом плюхается на пол, принимая позу эмбриона. Лучше бы не рождалась! Что за жизнь такая хреновая?! За что, главное?!       Проскальзывает где-то в глубине ее имя. Пробует прислушаться к этому голосу. Он приятный… И знакомый. Наслаждается произношением. Такое тихое. Нежное. Пробует отыскать в памяти момент, где бы он так часто ее знал. В кафе? Навряд ли… На работе? Вроде молчал… В постели? Может быть… Голос не умолкает и теперь раздражает. Закрывает уши, резко разворачиваясь на другой бок, но тут же раскрывает глаза от тупого удара. Лбом по дереву. Сдавленно смеется над своей же глупостью. Заснула на полу, у этого чертова шкафа. Стоп… Почему голос не пропал?! Она ведь проснулась. Резкий подъем в сидячее положение. О нет!..       Осматривает помещение. Здесь пусто. Никого. Она одна сидит в коридоре и больше ни одной живой души. Неужели поехала головой? Только не это. Вскакивает с места, как только понимает сколько времени. Пора идти на работу, и не идти, а бежать со всех ног. Через час быть на другом конце Москвы, а значит нужно поторопиться. Вынимает из темных джинс телефон с разбитым экраном и пишет сообщение, все же интересуясь, ждут ли ее сегодня или нет. Как ни странно, но ответ оказался предельно ясным. Видимо Сережа не докладывает о своих приключениях маме, что с одной стороны хорошо, а с другой — отвратительно. Ведь она наверняка спросит о сыне, об отношениях; и вот что нужно в таких случаях отвечают.       Выбегает из квартиры и спотыкается о десятки пакетов. О Господи! Серьезно?! Сдвигает в сторону, иначе тут точно реально убиться, прижимая их к стене, и уходит. Некогда ей с этим разбираться, пусть кто-нибудь утащит. За весь день, что ее не будет, это вполне реально. Автобус, пешком, метро, еще полкилометра ножками и вот она у нужного дома. Этот район намного лучше того, где снимает квартиру девушка. Тут чисто, для машин есть стоянка, они не припаркованы на тротуарах, что не пройти пешеходам. Звонит в домофон и быстро поднимает на лифте на седьмой этаж. Дверь уже открыта, ее ждут. Заходит внутрь и тут же падает в объятия женщины. Она так сильно ее сжимает, говорит, что соскучилась. Вот черт… Значит все еще хуже. И как теперь ей в глаза смотреть? Она его мама, в любом случае примет сторону сына. — Как твои дела, Каролина? Давно не виделись, я хочу все знать, а то мой сын не самый разговорчивый, — усаживает в кресло удивленную девушку и присаживается в соседнее. — А что он Вам сказал? — осторожно интересуется Каролина, чтобы прочувствовать почву и не ляпнуть лишнего. — Ой, мой сын, Каролина, не привык распространяться про личную жизнь, поэтому я очень ждала тебя. Как же я рада, что у моего мальчика появилась нормальная девушка, — она такая воодушевленная, и от этого Каролине еще хуже. Неужели придется ей все вот так рассказать, расстроить? — Простите, Валентина Викторовна, но мы с Сережей не вместе, — уводит взгляд Каролина и поднимается с места, чтобы приступить к своей работе. — Я лучше займусь уборкой.       Заметив упавшее у девушки настроение вниз, Валентина Викторовна лишь помотала головой, но не стала задавать лишних вопросов. Если бы она захотела, то сама бы поведала эту скорее всего длинную историю. Сын ее также не разговорчив, постоянно переводит тему, лишь сообщил, что теперь встречается с Каролиной и все. Да и было это почти неделю назад. Конечно, Валентина Викторовна, очень за них обрадовалась, но так и не смогла вытянуть ни одной истории свидания.       Поднявшись с места, Валентина Викторовна ушла в другую комнату и прикрыла за собой дверь, чтобы ее разговор с сыном не было слышно. Что-что, а этого расставания она не поняла. Хоть бы намек с одной из сторон конфликта понять, может опять ее сыночек ляпнул чего, не подумав, как это обычно и бывает. Быстрый набор. Сыночек. Гудки. Прекрасно знает, как не любит Сережа отвечать на телефонные звонки, так как ему постоянно звонят в самый неподходящий момент. Немного ждет, но все же на том конце снимают трубку. — Да, мам. Что-то случилось, а то я немного занят? — конечно ему не до этого, так как через пару дней презентация торгового комплекса в Южно-Сахалинске, необходимо много бумажной работы успеть закончить. — Расскажи-ка мне, когда вы с Каролиной успели расстаться? — не будет ходить вокруг да около, прекрасно зная, что у сына нет времени на «воду». — Наябедничала? Не думал, что до такого упадет. Ну да ладно, — усмехается и быстро оставляет автограф внизу очередного документа. — Не переживай. Всего-лишь одна из тех, кому нравится мой счет в банке. — Да? А с виду такая милая девушка, — нахмурилась Валентина Викторовна, разглядывая книжную полку. — Да и не в этом дело, мне денег не жалко, но… — делает паузу Сергей, но не чтобы потянуть время, а чтобы вчитаться в строчки документа. — Мы поссорились, и в этот же день я застал ее с другим мужчиной. Прости, мам, мне некогда. Я вечером, как и договаривались, заеду.       Отключившись, не дожидаясь ответа, Сергей собрал огромную кипу бумаг и отложил в сторону, вызывая к себе секретаршу. Хорошенькая девушка отлично выполняла свою работу, поэтому через несколько секунд уже стояла рядом с ним и принимала все указания. Не отрываясь от монитора компьютера, он требовал в течение получаса все платы и чертежи комплекса, а также собрание с главами отдела в конце рабочего дня. Наконец-то смог отправить письмо своему человеку в Южно-Сахалинске, а после проводил взглядом девушку.       Вроде закончил с бумажной рутиной, теперь нужно съездить на точку спортивного комплекса и все самостоятельно проверить. Вызывает водителя, так как нет желания садиться за руль, и выезжает.       Валентина Викторовна лишь покачала головой и пошла обратно к Каролине. Отношение к девушке резко поменялось. Думала, что снова накосячил ее сын, но нет — все вновь повторяется. Конечно, Сереже она верит безоговорочно, так как ему не свойственна ложь. Если бы накуролесил сам — так бы и сказал. Никак не верит, что милая и скромная с виду девушка на самом деле та еще стерва…       Идет по коридору, погруженная в свои мысли, и перед самой комнатой все плывет перед глазами, сбивается дыхание. Валентина Викторовна опирается на стену, водит по ней рукой и скатывается по ней из-за тяжести тела. Задевает собой картину, которая с грохотом падает рядом с ней. Секунда и к ней выбегает Каролина, тут же снимающая желтые перчатки, и присаживается на колени. — Что с Вами? — обеспокоенно спрашивает и помогает подняться с пола и сесть. Волнуется. Смотрит на побледневшую женщину испуганным взглядом. Резко срывается с места за телефоном. — Я сейчас скорую вызову. — Нет, не надо скорую. Принеси мне таблетки из нижнего ящика в спальне, — ловит за руку девушку Валентина Викторовна, пробуя подняться на ноги. — Сейчас! — убегает Каролина по знакомому маршруту, все же по пути доставая из куртки телефон. — Только не вставайте. Я Вам помогу.       Девушка забегает в спальню и подбегает к тумбочке из темного дерева, падая на колени и открывая его. Ого! Огромное количество таблеток совершенно разного назначения. Не будет разбираться со всем этом, поэтому хватает аптечку обеими руками и выбегает обратно к женщине. Несмотря ни на какие просьбы, Валентина Викторовна уже поднялась и самостоятельно села на диван в зале. Ей уже стало получше, видимо перенервничала и давление подскочило. — Воды пронести? — присаживается на корточки девушка и передает аптечку. Видит кивок и снова убегает. Она очень волнуется за женщину.       Разговаривает о всякой ерунде с другого конца квартиры и пробует узнать причину плохого самочувствия, но Валентина Викторовна не отвечает. Что, что, а разговаривать с ней у нее нет никакого желания. Хоть этот человек ей и помогает, но лучше в таких случаях молчать. Блин, женщина задумалась вновь о Каролине. Она так о ней заботится, четко и точно выполняет все ее поручения, не ссорится и не выдвигает свои требования, не требует повышения зарплаты, которая итак приличного размера, за свои труды — это и многое другое, действительно, не складывается с тем человеком, которого описывает сын. Может она и ошибается, но пока не сходится информация. — Давайте я позвоню Сереже? — подносит стакан с водой Каролина женщине, которая тут же отрицательно мотает головой и запивает таблетку. — Только не сыну! — добавляет Валентина Викторовна и при помощи девушки ложится на диван.       Каролина поправляет подушку и садится опять же на колени перед женщиной. Берет ее за руку и прижимает к своей груди. Волнуется. Не понимает, почему нельзя позвонить хоть кому-нибудь. Ладно в больницу ехать нет желания, но Сереже? Он ведь тоже волнуется. Вряд ли ей простит, если с его мамой что-то случится, не дай бог, конечно. Он ведь должен быть в курсе ее состояния здоровья. — Каролиш, — обращает на себя внимание и сжимает в ответ ладонь. — Почему вы с Сережей расстались?       Каролина прикрывает глаза и тяжело выдыхает. Не хочет все объяснять, ведь многое и сама не понимает. Больше, конечно, не ясны такие странные критерии в отношения. Ведь для нее очень важно доверие человеку. Почему он не верит ей? — Все сложно… — опускает взгляд в пол и сдерживает из последних сил слезы. — Мы не смогли друг друга правильно понять. Думаю, что в большей части это моя вина.       Каролина вновь замолчала. Не понимает, как все объяснить. Все так запутано. С чего вообще начинать? С утренней или с вечерней ссор? Если честно, то вообще не хочет ничего говорить. У женщины и так плохое самочувствие, еще и она своим рассказом может его подпортить. — Что там между вами произошло? — начинает уже беситься женщина, которой никто ничего не рассказывает. Что за расплывчатое понятие «из-за денег»? — Ну блин, — опускает голову в пол и пересаживается на попу, поджимая ноги. — Все началось утром. Мне нужно было на работу в кафе, а Сережа запретил мне под предлогом того, что его девушка не будет работать в забегаловке. Я, конечно, разозлилась и все равно ушла. Мы сильно поругались. — Из-за этой ерунды? Каролин, ладно мой сын вспыльчивый, но ты ведь не глупая девушка, — поднимается и присаживается на диване, предлагая девушке присесть рядом. — Эта ссора стала следствием расставания, — тяжело произносит Каролина и перебирается на мягкое, подминая под себя ноги. — Я ушла на работу, а после мне передали анонимное письмо с просьбой о встрече. Конечно, я подумала, что это от Сережи, и пришла. Только вот там оказался мой друг-официант, который давно предлагал начать встречаться. В этот раз произошло тоже самое, но я, конечно же, отказалась, все-таки я… с Сережей, — шепотом произнесла девушка, разглядывая серый диван. — Мы вроде как договорились, и он предложил проводить меня до дома. Я согласилась и мы даже не общались в пути. Только вот когда мы подошли к дому, он попытался меня поцеловать и это увидел Сережа, который пришел мириться… — Ты отвечала взаимностью?.. — спрашивает Валентина Викторовна, не очень понимая, что происходит. — Сереже было к чему ревновать?.. — Ну блин! Было, — закрывает лицо руками и прижимает ноги к груди. — Я оттолкнула Стаса, но все ведь выглядело именно так, как это понял Сережа. У меня в руках букет цветов, парень провожает до дома, потом лезет целоваться… Я бы тоже так подумала, я не виню его. — Вот вы, конечно, натворили… — и сыну, и Каролине прописывает диагноз идиотизм Валентина Викторовна, тяжело вздыхая. — Поговорить, как я понимаю, у тебя с ним не получилось?.. — легкий кивок со стороны девушки, который итак был понятен, ведь ее сын ненавидит оправдания. — Все? Сережа после ушел?       Каролина моментально напряглась, ведь рассказывать про драку нет никакого желания. Вдруг Валентина Викторовна перенервничает — Сережа потом ей не простит этого никогда, не дай бог конечно. Молча отрицательно покачав головой, девушка просто поднимает голову в потолок, а после поднимается с места. — Знаете, если Вам лучше, то я пойду домой, полы я помыла, — охрипшим от стресса голосом произносит Каролина и пробудет отойти, но ее за руку хватает женщина. — Что было дальше? — злится, так как ей никто ничего не объясняет. Разве можно так издеваться над пожилой женщиной?.. Хочет им помочь, но ведь все слишком гордые, чтобы принять эту самую помощь. — Я тебя не отпущу, пока ты мне все не расскажешь. Я не собираюсь тебя осуждать и говорить какой мой сын превосходный. Я готова тебя выслушать. — Знаете, Сережа четко дал понять, что не собирается менять своего решения, так что смысла в этом нет никакого! — срывается Каролина и в слезах убегает, спотыкаясь на лестнице из-за больной лодыжки и присаживаясь на лесенку.       Не долго думая, Валентина Викторовна пошла за ней из зала, чтобы если и не догнать, то хотя бы дверь закрыть. Судя по удару дверной ручки о стену, Каролина не побеспокоилась о том, чтобы женщину не украли. Как Валентина Викторовна и думала — дверь нараспашку, а девушка сидит и рыдает. М-да, реакция то, что надо. Как женщина не любит женский соплей. Сама лично их никогда не разводила и не понимает, почему это делают остальные. — Каролин, разве это стоит твоих слез? Вставай, пошла обратно, я тебя чаем напою. Обещаю, больше не буду задавать вопросов! — приобнимает девушку и пробует поднять на ноги, но ничего не получается, поэтому просто присаживается рядом. — Тише, тише… — обнимает и прижимает в груди, поглаживая по голове. Каролина же рыдает в голос и не может ничего с собой поделать. Проклинает и одновременно с этим просит прощения у Сергея. Вслух же оглашает одни междометия. — Поплачь, если хочешь, но легче не станет. — Зачем он так?.. — плачет на плече у женщины, хочет остановить слезы, но они градом текут из глаз. — Я ведь… Я ведь… — Тише… — протяжно напевает на ушко Валентина Викторовна, продолжая гладить девушку по волосам и прижимать к своей груди, которая сильно намокла от слез. — Тише, моя хорошая… — Все! — резко прекращает Каролина, от злости поджимая губы. — Ненавижу его!       Поднимается на ноги и убегает по лестнице вниз, оставив женщину в замешательстве. Такая резкая смена настроения удивила Валентину Викторовну, продолжающую сидеть на ступеньке. Ей очень жалко девушку, хоть она и понимает, что она сама по сути виновата. Вот как можно было такое допустить? Ее сын очень вспыльчивый человек, хоть сам не самый верный мужчина на свете. Валентина Викторовна больше, чем уверена, что сейчас он не один, а в постели с какой-нибудь девушкой модельной внешности. Сколько бы она не пыталась его упрекать — ничего не получалось. Все-таки Сергей Вячеславович большой мальчик и сам решает что и как ему делать. То, как он обращается с девушками, огорчает Валентину Викторовну, так как она сама является женщиной. Нельзя соблазнить, переспать, а после вышвырнуть на улицу, даже не пообещав позвонить. Она даже сожалеет, что познакомила Каролину с сыном, ведь что-то подсказывает, что она элементарно стала его очередной жертвой. Он может рассказывать о бесконечной любви, делать комплименты, а после, воспользовавшись, бросить…       Когда Каролина убегала, Валентине Викторовне показалось, что она хромает, но спросить об этом не решалась. Мысль о том, что ее сын поднял руку на женщину, просто убивает. Неужели изменяет, так еще и бьет? Где она его упустила?       Поднимается с места и заходит в квартиру, начиная готовиться к приходу сына. Вечером она точно все у него узнает. И не дай бог он поднял на женщину руку! Сама прибьет! Упустила в детстве — наверстает сейчас! С бланшем пусть на собрания ходит!       Каролина прибежала домой вся в слезах лишь к вечеру, гуляя по городу около пяти часов. Завтра на работу, а настроения нет. Как идти в кафе? Там ведь Стас, он сто процентов что-нибудь устроит, не даст ей нормально работать. Да и у самой нет никакого желания с ним видеться. После того что произошло между ними, вряд ли получится нормально общаться. Каролина не понимает, где успела нагрешить, что боженька так решил ее отблагодарить. Вроде ни разу в жизни никого не придавала, не переходила дорогу, а теперь вот как жизнь жопой к ней повернулась… За что?..