Часть 7. Все тайное становится явным

"Зачем кричать, когда никто не слышит, о чём мы говорим? Мне кажется, что мы давно не живы – зажглись и потихоньку догорим... *** Когда тебя не слышат, для чего кричать?"

Lumen "Гореть"

Спустя три дня.

      "Это закончится когда-нибудь или нет? Целый час топчемся на одном месте."

      Арсений нетерпеливо стучал пальцами по рулю, проклиная двух идиотов, которые умудрились столкнуться на ровном месте и парализовали все движение. Злость волнами исходила от мужчины, заполняя все пространство машины. С момента его своеобразного признания в раздевалке, они с Евой не общались даже по делу, старательно избегая друг друга: когда в комнату заходил Арсений, девушка тут же уходила, в коридорах она резко меняла направление и шла в противоположную сторону. Его неимоверно злила та недосказанность, но и разрешить эту ситуацию не мог.       Он зашел в ординаторскую на середине разбора одного из пациентов. Раз в неделю ординаторы докладывали интересные для них случаи, предлагая свои варианты лечения. Это было своеобразным развитием клинического мышления, но иногда молодые доктора высказывали достаточно интересные идеи, которые Ярослав Андреевич любил воплощать в жизнь. Однако сегодня он явно был далек от того, что происходило в комнате. Как только Арсений занял свое место, весь его вид стал еще более напряженным. - Всем спасибо, приступайте к работе. Арсений Сергеевич, пройдите ко мне в кабинет, нужно обсудить один вопрос, - фраза была брошена между делом, но стальные нотки в голосе подсказывали Арсению, что разговор явно пойдет не в дружелюбном ключе. Коллеги посмотрели на него с удивлением: ведь не каждый день светило хирургии вызывают на ковер. Но он сделал вид, что не видит замешательство на их лицах. - Ты соображаешь, что творишь? - Сквозь зубы проговорил Ярослав Андреевич как только Арсений закрыл за собой дверь. Признаться, такая смена настроения вывела мужчину из равновесия. - Я не понимаю… - Сейчас поймешь, - оборвал его заведующий, поворачивая к нему экран ноутбука. У Арсения все похолодело внутри, когда он увидел как целует Еву в коридоре ночного клуба, а затем они исчезают за дверью туалетной комнаты. Спустя пару минут оттуда выходит Ева, на ходу поправляя платье и прическу. Следом за ней на экране появляется Арсений: бросает быстрый взгляд в темноту коридора, будто вор боящийся засады, и на этом видео прерывается. - Ну? Так и будешь стоять как истукан или все же объяснишь свою связь с ученицей? - Было видно, что Ярослав Андреевич был на грани взрыва. - Это было… - Если ты мне скажешь, что это вышло случайно, то я не моргнув глазом выкину из больницы, - голос заведующего напоминал рычание льва. - Я бы закрыл на это глаза, будь этот случай единственным. - Он был единственным, - Арсений пытался придать своему голосу уверенности, но его лоб предательски покрылся испариной, а руки мелко дрожали. - Мне можешь врать сколько угодно, но не надо врать себе. Я знаю, что вы с ней переспали на последнем дежурстве. Да, да, не надо так удивленно хлопать глазами. Мало у тебя друзей, зато видимо врагов нажил хороших, раз на тебя сделали такой горячий компромат. Который ты сам же и преподнес на блюдечке с голубой каемочкой, - Ярослав Андреевич устало опустился в кресло. - Я так понимаю, мне надо написать заявление по собственному? - Эта фраза прозвучала глухо и безэмоционально. Он будто снова стоял перед профессорским составом кафедры после того злосчастного экзамена, покорно выводя на бумаге нужные слова. Только сейчас все было гораздо серьезнее, и мужчина это понимал. - Будь это кто-то другой, был бы уволен в ту же секунду, как я увидел это, -он махнул рукой в сторону ноутбука. - Но терять такого хирурга как ты, я не готов. В качестве наказания я отстраняю тебя от операций на два месяца, вместо этого будешь вести лекции. К пациентам даже на пушечный выстрел не подходить. Если увижу (или мне передадут), что ты хотя бы просто с ними поздоровался, не сомневайся, будешь уволен одним днем. И да, Ева Евгеньевна больше не твой ординатор. С ней так же не взаимодействовать. Даже не дышать в ее сторону.       Арсений кивнул и на свинцовых ногах вышел из кабинета. Он не стал спорить с наказанием, так как понимал, что еще легко отделался. Но его мир рухнул, а сам он словно горел изнутри. Арсений был готов кричать, крушить все вокруг, но его силы для борьбы были кончены. Собрав все свои вещи, мужчина вышел из больницы через служебный вход, чтобы ни с кем не встретиться и уехал домой.

***

      Новость о том, что ей больше не нужно работать с Арсением Сергеевичем Ева восприняла как благословение свыше. С ее души будто упал огромный груз, который она носила столько месяцев.       Ее поставили вторым ординатором к Илье Алексеевичу, который был наставником Димы. Поначалу Ева была в восторге от того, что не надо из раза в раз переделывать одну и ту же страницу, что с Ильей Алексеевичем можно было свободно говорить и не нужно было приезжать раньше него. Но спустя неделю опьяняющее чувство свободы стало отступать и Ева поняла, что игра в этой команде явно не для нее. Как только пелена радости спала, она будто прозрела: без должной проверки на ошибки при изначальном оформлении, они с Димой переделывали истории болезни в самый последний момент; что хоть и не надо было приходить рано, Ева сидела в отделении допоздна, потому что сам Илья Алексеевич не был любителем ранних приездов, а негласное правило гласило "ординатор не должен уходить раньше врача". Как потом выяснилось, Илья Алексеевич не давал абсолютно никакой информации по учебе, а лишь без конца болтал о том, как он ездил на рыбалку с друзьями или в очередной раз возил машину в сервис. Каждый раз, когда она наблюдала попытки Позова родить из себя какую-то умную мысль на обходе, Еве становилось невыносимо скучно. Она понимала, что уровень их знаний разительно отличается, ведь даже не смотря на все высокомерие Арсений Сергеевич пытался дотянуть ее до своего уровня, давая ей знания довольно своеобразным образом. В то время как Позов не мог изложить складно самые элементарные вещи. Стараясь отвлечься в моменты безуспешных потуг одногруппника, Ева перебирала в голове варианты, почему их тандем с Арсением Сергеевичем разбили настолько внезапно. Но ответ на этот вопрос не находился. Его отсутствие в отделении, казалось, заметила только она одна. С одной стороны, это было вполне логично: ведь он ни с кем особо не взаимодействовал, а не заметить отсутствие своего куратора было бы верхом идиотизма. А с другой в воздухе царила такая атмосфера, словно Арсений Сергеевича в отделении никогда и не было. Словно кто-то стер всем память по щелчку пальцев.       В один из таких дней, сбежав от очередного увлекательного рассказа о сломавшейся машине, Ева сидела в комнате отдыха. В блаженной тишине она смотрела на проплывающие за окном облака. - Скучаешь? - голос Кати вывел девушку из задумчивости. Ее компания была явно не к месту. Слишком уж она раздражала одним своим присутствием. - Да вроде нет,- Ева села на диван и демонстративно уткнулась в тарелку с недоеденным салатом, всем видом показывая, что продолжать разговор не намерена. - А мне вот кажется, что ты явно заскучала,- приторно дружелюбным голосом сказала Катя. - Не по Арсению ли Сергеевичу? - Не понимаю, о чем ты,- Ева старалась лишний раз не дышать, будто боялась, что лишнее движение выдаст ее с головой. - Прекрасно понимаешь, - собеседница покачала головой и достала телефон. У Евы перехватило дыхание, когда она увидела их с Арсением Сергеевичем поцелуй со стороны. Ее рука непроизвольно потянулась в телефону в попытке то ли вырвать его у Кати и разбить вдребезги, то ли закрыть экран, чтобы не видеть происходящее. - Как видишь, тайное становится рано или поздно явным. - Кто еще это видел? - Хотела бы я сказать, что никто, но это не будет правдой, - Катя встала, обошла диван с обратной стороны и склонилась над Евой. - Пока что это видели только ты и Ярослав Андреевич. Но так как твоего Арсения нет уже вторую неделю, то не исключаю, что и он имел честь лицезреть ваши ласки со стороны. - Для чего это все? Ладно я, но зачем ты рушишь карьеру Арсения Сергеевича? - Я рушу? О, нет. Это вы все рушите, я лишь только наблюдаю со стороны. Многие мне не верили, когда я говорила, что между вами что-то есть. Так вот теперь они поймут, что не стоило меня недооценивать. - Значит тебе просто хочется потешить свое эго за счет его страданий? - Слышала бы ты себя со стороны, - Катя рассмеялась ей в лицо,- заладила одно и тоже "Арсений Сергеевич, Арсений Сергеевич". Пусть я тешу свое эго, но обвинять меня глупо. Вы сами шагнули в этот омут с улыбкой на лице.       Гаденько улыбнувшись, Катя ушла, оставив Еву одну в пучине унижения и стыда.

***

      До лекционного зала она дошла на ватных ногах и села на самый последний ряд, стараясь не пересекаться ни с кем взглядом. За волнением об их с Арсением Сергеевичем будущем -  в плане того, как будет складываться его работа и ее учеба, если Катя решит раструбить всей больнице об их связи - девушка не заметила как рядом села Ира. Она ничего не сказала Еве, лишь сочувственно сжала ее руку в знак поддержки, видя состояние подруги. - Добрый день. Начнем нашу лекцию. Повторяю как всегда, кому не интересно могут встать и уйти, санкций никаких не будет. Если все же решили остаться, не мешать.       Сердце Евы будто пропустило удар, как только она услышала его голос. Она медленно подняла голову в сторону лектора. За то время, что девушка не видела Арсения Сергеевича, мужчина явно изменился. Речь его стала более монотонной и медленной, от гордой осанки не осталось и следа, а лицо обрамляла двухнедельная щетина, добавлявшая ему шарма. Но его взгляд был абсолютно пустой. Он был явно безразличен ко всему происходящему.       Лишь на один короткий момент Арсений и Ева пересеклись взглядами. Не смотря на то, что девушка сидела далеко, ее глаза он мог найти среди тысячи. Прошла какая-то доля секунды, но даже этого момента хватило, чтобы в небесно-голубых глазах мужчины зажегся прежний огонь. Он потерял нить повествования и, чтобы скрыть свое замешательство, закончил лекцию. Ева поддалась порыву и выбежала за ним в коридор, но шумная толпа отрезвила ее ум. Для чего она побежит за ним? Что она ему скажет? "Я тоже влюбилась в вас, Арсений Сергеевич"? Хотя, конечно, странно продолжать называть его так официально после того, что между ними было.       Домой девушка ехала в смешанных чувствах. В ней боролась рациональная и чувственная часть. Рациональная призывала быть благоразумной, выкинуть всю эту блажь из головы, убедить себя в том, что эти минуты слабости ничего не значат и нужно просто жить дальше. А чувственная хотела продолжения этой сказки, у которой явно не будет счастливого конца, но почему нельзя насладиться даже короткими моментами счастья? В этот момент Ева поняла, что она должна делать.