Глава 4. Быть глупой и настойчивой.

      Дженни ввалилась домой совершенно без сил. Она чувствовала себя глупой и опозоренной. Но сдаваться вовсе не хотелось. Пробиться в общество Корпорации ей нужно. Во что бы то ни стало. Даже если ей придется унижаться и опускаться до манипуляций. Она обреченно выдохнула. Какой же позор.       В доме было темно. Бом ушла на дежурство в клинику. Обычная жизнь понеслась своим чередом. Со скорбью в сердцах им приходилось двигаться дальше. Джен медленно поднялась на второй этаж. В ванной комнате в конце коридора горел свет. Видимо, Юнджин там. Она заглянула в комнату к маме. Та спала. Надеюсь, Джин за ней следила сегодня.       Девушка прошла в свою комнату и тут же скинула с себя пиджак. Такие вещи ей были противны. Но теперь придется пожертвовать толстовками и безразмерными штанами в пользу деловых и сдержанных нарядов.       За окном снова лил дождь. Никакого просвета. Эта погода загоняла в еще большую депрессию. Возможно, придется подключить антидепрессанты. Она устало опустилась на кровать. Что-то смущало ее на протяжении всего этого времени. Как-будто что-то было не так. Неосознанно она выглянула в коридор. Вода все еще мерно лилась в душевой. Странно. Не слышно звуков каких-либо движений. Абсолютно никаких. Появилась необъяснимая тревога. Дженни прошла по коридору и встала напротив ванной, усиленно вслушиваясь. — Юнджин? — она легко стукнула три раза в дверь, — у тебя все в порядке?       Ответа не последовало. — Юнджин, ты слышишь меня? — Джен постучала более настойчиво. Она подергала ручку - заперто. — Дерьмо какое-то. Юнджин, если ты меня слышь сейчас, дай хоть какой-нибудь знак, иначе я вынесу эту дверь к чертям собачьим.       Вода продолжала мерно стекать в пол душевой. Дженни принялась дергать ручку и стучать, выкрикивая имя сестры. — Что происходит? — из комнаты вышла мама, сонно щурясь. — Мам, Юнджин там. Совсем не отвечает, — на Джен не было лица. Она безуспешно продолжала биться в дверь. — Я принесу ключи, — женщина обеспокоено включила свет в своей комнате. Быстро отыскала шкатулку со всеми ключами их дома. Взяв нужные, она молнией метнулась и передала их дочери.       Дженни трясущимися руками вставила ключ в скважину. — Вот же блять! — на полу душевой лежало тело Юнджин. В слив лилась вода, окрашенная в красный. — Не заходи сюда! Вызывай скорую! — Что произошло? — с надрывом в голосе закричала мать. — Я сказала, не суйся сюда, — Джен ногой захлопнула дверь и заперла на замок. — Быстро вызывай скорую.       Она схватила два полотенца с полотенцесушителя и упала на колени рядом с сестрой. Перематывая как можно крепче раны, ее сильно затрясло: — Юнджин-а, — застонала Дженни, ладонями ударяя сестру по лицу, — что же ты натворила? Очнись! Я сказала очнись!       Глаза Юнджин начали резко дергаться. Ресницы трепетали, пытаясь подняться вверх. Вся ее одежда полностью промокла и тяжелым грузом висела на ней. — Я сказала просыпайся. Нельзя спать, слышишь? Нельзя спать.       Мама кричала в трубку. По всей видимости, она звонила в больницу Бом.       Юнджин все слышала и понимала. Ей просто было еще больнее от того, что ничего не удалось. Может, скорая не успеет? Может, она истечет кровью до их прибытия? — Скоро будет помощь, — продолжала в отчаянии Джен, — я буду бить тебя, пока ты не откроешь свои сраные глаза!       Она продолжала хлестать девушку по щекам.       Снизу послышались шаги и голоса. Дженни метнулась к двери и распахнула ее. — Сюда! Она теряет сознание.       В комнату зашла бригада скорой помощи. В руках у них были носилки. Следом за ними вбежала Бом. — Кладите ее на носилки. Как давно это случилось? — повернулась она к Джен. Лицо ее было белым, словно выпавший первый снег. — Я не знаю, не знаю. — Без паники — мы разберемся. — Я еду с вами. — Ни в коем случае. Ты останешься с матерью. Следи за ней в оба, — Бом приложила указательный палец к виску и постучала. Это жест из их детства - «мотай на ус и делай как велено».       Бригада оперативно покинула дом. За окном завопила сирена и машина дернулась с места, с бешенной силой развивая скорость.       Дженни спустилась вниз. Её мама сидела на диване. Рука приложена ко лбу. Она не плакала, лишь с усилием вдыхала воздух. — Я принесу лекарства, — Джен собралась с силами. Все будет хорошо. Её спасут. Она в надежных руках. Все наладится. Девушка вошла на кухню. Открыла шкаф и взяла оттуда удвоенную дозу лекарств. Налила воды в стакан и вернулась в гостиную. Поза матери не поменялась. Она подошла и протянула лекарства на ладони. — На, это поможет.       Мама послушно приняла лекарства и осушила бокал до дна. — Как хорошо, что ты не уехала, — нервно сглатывая проговорила она, — что происходит с нашей семьей? — Не задавай такие вопросы, — осекла ее дочь, — Юнджин будет в полном порядке. — Я буду молиться за неё, — мама с усилием потерла лицо. — Иди ложись. Лекарства скоро подействуют. Тебе нужно просто отдохнуть. Как только Бом позвонит, я разбужу тебя и все расскажу. — Обещаешь? — женщина взглянула на дочь с надеждой.       Та уверенно мотнула головой. Придерживая маму, Дженни довела ее до комнаты. Горел ночник и было уютно. Она уложила мать в большую кровать. Накрыла одеялом и, не закрывая дверь, удалилась к себе. Дверь так же осталась на распашку. Ей нужен был обзор на комнату мамы. Так будет спокойнее.       Джен принялась ходить по комнате, закусив верхнюю губу. Она ничем не могла помочь. Чувствовать беспомощность, когда твой близкий родственник, возможно сейчас умирает. Нет, отставить такие мысли. Все будет хорошо.       Время будто остановилось. Текло ужасно медленно, словно на зло. Дженни продолжала наворачивать круги по комнате. Мечась как тигр в клетке, которого только что отловили с такой сладкой свободы.       Минуты превращались в часы, за окном начинало рассветать. Она не ложилась. Пыталась читать - не выходило сосредоточиться. Смотреть короткие видео в Тик Ток? Что может быть глупее. Девушка отправилась в ванную. И продолжала отмывать ее ровно до того момента, пока не раздалась вибрация ее телефона. Это была Бом. — Как она? — обеспокоено спросила Джен, постукивая себя кулаком по колену. — Жить будет, — шмыгнула в трубку сестра. — Ей сделали переливание. Сейчас она в реанимации. Накачали ударной дозой транквилизаторов. Она будет спать минимум сутки. Мне будут сообщать о ее состоянии каждый час. Я скоро вернусь с дежурства.       На том конце провода послышались гудки. Дженни выдохнула. Глаза закрылись. Но спать нельзя. Ей нужно собираться на работу. Продолжать играть свою роль. Ей нужно подловить Чон Чонгука и продолжать клевать ему мозг. Он обязан взять ее на гонки. Если Глава ставит на него, значит он будет там. Она костьми ляжет, но увидит эту дрянь в лицо. Хуже всего бороться с тенью. Нужно уже сделать ее осязаемой.       Чонгук искал в учительской журнал, как вдруг раздался этот противный голос: — Доброе утро, коллеги.       В дверях стояла Дженни Ким. С этой дурацкой улыбкой на лице. Она прошла мимо, будто не заметив его. Он облегченно выдохнул. Может, в ее тупой башке не отложился вчерашний день? Может, ее память на столько короткая, что жизненный цикл длится не больше часа?       Девушка положила дипломат на свой стол. Остальные преподаватели здоровались с ней учтиво. Она что, нравится им? — Профессор Ким, — профессор по политологии встала со своего места, остальные преподаватели потихоньку начали выходить из кабинета один за одним, отправляясь на пары. — Возьмите с моего стола этот чай с женьшенем. Он отлично тонизирует и заряжает энергией. — О, — рассеяно пробормотала Дженни, — по мне так видно, что я не спала всю ночь? — ее лицо снова озарила улыбка, — я так усердно работала над своими лекциями на сегодня, совсем не было времени на сон. — Какая она трудяжка, — гордо проговорила профессор, проходя мимо Чона. Он состроил недоуменную гримасу с элементами отвращения.       Этот черт в юбке? Ну как же.       Он услышал звук открываемой жестяной баночки с чаем. Чонгук давно нашел журнал, но не рисковал поворачиваться. На себе он чувствовал пристальный взгляд, который буравил спину. Да что я, не мужик в конце концов? Нужно просто развернуться и направиться к выходу.       Чон резко обернулся. Дженни стояла, облокотившись на стол одной рукой, во второй она держала напиток, только что отпив его. — Эй, пособник наркош, — бесцеремонно окликнула она мужчину. — Помнишь про вчера? — Вот же, какая ты наглая! — он сжал журнал со всей силы. — Я буду ждать твоего предложения, слышишь? — Слышу! — огрызнулся Чон в ответ и выскочил опрометью в коридор.       Что делать, то черт возьми? Цепочка мыслей не могла собраться воедино, вокруг были одни звенья и больше ничего. Придется играть по ее правилам. Да сдались ей наши гонки? А вдруг, она записала наш диалог? Не придумывай. Ты только все усугубляешь своей тревогой. Я свожу ее туда один раз и отделаюсь. И в правду, что здесь такого?       Дверь хлопнула и Дженни сразу вышла из образа. Плечи ее опустились. Она поставила банку на стол. Ну дерьмище этот чай. Джен достала электронную сигарету из кармана пиджака и затянулась. С этими переживаниями в жизни она стала ужасно безрассудной. Но ей это даже нравилось. Еще затяжка.       Прозвенел звонок.       Вот блин. Я давно должна быть в аудитории.       — Я не буду терзать тебя вопросами, зачем ты это сделала, — мужчина улыбнулся Юнджин.       На его больничном форменном халате была надпись Психотерапевт Чон Хосок. Он выглядел дружелюбно, но Джин от этого тошнило еще больше. Она жива. Какое несчастье. Она сейчас однозначно самый несчастный человек на земле. Руки и ноги ее были связаны ремнями. Одежды совершенно не было. Юнджин чувствовала себя грязной. Но врач смотрел ей только в глаза. Как бы давая понять, я здесь, чтобы помогать тебе, а не для того, чтобы ты ощущала дополнительную мерзость. Из ее вен торчали трубки. Сверху капал раствор. — После того, как тебе сделают капельницу, придет медсестра и даст тебе больничную пижаму. Переоденешься и тебя вновь свяжут. Такова необходимость на данном этапе лечения. — Когда я уйду отсюда? — превозмогая боль спросила девушка. — Еще очень не скоро. Тебя ждет долгая реабилитация.