1 часть.

По внешнему виды комнаты, где сидели двое, было трудно определить, живет ли кто здесь или нет. Помещение, которое освещалось желтым, дрожащим, как крылья запутавшегося в паутине мотылька, светом, отдаленно напоминало кухню, которой и вправду являлось в лучшие для это квартиры времена. Обои давно утратили свой приятный белоснежный цвет с красивыми цветочными узорами. Сейчас они были грязно-желтые, под стать цвету лампы. Местами стены были ободраны и узорчатые куски обоев небрежно свисали с поверхности, оголяя серый, как тучи в пасмурный день, бетон. Под окном с деревянными ставнями, с которых давно облезла краска и крупной крошкой осыпалась на подоконник, стоял стол, накрытый клеенчатой скатертью, которая больше напоминала рваный осенний лист. Чуть поодаль, вдоль соседней стены, протянулась некогда мраморная столешница с газовой плитой и мойкой. Стопка грязных тарелок, чуть скосившись на бок, словно Пизанская башня, стояла рядом с заваленной другой посудой раковиной. Из поржавевшего краника с одинаковой периодичностью капала мутная вода, словно отбивая музыкальный ритм по краю одной из кастрюльных крышек. Относительную тишину в комнате нарушал только звон чайной ложки, которой легкая женская рука с аккуратным классическим маникюром помешивала чай. Длинное болотное платье в викторианском стиле аккуратно было уложено на коленях рыжей девушки. Стразы и рюши, украшавшие подол юбки чуть покачивались от сквозняка, что тянул по полу из-за раскрытого в соседней комнате балкона. Женщина сидела молча, лишь легко улыбалась, чуть сощурив глаза. Словно кошка, наслаждавшаяся теплом каминного огня, она с любовью смотрел на сидящего напротив. Джейдан сидел молча, нервно накручивая прядь длинных, поврежденных дешевой краской, волос на палец. Он то смотрел на рыжую, как утренняя заря, даму, то в смятении отводил уставший взгляд куда-то в сторону, будто позволял себе что-то лишнее и неприличное. Парень худыми пальцами мял концы пряди, ерошил их, словно ворс на кистях, перебирал пальцами отдельные волосинки, стараясь сгладить своё волнение. Кёрн столько всего хотел рассказать, стольким хотел поделиться по прошествии стольких лет разлуки, но от душевного возбуждения слова застревали комом в горле, не давая чувствам вырваться наружу. Женщина поднесла чай к своим губам, заставляя потерявшегося в своих мыслях Джейдана, вздрогнуть от внезапного движения. Она осторожно сделала небольшой глоток, как подобает истинной леди, затем осторожно поставив кружку на стол, оставляя на её каемке еле видный след от светло-красной помады. - Д-Джанет… - неуверенно вырвалось из уст Кёрна, что попытался нарушить тяжелую тишину, но он резко замолк, не в силах сказать что-либо ещё. Женщина немного нахмурилась, будто это было не её имя, а что-то плохое, нецензурное, но заметив, что парень в немом замешательстве потупил взгляд в пол, она снова улыбнулась, словно реакция собеседника её снова развеселила. - Мама. Называй меня мамой. - нежно произнесла Джанет, обхватывая длинными пальцами кружку горячего чая, как бы грея об неё замершие ладони. Её голос был тихий, мелодичный, а каждое сказанное ей слово приятным звоном отдавалось внутри Джейдана, принося в его изувеченную душу то самое спокойствие, которое он искал все двадцать лет своей жизни. - Папа не разрешал называть тебя так. - тихо и неуверенно промямлил длинноволосый, всё не в силах поднять глаз на свою родную мать. - Папы здесь нет. - парировала Джанет, с любовью смотря на Кёрна. - Ты можешь называть меня так, как хочешь сам. Она не таким ожидала увидеть своего горячо любимого сына спустя столько лет и Джейдан понимал это. Ему было стыдно. Стыдно за шрамы на руках, оставленные им самим же, было стыдно за такое количество макияжа на его лице в попытках скрыть всё, что напоминало ему о родителях и, в том числе, о матери. Ей тоже было стыдно. Стыдно, что она бросила своего единственного сына с бывшим мужем-тираном, что изуродовал её дитя. Понимая, что ситуация слишком напряженная и неловкая для них обоих, женщина поднялась со стула. Скрип половиц под ней и скрежет отодвинутого стула заставил Джейда резко поднять удивленный взгляд на даму. Он вопросительно посмотрел на Джанет, когда та лёгкой, парящей походкой подошла к парню и, заглянув в глаза, коснулась теплой ладонью, его худого, измученного лица. От неё пахло дорогим парфюмом, чем-то цветочно-цитрусовым и нежным. Только теперь, когда между мамой и сыном были считаные сантиметры, он обратил внимание на этот тонкий аромат, что исходил от неё. Джейдан хотел было отпрянуть, отвернутся, словно его с минуты на минуту могут ударить, но вместо этого он почувствовал, как Джанет нежно начала гладить его большим пальчиком руки по щеке, им же после вытирая горячие слёзы, что предательски начали падать из алых глаз сына. Её руки были тёплые, нежные, словно не знакомые ни с какой-либо работой вовсе. - Ма… Ма… - нескладно, по слогам промямлил длинноволосый, накрывая своей широкой ладонью руку Джанет и прижимая её сильнее к своей щеке, словно не желая её отпускать вовсе. Он тихо плакал, не в силах заставить злополучные слёзы прекратить течь из покрасневших от недосыпа глаз. Плакал беззвучно, как в детстве. Так привык, чтобы отец не слышал. - У тебя руки холодные. Ты замерз. - женщина свободной рукой провела по длинным, испорченным химией, волосам Джейда, заставляя того вздрогнуть от её прикосновения. – Всё хорошо. Мама теперь рядом. – горячо шептала та, терпеливо ожидая, когда её сын успокоится.