Зима

Мертвеет пост, стихают речи, Промерзает блеск комет. Зябко вьюга тушит свечи, Пока желаем мы рассвет. Я шлю сердечный вам поклон За вашу сказку, яркий сон. Вы, Liese – вдохновение. Вы, Viscount – моё вступление. Замели снега ступеньки, Иней скрыл фитиль свечи. Созвездий талые шеренги Держат строй-дозор в ночи. Льдом сковали сцену храма: Вуаль сиянья, злата скат; Из разбитого бокала Льёт кровавиком агат. Пал снежинкой скорбный хор: Кто жалко ниц, кто на колени. Всех погасших – сосен бор; Время распахнуться двери. Свет фонтана, белый ток, Фуршет, хрусталь и серебро. Как босым ступил цветок На вдаль скользящее перо. Веер глаз – и все к Люмин, Бездны проклятый посланник. Но плащом от плеч-пластин Её укрыл поверный ратник: "Ждала Царица долго вас, Ступайте к ней, но прежде – вальс." Взыграл оркестр, звуки труб, Пряди нот щипает агнец. Касанье пальцев, шёпот губ Её несли на первый танец. Что ни шаг, то звон монет. Пистоль скрывает он во фраке. Его улыбка купит свет, Оставив всех в кромешном мраке. Делец искусный во плоти, Явился в миг перед принцессой. Не говорил – почти платил На слово каждое прелестной: "В моих руках теченья моры; Одна лишь жизнь дешевле злата. Королевства вашего узоры Не увидят никогда заката." "Вам лишь голову склонить Пред бурью вечного престола И позволить мне платить Из бездонного камзола." Движенье ровно, и новый лист На блеск пюпитра дирижёра. Повёл рукою пианист – Нашли ей нового танцора. Скальпель прячет под халатом Доктор всех душевных пран. Касанием ногтей-агатов Рвётся корка древних ран: "Пустое бросьте это дело; Излечивать не всех дано. Ваше хиленькое тело, К пределу движется давно." "Ваша жизнь – алмаз короны, Её нельзя вам потерять. Коснитесь лишь моей ладони; Мы обратим старенье вспять." Лёгким взмахом скрипача Цветок уносит быстротечно, Под руку тут же и вруча, Что обожженна навечно. Не изменила сапогам И меху полушубка. Иней тонет по серьгам, Как птенец в скорлупке. За нею вьются те всегда, Шепотки метелицы, А в венце горит звезда От Большой Медведицы. Во время вальса с самой вьюгой, Когда сжимает хладом сердце, Когда движение льётся мукой, Лишь вопрос помог согреться: «Где подвох, и в чём причина? Позволь же мне сказать тебе. Я ненавижу черни мира, Что скрываются во тьме.» «Они пожимают тебе руку, Пока к спине подносят нож, Клянчат ли опять услугу? Никогда их не поймёшь.» «За нами будущее всех, Нельзя прощать и пустяка. Так созреет наш успех, Как делим дёрн от сорняка.» Хлопок в ладоши – замер зал. На подмостки взошёл мэр. Развернул пергамент-вал, Когда оскалил маски зверь. Пробка – бам, а пена – в алый. Запах хлада льётся талый. Один приказ: рубить, колоть; Предателей пронзает плоть. Стих оркестр, бьётся хор Об свинца и злата мор. Плещут крики, жжёт стекло: Время тоста не пришло. Режет горло скальпель враз, Мэр читает всем приказ, И вышибает, как долги, Пистоль кровавые мозги. Полотна стен окрасит в чёрный, Изрешетят стрельбой фарфор. Посеяны благие зёрна: Последний стихнул приговор. Алеет знамя, взбит хрусталь, За верность честно платят кровью. И грозный царь, почти как встарь, Окружён голодной сворью.   Лишь цветок не согнут страхом, Он способен на ответ. Все надежды рухнут прахом, Когда взвучат слова-обет:   «Не пожалели вы для сцены Ни вина, ни жизнь, ни злата. Бдят ли на небесах расцены? Вас ждёт жестокая расплата.» «Хотите, как ваша свора, Чтоб я лизала ваш сапог? И не мечтайте. Приговора Не сменить движеньем ног.» «Но я клялась под аркой Бездны Её порожденьям, их гласам Помогать всем безвозмездно, Кто бросил вызов небесам.» «Ни за что не брошу никого На произвол судьбы иль бога. Без раздумий, ценой всего, Но в час нужды придёт подмога.» «Когда дрогнет небо враз От крика тысяч мёртвых душ, Я жду каждого из вас, Кто смел достаточно и муж.» «Я готова встать под плечи, Но не потому что мы друзья. Это миг короткой встречи, Который ждёт сама земля.» «Но пока смыкайте пасть; В союзы можете поставить, Но я сметаю саму власть, А не место, чтобы править.» Дрогнет мрамор, хлопнет дверь На прощание до встречи. И лишь знающий чрез щель Задувает тихо свечи. Глуп старик и скрыт Невой; Не достучался до сердец. Утянет месть всех за собой: Падёт величество-дворец. И там, на красках небосвода, Дрогнет вмиг одна звезда, И, просветив не больше года, Она потухнет навсегда.