dum spiro, spero

«Скажите, Ленский, почему Никак смириться не могу Я с Вашей смертью… Поэт, Прекрасный, милый мой поэт, Вы вновь приходите во снах Ко мне… В томительных мечтах Я снова вижу благой стан, Что лучше золота блистал; Вы веселы и влюблены, (Жаль, не в меня… Те сочтены Мгновения доброй старины) Вниманием окружены, И тут и там — домашний люд — Вас отовсюду уж зовут. Смеясь, Вы несколько тихи, Читаете нам свои стихи… О, как мне нравились они! Спустя лета, чрез столько дней, Уже и воздуха нужней Тот незатейливый мотив Таких мне строчек дорогих. Сестра… Ах, отчего ж она Куплетов музою была… Не отрицаю, не права Персона будет, коли та Не сможет изумиться ей!; Та краше остальных людей: Так весела, смешна, чиста, Но ветрена и всё пуста… В романе каждом прочитать, Её портрет удастся взять, Лишь только имя поменять… Порочна та была любовь И безразлична; вновь и вновь Я вспоминаю сцену ту Когда решали Вы судьбу, Перед приятелем своим Представ ревнивым и чужим… Почем Вы вызов на дуэль Не отменили… И теперь Вы стали частию земли, Дыханьем больше не смогли Уж опалить весь белый свет; Мой бедный, бедный мой брюнет… И Ольге было тоже жаль, Но горевать, томить печаль — Не для неё, за тем она Уехала, и не одна… Никто не знает уж давно Её судьбы, подведено: Прожечь здесь ей не суждено Уж юности мятежный нрав, Воспитан что в чтерех стенах. Осталась я наедине С надгробьем Вашим… И милей Уж это место сталось мне, Всех здешних маковок церквей. Не суждено и задержаться: Надолго тут мне не остаться, И по неволею в Москву Отправлюсь… Как же я могу… И представлять всего страшней, Что среди милых москвичей Свою «судьбу» я отыщу И буду хуже, чем в плену… Я не готова отдавать Приязнь, что Вы забыли взять… Во всём здесь Бог — один судья; Владимир, Вы — моя мольба!»