Часть 1.

Бывало ли у вас такое, когда вам кто - то очень нравится, когда вы смотрите на этого человека и думаете: «черт, как же он хорош»? Думаете и ждете, что посмотрит в ответ и так же подумает о вас? И вот он уже смотрит, взгляды ваши встречаются, а тело уже вовсю танцует в незримой тряске, ведя за собой в пару сердце. Вот и у меня такого не было. Казань, 1980 - е. Сидя за школьной партой, я все больше погружалась в свои мысли: «О чем я думаю в свой последний учебный день? О любовных интрижках главных героев своих любимых романов? Бред какой - то.» Свободной рукой я провела по своим волосам, убирая их назад. Густые и длинные волосы, цвета молочного шоколада все время лезли в лицо, от чего я вечно психовала. Как и сейчас, когда они в очередной раз запутались в области затылка и я нервно дернулась, отбрасывая их на другую сторону. — Да блять! Слова из моего рта вырывались быстрее, чем я успевала их хорошенько обдумать. Когда я подскочила с места, то собрала внимание всех своих одноклассников и учительницы, которая осуждающе опустила взгляд и приспустила на нос свои очки. Училась я хорошо, и даже иногда участвовала в различных конкурсах от школы, повышая свой статус в социуме. Но все это было маской, которую мне приходилось надевать на себя каждое утро перед зеркалом. Совершенно так же, как и с моей учебой, которая давалась мне только путем списываний у товарищей и лукавой изворотливостью у доски. И я наконец - то дождалась этого дня, своего последнего дня в этой отвратительной школе, где несмотря на свои хитрые маневры я все же иногда, но попадала под раздачу. И кажется, моя классная руководительница очередной выходке уже не удивилась. Устало выдохнула и сказала: — Малика, ты можешь хотя бы свой последний учебный день без происшествий провести? Рот с мылом намыть за такие слова? Я невольно закатила глаза и плюхнулась на деревянный стул обратно, возвращая внимание к тетради, в которой были написаны от силы пара слов за весь урок. Ткнула в нее ручкой , выводя на девственно - чистом листе рисунок. И снова задумалась: «О, Аллах! Проверили бы, выпороли бы палками за то, что ничего не делаю.» Пролистывая быстро бумаги, я осматривала каждый рисунок, который обычно рисовала сразу, как только приходила в школу. Бессонные и нервные ночи неплохо сказывались на моей психике, часто мерещилось всякое, чувствовалось присутствие чего - то жестокого и холодного, с привкусом крови и ярким запоминающимся запахом. Все это я воплощала на пустых листах тетради, стараясь запомнить, а после проанализировать эти моменты. А сейчас ручка уже красиво вырисовывала такой же красивый рисунок, пусть и непонятный для того, кто обратил бы на него внимание. А для меня это стало уже нормой: воплощать на лист бумаги то, что в сердце и в голове. И вот уже вырисовывалась голова мужчины, делались наброски волос. «Сделаем тебе кудри, красавчик.» И чудовище из сновидений уже больше походило на симпатичного человека, и даже харизматичного. Прикусив губу, я перешла к глазам, четко прорисовывая длинные и густые ресницы. — А ну - ка, что там у тебя? Сосед по парте резко дернул на себя мою тетрадь, прижимая к себе и рассматривая рисунок. Усмехнулся, сказал: — На автора нашего похож, только тот пострашнее будет. Опять бездельничаешь? Парень вернул тетрадь на место, устраиваясь на стуле поудобнее. Это «недоразумение», как я обычно называла своего друга и одноклассника противоречиво покосился на меня, проходясь взглядом по внешнему виду. Смотрел как - то оценивающе, с прищуром. — В дк идешь сегодня? Я недовольно закатила глаза и цокнула: — Марат, какой дк? Кто меня отпустит туда? Мать, которая после школы меня забирает и ведет сразу домой? Или отец, который однажды ушел за хлебом и не вернулся? Не неси ерунды, мне несовершеннолетней с чужими взрослыми дядьками водиться не очень хочется. — Так тебе на днях уже восемнадцать, почему бы и не сходить? Сидишь в своих четырех стенах, рисунки вон стремные рисуешь, нервяк какой - то ловишь, психуешь постоянно. Пацана тебе нормального надо. Хочешь, со своими познакомлю? — В следующей жизни обязательно познакомишь, когда будешь общаться с адекватами. — Ты пацанов моих неадекватами считаешь, получается? — Ты сам так сказал. Прозвенел последний в моей жизни школьный звонок. Последний урок, последняя встреча с одноклассниками, последний раз я сижу за этой школьной партой и вдыхаю этот сырой запах. Я уверенно говорю себе «последний», потому как знаю, что предстоящая выпускная дискотека с одноклассниками мне не светит из - за чрезмерной опеки родной матери. Стоило мне хотя бы раз ослушаться ее, как она тут же закидывала меня тоннами нотаций и нравоучений, а после своими домашними тапочками. Быстро закинув свои вещи в сумку, я вышла из кабинета и направилась в гардеробную за курткой. На улицах моего города уже давно растаял снег, но весной так и не пахло. В коридорах школы, как обычно толпился народ: кто - то подтрунивал над остальными, кто - то шушукался и кокетничал со своей второй половинкой, кто - то никак не мог наесться, и продолжал уплетать горячие булки со столовой, а кто - то, как я - сразу бежал домой. Я накинула на себя легкую куртку, переобулась в подходящую для сегодняшней дождливой погоды обувь и еще раз перепроверила, все ли забрала. Перебирая пальцами свои вещи, никак не могла найти свою тетрадь, в которой всегда рисовала. — Да где же ты... Сзади ко мне быстро кто - то подкрался и начал щекотать. От испуга я резко вскрикнула и обернулась, встречаясь с местным школьным хулиганом из параллели, который любил совать нос не в свои дела. Замахнувшись, я сказала: — Еще раз так сделаешь, и я тебе руки твои оторву! — Ой, ой, ой, серьезная какая... Не это ищешь? Парень покрутил в руке мою тетрадь, пролистывая страницы и бегло просматривая их. Как - то отчаянно вздохнул и сказал: — Думал, интересное что - нибудь найду, а тут каракули какие - то, даже ни одного признания в любви... Я подошла к нему практически вплотную и вырвала тетрадь из его рук, засовывая обратно к себе в рюкзак. — А ты думай поменьше. Для таких, как ты - вредно. Сдались тебе мои каракули в последний учебный день? Иди, куда шел, пора мне уже. Я направилась к выходу из здания, быстро спускаясь со ступенек: где - то перепрыгнула, где - то скатилась прямо по перилам. Счастью не было предела, что моим мучениям наконец пришел конец. Пока скатывалась, зацепилась за косяк и едва не улетела лицом вниз. Сумка слетела с плеч, все содержимое вывалилось на землю, прямо в грязную лужу. Мысленно выругалась: «Блять!». Присев на корточки, я принялась закидывать все испачканные вещи обратно, уже предчувствуя, какая реакция будет у мамы, когда она это увидит. И стоило мне вспомнить о ней, как тут же мое ухо потянули вверх, поднимая все тело на ноги. — Целый час уже жду тебя, капуша! Дома суп на плите варится, уже обедать давно пора, а она возится здесь не пойми с кем! Быстро домой, пока не получила по заднице своей! Отношения между мной и моей мамой были сложными, мягко говоря, очень мягко говоря. И если в школе я старалась разделять хорошее и плохое, умела все же вовремя заткнуться и не накликать на себя беду, то дома ситуация была другой. Чрезмерная опека была связана с тем, что один раз, всего один раз я позволила себе расслабиться и без разрешения прогуляться после уроков, а не пойти сразу домой. Да, тот вечер никогда не сотрется из моей памяти. Тогда я впервые почувствовала себя свободной, смогла вдохнуть глоток свежего воздуха и круто провести время с друзьями, которых было в моей жизни не так много. С подругами у меня не особо складывалось, мне не были интересны постоянные разговоры о мальчиках и всяком таком девичьем. С парнями дружить было проще, и самым близким человеком для меня был Марат. Но стали бы мы так близки, не имея родственных связей? Чудно, что мама разрешала проводить время хотя бы с ним. «Вы с этим Маратом, как две пальмы на берегу, одинаковые.», так наше общение обозначали родители и просто окружение. Росли вместе, часто проводили время вдвоем у меня дома, учились вместе и сидели за одной партой до конца школы, даже по утрам пирожок один на двоих делили. Но все же различия у нас были, и были они существенными: он связался с опасной компанией, периодически бросал меня и проводил время там, а я, как обычно сидела дома и смотрела на все это через призму своего негодования. И поэтому, когда речь заходила о чем - то таком, я на корню пресекала подобные разговоры. Радостно было только за то, что меня никто никогда не трогал на районе, побаивались все же. Может из - за того, что знали, где и с кем проводит свое время Марат, то ли потому, что и я агрессию периодически показывала. Задумываясь над этим, продолжала идти впереди мамы, нехотя волоча за собой грязную сумку. — Давай, давай, пошевеливайся, а то опять набегут сейчас эти... Нет у меня ценных вещей с собой, чтобы отдать. Будешь медлить - отдам тебя. — Мам, перестань, даже если тебе самой заплатят ты меня никогда не отдашь. Я недовольно закатила глаза, уже поднимаясь по ступенькам своего дома. Где - то за подворотней послышался громкий свист, и мы с мамой ускорились, забегая в подъезд. С первого этажа уже пахло вкусной горячей едой, от которой потекли слюнки и разыгралось воображение. Я в спешке забежала в квартиру, встречая на пороге своего пушистого черного кота. Потрепала его, получила за это злобный кусь и скинула с себя одежду, аккуратно вешая на вешалку. — Ма, мне прям побольше положи, я голодная. Быстренько переодевшись, я прошла на кухню и плюхнулась на стул, довольно потирая ладони. Обед после тяжелого рабочего дня - лучшее, что могло со мной случиться. Пожалуй, в такие моменты любила я свою маму больше всего на свете, ее саму и ее золотые руки. Передо мной уже красовалась аппетитная стряпня, которую я тут же принялась уплетать за обе щеки. Суп идеально сочетался со свежим темным хлебушком и такими же свежими овощами. Гастрономический оргазм. Довольно вздохнув, я съела последнюю ложку супа и так же довольно опрокинулась назад, вываливая из под кофты то, что обычно я звала мини - пузиком. Мама была увлечена чем - то своим, лепила что - то из теста, и казалось, совсем не обращала на меня внимания. — Ма, на выходных школьная дискотека будет... Пойти - то можно мне на нее? И так же не разворачиваясь, она ответила: — Год учебный как закрыла? Плохие оценки есть? — Хорошо закрыла, даже тройки ни одной нет. — А двойки? — Мам! Мама рассмеялась и как - то тяжело вздохнула, будто взросление ее дочери серьезно сказывалось на ней. Так оно и было. Любой матери тяжело было признавать, что его ребенок растет и взрослеет. И так же устало она ответила: — Ты после школы поступать - то куда собираешься, мадам? Вон, смотри какое учреждение у нас напротив дома хорошее... Туда бы тебе попасть, врач нам не помешает... — Мам, какой врач? Думаешь, я потяну такую ответственность и нагрузку? — А почему не потянешь? Собралась после школы халявить? Все, совершеннолетие наступает, и ты в открытое плавание сразу? Нужно образование получить, жизнь свою устроить, чтобы перед соседями стыдно потом не было. — Перед какими? Перед дядей Толей, который синячит каждый день? Или может перед тетей Наташей, у которой сын в группировке состоит? Ну ты с кем сравниваешь - то, мам? Я покрутила пальцем у виска, закидывая ногу на ногу. Я знала, что она не одобрит, но попытаться стоило. Протыкая пальцем несуществующую в столе дыру, я поджимала губы и представляла, как круто там все проведут время. Все, кроме меня. Впереди ждало не менее важное испытание: поступление в высшее учреждение, которое, вероятно, не закончится для меня успехом. От одной только мысли об этом взвыть хотелось. И снова я решила попытать удачу: — Ну мам... У меня вот - вот уже день рождения, мне восемнадцать, я закончила школу, выросла и окрепла... Ну сколько ты еще будешь бегать за мной, как за ребенком? Мама развернулась в мою сторону, сжимая в руках тряпку. Покачала головой, цокнула и ответила: — Перестану бегать за тобой, как за ребенком, когда перестанешь вести себя, как ребенок. Мне уже позвонила твоя учительница и сказала, что ты снова нецензурной бранью общалась на уроке. Ну что это такое? Давай, как в прошлый раз еще драку устрой... Ну ты же девочка, в конце концов... Как вот тебя отпускать куда - то, скажи мне? А если в передрягу попадешь? Сама ведь знаешь, на улицах у нас гулять опасно, кругом одни разбои, грабежи, да и что похуже... Я поднялась с места и подошла к маме, удобно устраиваясь у нее под боком. Положила на ее плечо свою голову и тяжело вздохнула. — А если с Маратом вместе пойдем, отпустишь? Брат двоюродный все - таки... Он с пацанами общается, если что не так будет вступятся за меня... — Ну Малика! Мертвого даже достанешь! Чтобы ни капли алкоголя у тебя в организме не было, поняла меня? И сигареты не курить! Узнаю - спрошу в первую очередь с Марата! И допоздна там не задерживайтесь, чтобы домой проводили тебя! После дискотеки будешь уборку в своей комнате наводить, вещи свои переберешь, даже на рынке одежды меньше продается… Мама начинала снова причитать. Не желая слушать это, я быстренько чмокнула ее в щечку и побежала в свою комнату. Закрыв за собой дверь, довольно повиляла бедрами, едва с места не подпрыгивая от счастья, и так же довольно плюхнулась на кровать, прокручивая в голове грядущий выпускной вечер.