Часть 6

Утром, родители ведут себя как обычно..Обычный завтрак в кругу семьи, далеко от привычных родных стен ее дома, далеко от привычных улочек только пробуждающейся Тюмени. Люба ничего не спрашивает, она словно инстинктивно понимает, что планы Петра этой ночью были исполнены и внутри зреет печаль и отчаяние. "Как же Петя справлялся с этим столько лет в ее прошлом?" Родители уходят на работу рано, целуют дочь в макушку и тихо прикрывают за собой дверь, в которую впрочем через несколько десятков минут стучит Натаров. "Откуда она знает, что это именно он?"- внутри отдается волной тихого спокойствия, целебным бальзамом поливающее все ее горестные размышления об изменениях в ее жизни сейчас и еще больших проблемах с которыми подростки столкнуться в будущем. "Будущее которое я знала, теперь оно не повториться? Или все будет идти своим чередом и через четыре года сюда прибудет этот древний Стратилат? Их теперь двое и они уже попробовали кровь...создали своих творений...Это все меняет, не так ли? Петр из прошлого крови ведь живой так и не вкусил." Открывая дверь брюнету, девочка задумывается о далеко не радужном размышлении:-" А не сделала ли она хуже? Натаров и правда изменился..." -Доброе утро, Люба.- произносит Петр, отвлекая девочку от размышлений и губ его касается едва заметная тень улыбки, когда белокурая отходит в сторону приглашая его войти внутрь квартиры.- Как спалось на новом месте? - Как мертвой..-несколько мрачновато отзывается девочка и брюнет едва ли хмурит темные как и его волосы брови, однако черты его лица быстро разглаживаются и прихватив девочку за руку, он прижимает ее к своей груди, прямо поверх бьющегося под грудной клеткой сердца:- Странно, мы же живее всех живых... Позже квартиру они покидают уже вдвоем, одетые в идеально отглаженную форму с ярким пятном комсомольских значков на груди, тихо прикрывая дверь квартиры за собой в ее первый учебный день в новом для нее городе. Сначала все нам кажется новым и неизвестным, однако спустя четыре года, все чужое становится родным. Люба с улыбкой слушает окруживших ее подруг, часто бросая короткие взгляды на Петра с Тимофеем сидящих на лавочке недалеко от них, задерживаясь на расслабленном лице брюнета, что внимательно слушает своего второго пиявца ставшего ему другом. Люба слушает треп подружек вполуха, мысли ее блуждают далеко, воспоминаниями о минувших днях и страхах, которые они оба стоически претерпели за это время. Сегодня ночь их луны и она уже не пугает как в первый раз, когда колени дрожали далеко не от подкатывающего вампирского голода. Люба вовремя кивает на какой-то вопрос девочки, подставляет лицо солнцу и чуть щурится отогреваясь в последних теплых деньках уходящего лета. Скованные цепями, привинченными к каменным колонная какого-то в прошлом богатого дома заброшки, которую нашел Игорь, стоящие на коленях друг напротив друга и дрожащий от напряжения Корзухин, руки которого заметно дрожали, а сердце билось в районе гортани. Ее родители с нежной улыбкой подставляющие ей горло, собравшие кровь у своих сослуживцев по работе, стоящие напротив нее на коленях и офицер милиции, кормящий Натарова. "Странная ирония есть в том, что Люба могла остановится и не выпить своих пиявцев. Хотя может дело в том, что ими являются ее родители и остановить от убийства своего пиявца Петра." Натаров словно прочитав ход ее мыслей, поднимает на белокурую взгляд, отвлекаясь от Тимофея и тот обрывает рассказ на середине слова, напряженно глядя на профиль своего создателя. "-Петь..Остановись...Ты его убиваешь...Петь..."- лязг разрываемых звеньев цепи, рывок вперед и маленькая девочка за шкирку хватает молодого мужчину, отбрасывая от темноволосого мальчика, отвечая шипением с жалом на такое же недовольное шипение исходящее на нее от Натарова. "Иронично, что в обычное время оплотом спокойствия и здравомыслия в их тандеме является он, но в ночь луны именно ее чувства и человечность помогают им обоим вовремя остановится не губя своих "кормильцев"." - Как думаешь, много макулатуры собрали?- интересуется Катя и девушка отвлекается от воспоминаний прошлого, обращаясь к настоящему, пожимает плечами и переводит взгляд на Свету, что разводит руками на вопрос подруги:- Учителям виднее будет, но наш класс точно лучшим будет. После взвешивания, класс Любы действительно оказывается лучшим, как и последние несколько лет до этого, все же иметь класс полный послушных "тушек" тот еще труд для бедного Тимофея, который как выразился один раз Хлопов "Сколотил идеальный коллектив". Люба ярко помнит как испугалась, когда в один из дней пару лет назад преддверии приближающейся луны не сдержалась и на пораненное колено одной из девочек зашипела выпустив жало, сверкая алыми глазами ощущая хватку крепких рук Натарова на своей талии не позволяющих сдвинутся чтобы напасть на нее. Тогда никто не отреагировал, даже пострадавшая девочка не отвлеклась от своей коленки с выступившими поверх белой ткани бинта алыми разводами крови, продолжая рассказывать своим подругам где получила эту рану. -Что? Как?- произносит задыхающаяся в страхе и нервозности белокурая, а обнимающий ее Натаров, выдыхает в ухо несколько сбито:- Тима...Я давно его в пиявца обратил, велел как раз для таких случаев всех в классе в тушек превратить...А то мало ли..Либо я или ты не сдержимся..." Много воды утекло и наверное так же много ее слез- причины которых Натаров решал если не ежесекундно, то либо предугадывал либо решал в кратчайшие сроки:-"Без него я бы не справилась с этим одна." Если вспоминать прошлое, диву даешься как же сам Натаров, один, смог все это вытерпеть и не сорваться обращаясь в чудовище. Они как Весна с ее бурным, цветущим нравом и осень с ее спокойным, рассудительным нравом, когда вместе рука об руку. "-Ты ляжешь со мной?- мальчик в серой пижаме забирается к ней в постель, крепко пальцы ее руки сжимая в своей и тогда более взрослой по сознанию Любе это показалось едва ли не преступлением. Смущая немало... -Так спокойнее, мне лучше когда мы вместе.- не понимающий чужого смятения Петр смотрит на алую девочку и тянет лечь напротив устраивая их сплетенные руки на подушке между ними." В этом не было подтекста...Но Люба смущалась...а после и открыто любовалась спящим напротив нее брюнетом. Любуется до сих пор, Натаров привычки не изменил, а Люба поняла его чувства- так спокойно, когда он рядом вся ее эмоциональная пурга успокаивается в штиль спокойствия, а он улыбается своим снам. "Натаров испугал ее лишь раз, когда ей было пятнадцать и во дворе школы, после занятий, когда она ожидала брюнета после библиотеки ее зажали старшеклассники. Они может зла ей не желали, так поиграться...Может поцеловать пару раз.. Тогда, спокойствие Петра сменилось жестокостью, он мигом оказался во дворе и двинулся к компании зажимающей ее, одним лишь рывком за ворот пиджака отбросил старшего мальчика на землю от Любы. Другие в стороне не остались, но в Натарове тогда словно зверь с цепи сорвался, когда двое лежало на земле держась за пострадавшие бока, поднявшийся с земли первый бросился на брюнета и был перехвачен за горло, рывком, одной рукой поднятый над землей, бессильно болтающий ногами в воздухе. - Что, уже не чувствуешь себя таким сильным?- холодный голос с тихими нотками потустороннего рокота, выходящая из-за угла компания из ее одноклассников во главе с Тимофеем.- Никогда, не смей ее трогать... Внутри Любы тогда шевельнулось что-то темное и страшное, оно оскалило зубастую пасть, напоминая монстра в которого обратился в пищеблоке Серп:- Петь...Петь...Отпусти его...Пожалуйста...Пожалуйста.. Сама не помня как белокурая оказалась рядом с брюнетом и обнимая со спины, уткнулась в плечо, причитая жалостливо молебно, пока рука скользнула вдоль руки удерживающей старшеклассника до запястья Натарова:- Он уже жалеет, жалеет...Он больше не будет.. -Конечно не будет...-произносит Петр и разжимает пальцы, позволяя парню упасть на землю, заходясь кашлем после удушающее нечеловеческой хватки, но уже через мгновение, одноклассники прихватывают его за ручки, разводя их в сторону, а сверху нависает Тимофей, сжимая подбородок он отводит голову парня в сторону и впивается жалом в алый след от пальцев своего создателя:- Все, ничего лишнего он не скажет, Петр..." Петр вытянулся, выше и крепче, без этих нелепых очков уже сейчас девочки заглядываются, а мальчишки некоторые шлют ей любовные письма, но сердца это никого из них не трогает. С людьми все же сложновато, с пиявцами и тушками как-то комфортней, словно свое государство внутри другого государства. Одноклассники не изменились, Тима почти не управляет ими, он лишь закрывает их глаза на странности что происходят иногда в классе от Натарова или Куликовой. Подруги прощаются синхронно, рядом с ними встает Тимофей, что прощается до ночи с Петром и Любой, а после удаляется по одному с девочками пути домой. - Ты сегодня задумчива...Тебя что-то беспокоит?- интересуется Натаров, но девушка отрицательно мотает головой и берет брюнета под руку, опуская голову на плечо пока они одни следуют по тихому школьному парку и Петр расслабляется в этих минутах близости между ними.- Из-за луны что ли? "Родители...Полицейский..Тимофей... Первый год пролетел слишком быстро и пришло время того самого ужасного момента, когда они начали болеть неспособные собирать кровь для своих создателей." Люба ежится, словно от холода, так ярко вспоминая как родители приходя домой опорожняли желудок выплевывая кровь, выглядя все более бледными и болезненными. Тогда она впервые испугалась...Тогда ее страх он ощутил как свой. Им пришлось разбираться самим, пришлось искать возможность сделать ту самую повторную прививку. - У Хлопова тогда сердце билось как у живого, может тебе снова нужно убить их...Когда они полностью оживут? Это имело бы смысл...Вроде излечения от болезни и повторного заболевания.- несколько дней страданий, когда Люба как и ее родители взяли больничные листы у мамы Натарова, что как раз трудилась в местной больнице. Ее слезы и его спокойствие...И...Страх. Наверное если задуматься, то страх его был не из-за ее родителей, он был из-за нее...Это ее родители, ее семьи и гибель ее родственников, могла погубить и ее саму. В один из дней, родные просто не смогли встать с кровати и Любу накрыло отчаяние, видеть своих родных в таком состоянии она была не в силах. Как же часто она "жалила" их заливаясь слезами, надеясь что это сможет помочь сохранить им жизнь и неожиданно, но именно безутешные слезы дочери перезапустили сердце ее родных...Они вдохнули полной грудью, сердца забились в унисон быстрым взволнованным ритмом и...и остановились. Это похоже на бесконечно повторяющийся кошмар, из школы Натаров добрался до Любы в считанные минуты, игнорируя общественный транспорт на скорости о которой и непредполагал. Снова мертвые тела на кровати, снова плачущая возле них, ненавидящая себя Люба, разве что теперь не одна... Пальцы на руке Натарова сжимаются сильнее и брюнет осторожно спускает ее руку в свою ладонь, крепко сплетаясь пальцами, выводя девочку из водоворота тягостных воспоминаний. "Как же она тогда цеплялась за него...И как отталкивала его, рвалась к мертвым телам на крови. Как плакала проклиная кровь Серпа и как умоляла Натарова сделать хоть что-нибудь...Оживить их...Исправить ее ошибку." Ошибкой это не было, через три часа тела на кровати выгнулись в рваном, глубоком вдохе, а сердце вновь как и в первый раз сделало свой удар. Пиявцы вновь пробудились, вновь переродились получив новую порцию ее яда. - Хватит думать о плохом, все в прошлом.- произносит Петр и поднимая их сплетенные руки, целует ее между косточек их сплетенных пальцев.- А если и будет что-то плохое, я все решу...Главное верь мне. -Я верю. -спокойный, ровный тон внушающий доверие, теплая ладонь сжимающая ее руку. "Вот только справимся ли мы вдвоем с древним...Времени осталось так мало...Скоро все начнется...Скоро он придет...Время пришло."