Записки горе-фармацевта

      Приглашение присоединиться к сборной университета по баскетболу позвучало как гром среди ясного неба. Роберт каждый Божий день молился о возможности сыграть в официальной команде ВУЗа, но, когда долгожданная мечта претворилась в реальность, долго не мог поверить в происходящее. На выходных намечался товарищеский матч с университетом искусств Тама из района Сэтагайи. Противник для Токийского университета несложный — статистика прошедших матчей называла сорок три победы против шести поражений — поэтому новичка из запасного состава сходу заявили на матч. Четвертым номером. Не мечта ли?       Окрыленный парень забил на оставшиеся в эту пятницу пары, целый день проведя с мячом; явился в комнату лишь ради трех часов сна — примечательно, что сосед тоже отсутствовал — и с первыми лучами солнца вновь топтал заиндевелое покрытие баскетбольного корта. Что поделать — утром зал закрыт даже для сборников. Суббота прошла в том же темпе, а под вечер воскресенья студент считал себя самым счастливым человеком на планете, даже несмотря на то, что оппонент оказался настоящим дилетантом.       Он пытался сагитировать Джинши приехать на матч. Надежда заполучить себе в его лице напарника в атаке превратилась в призрачную, но полностью не угасла. Однако, судя по раздраженному вздоху соседа, тот больше не собирался уделять ни минуты своего времени баскетболу. Зато на тренировке Роберт увидел другое запоминающееся лицо — высокой девушки с растрепанными каштановыми волосами и красными от слез глазами. И, судя по сердечному приветствию центрового, лицо не постороннее.       Улучив минутку, парень отвел товарища по команде в сторону и кивнул на нее головой:       — Кто это?       — Максимиллин. Девушка того, на чье место тебя приняли. Точнее, правильнее назвать ее «бывшей» девушкой. Ты чё, не слышал?       — Братан, я в чужих постелях не шарюсь, — мотнул головой Роберт. Женщина категории «девушка друга» в мировоззрении парня автоматически отъезжала в раздел «не трогать», пусть хоть сто раз бывшая.       — Не тот случай, — хмыкнул центровой, оторвавшись от бутылки с водой. — Твой предшественник ее два месяца добивался. Как джентльмен. Читал гайды «как угодить француженке». На прошлой неделе они сошлись, а вчера он вдруг взял и изменил ей с какой-то крашеной шалавой с первого курса. Ни рожи, ни кожи. Объяснить ничего толком не смог, только блеял бараном о том, что больше Макс не любит.       — Не из-за этого же его из команды попёрли?       — Нет. Утром пятницы он устроил безобразную массовую драку в Шибуе, когда преследовал свою новую пассию против ее воли. Семпаи постарались замять, добились неразглашения, но на десять суток этот идиот сел, благо совершеннолетний.       Вот дела. Когда баскетболист выйдет на свободу, ему придется приложить недюжинные усилия, чтобы остаться в ВУЗе. Вернуться в сборную будет и того тяжелее. Ему, третьекурснику, придется конкурировать с первокурсником за место в запасном составе; конкуренции Роберт не боялся и отдавать позицию мечты тем более не желал.

***

      Конец учебной недели для Мао Мао прошел, словно в тумане. Складывались все факторы — недосып, легкое отравление хлором, горящая от цианида рука и полный раздрай в голове. Девушка выполняла планы, словно не человек, а заведенная автоматическая игрушка — впору начать изливать душу искинам, небось поймут как надо.       Джина пахала всю неделю как лошадь. Даже на вечеринку Юки забегала лишь на несколько минут, настолько ее поглотила учеба. И оказалось, не на пустом месте: соседка Мао Мао завоевала право представлять первый курс Токийского университета на межвузовской олимпиаде по математике, первый этап которой в скором времени пройдет в Чибе. Девушка призналась, что сама не ожидала такого результата, ведь до старта усиленной подготовки внимания высшей математике уделяла мало, но теперь сновала по комнате, мурлыкала себе под нос и несколько раз спросила у Мао Мао, какой сувенир привезти из другой префектуры.       Той оставалось лишь усилием воли заставлять себя сесть учить домашку. За неделю, в течение которой внеучебное время студентка посвящала чему угодно, но только не программе, пришлось отдуваться на выходных. На этой планете есть гении, а есть обычный люд; относящиеся ко второй категории не имеют права устать или позволить себе отдохнуть после успеха. Им придется, получив новую тему, начать с ноля, прилежно сесть за учебники.       В воскресенье Мао Мао вернулась к своему эксперименту. На прошлой неделе она последовательно собирала материалы с препаратом, контактировавшим с цианистым калием, чтобы получить представление о прогрессе отравления по дням. Теперь большое количество ранок уже не потребуется. Один надрез для чистого цианида — вдруг даже локально кожа какие-то выводы для себя за неделю сделала. Два других получат гашеный глюкозой яд. Студентка прилежно наложила бинт, создала новую страницу дневника исследования и чётко зафиксировала свои действия.       А затем мысли в сотый раз за день предательски вернулись к Джинши.       «Да черт бы его побрал, весь эксперимент мне портит!» — в сердцах ругалась девушка, листая полтора последних дня своего дневника пока-еще-эксперимента:       Сб       09:00 Слабая пульсация в области A B, средняя в области C D, tт 36,6°, tр 37,2°. Пульс 70/м       09:30 Слабая пульсация в области A B, средняя в области C D, tт 36,6°, tр 37,1°. Пульс 88/м (sic!)       12:00 Жжение по всей области, слабая пульсация в C, D, tт 36,6°, tр 36,9°. Пульс 70/м       13:00 Жжение по всей области, слабая пульсация в C, D, tт 36,6°, tр 36,8°. Пульс 85/м (sic!)       А причем здесь Джинши? А при том, что стоило ей задуматься об этом человеке, пульс скакал, как у тахикардика. Посторонние мысли не должны отвлекать ученого от работы — это верно, но с другой стороны нормальный учёный не сможет спать с нерешенной задачей. Вывод напрашивается простой и ясный, как день: нужно разобраться, кто он, и закрыть вопрос. Пора бы уже. К сожалению для нее, парень еще в ночь разоблачения лунатизма Джины однозначно дал понять, что не намерен раскрывать сведения о своей личности.       Мао Мао создала новую страницу в своем документе эксперимента. Разложим по полочкам всё, что имеем.       — Работает с «Иси» первый год на дешевом контракте.       — Учится в ВУЗе за счет агентства.       — Ранее работал в другом месте, где приходилось взаимодействовать с мусоросборниками.       Логическая цепочка прослеживается: предыдущее место работы сменил на подиум, благо внешность позволяет, но решил зацепиться за социальное положение попрочнее и принял меры, чтобы поступить в передовой университет Японии. Перебрав в голове сотню версий о жизни парня, разочарованно покачала головой.       Рано сдаваться. Едем дальше, посмотрим на навыки:       — Коммуникативные навыки необычайно сильны.       — Хорошо знает историю.       — Знает японский язык.       — Слушает древнекитайскую музыку.       — Легко разбирается в математике.       — Фехтует намного свободнее и в сто раз разнообразнее, чем кендока.       — Пишет так красиво, словно всю жизнь провел в монастыре за каллиграфией.       Хм? А почему нет? Пока самая дежурная версия, и вполне реальная — явно ведь остались какие-нибудь отдаленные монастыри в диких горах, там и провел всё детство, вместо того, чтобы ходить в нормальную школу. Правда, Мао Мао никогда не видела, чтобы Джинши молился, но он вполне мог сбежать и больше не желать связываться с прошлой жизнью. Звучит дико, но всяко реалистичнее предположения, что парень вообще явился из других миров.       Проверим теорию по слабостям:       — Не знает английского языка, словно не слышал его ни разу в жизни.       — Не разбирается в точных науках.       — Не дружит с устройствами ввода, вроде клавиатуры и тачпада.       — Не имеет аккаунтов в соцсетях.       — Предпочитает бумажные книги электронным.       Если вспомнить, что изначально она подозревала в Джинши мажора и сына богатеев, затем высокомерную модель-пранкера, а потом обычного земного гения, становится понятно, почему так било по голове каждое новое несоответствие образу. Текущая теория пока нравилась ученой все больше — хотя бы тем, что кроме нее оставался лишь сплошной абсурд: путешествие между мирами и во времени. Допустим, Мао Мао неплохо относилась к фентези, но для реальной жизни эти версии не просто в высшей степени ненаучны, но еще и прокладывают прямой путь в психушку. Если монастырь заменить отдаленной глухой деревней, реалистичность еще больше увеличивается.       «Я довольна, — сделала вывод Мао Мао. — Если сам действием или словом не подтвердит и не опровергнет моё предположение, то спрошу в лоб. Так, чтобы не смог отвертеться.»       А что касается неожиданных объятий, которые не походили на дружеские… Нужно признать, что хоть и были неожиданными, Мао Мао они понравились. На протяжение всего их недолгого знакомства ощутима некая осознанная грань, которую Джинши не пересекает в отношении нее, и девушка не могла не одобрить такой подход. Перед обнимашками парень сам сказал, что ему понравилась реакция её, т.е. другого человека, на дорогую для него музыку — нет ничего предосудительного в том, что в порыве эмоций он захотел поделиться ими и обнять этого человека, причем заранее спросив разрешения. Он определенно приятный парень — даже резкость по отношению к Юки на вечеринке, как оказалось, имела причину. Увидев его ночные тренировки, Мао Мао тоже перестала считать Асамуру единственным мастером меча в университете. Но девушка пока не собиралась доверять Джинши свои эмоции таким же образом. Доверять хочется, и не только эмоции — это правда — но следует разобраться в человеке, на случай, если этот мастер-манипулятор всерьез захочет завоевать ее доверие.       Вывод: панику не поднимаем, общение не пресекаем. Вот и всё.

***

      В коридоре раздался вопль, приглушенный толпой снующих ко коридору студентов и в следующий же миг Ли Хонг вцепилась в плечи подруги и боязливо юркнула за спину. Первокурсники нескольких факультетов стекались в огромный лекционный зал на математику, и девушки неловко оступились, оказавшись на пути.       — Что с тобой? — повернулась Мао Мао через плечо.       — Смотри! Там какой-то лысый домогается Наён!       Мао Мао послушно проследовала взглядом в сторону, что кивнула подруга. Невзрачный европеец с бритой головой, стоя напротив девушки, что-то ей эмоционально втолковывал и перебирал руками, пытаясь схватить за ладони. Та медленно пятилась, пряча кисти рук, и безостановочно мотала головой с малиновыми волосами. А затем и вовсе решила обезопасить руки, подняв вверх.       «Ошибка,» — мысленно отметила Мао Мао еще до того, как парень решительно шагнул вперед. Но ситуация явно выходила за рамки той, при которой можно спокойно стоять в уголке. Мао Мао сделала было шаг в сторону странной парочки, как поняла, что ее участие не требуется. Студенты факультета вмешались; честь девушки временно спасена.       Лысого парня она периодически встречала в коридоре — не более того. Наён, кореянка из одной с Джиной группы, ей давно знакома — средней успеваемостью, яркими волосами, быстрой переменой настроения и приоритетов, а также тем, что регулярно водит хороводы вокруг Джинши.       Мао Мао заняла место где-то в центре зала, по пути поприветствовав Юки и Роберта, а спустя некоторое время в дверях показался собственной персоной герой ее воскресных размышлений. Парень осмотрел аудиторию, словно в поисках, и водопад послушных распущенных волос колыхнулся за его плечами.       — Да почему ты на него смотришь с таким отвращением? — услышала студентка голос Ли Хонг и буркнула что-то неразборчивое в ответ. Да, вот такой взгляд, какой есть, она не собиралась на пустом месте придумывать сердечность.       Мгновение — и Джинши её заметил и несколькими прыжками добрался до соседнего места.       — Не занято? — после приветствия уточнил он, кивнув на скамеечку около девушек. Мао Мао отрицательно покачала головой, одновременно отвечая ему и сидящей с другой стороны Ли Хонг, скороговоркой науськивающую её уточнить, не из новой коллекции Берберри ли его черная олимпийка с огромным лазурным солнцем.       До начала пары оставалось время. Оба студента убили выходные на учёбу, поэтому им одинаково казалось, что в понедельник будто вынырнули из воды в мир людей. Мао Мао предстоял целый ряд контрольных точек на следующей неделе, а медийники готовились представить в виде доклада историческое исследование.       — У вас ведь мировая история? Про Китай будешь готовить?       — Не-а, копну ближе к Европе. Посложнее Китая будет, тут не поспоришь, но надо иногда расширять кругозор.       Мао Мао хотела ответить, но сзади попросилась протиснуться к выходу какая-то студентка. Девушка дала дорогу, прижавшись к столу. Вдруг Джинши, следом за ней пропускающий прохожую, резко наклонился вбок в сторону прохода.       — Стой! — прикрикнул он.       Шикарные волосы прицепились к липучке на открытой сумке пролезавшей мимо студентки. От резкого рывка карандаш и зеркальце со стуком выскочили на пол.       — Прости! Как это оно… Не больно? — запричитала девчонка и замерла на месте, боясь даже сумку снять с плеча.       Подхватив пряди волос у самой головы одной рукой, второй парень поспешно распутывал образовавшийся колтун.       — Помогу? — уточнила Мао Мао, с ногами перебравшись через низкую спинку скамейки. Получив утвердительное «угу», она опустилась на пол на колени.       Да-а уж, липучка свежайшая и приложилась к волосам как следует. Ювелирно работая тонкими пальцами, осторожно вытаскивая их из ловушки по одной прядке, Мао Мао освободила беднягу из плена и минимизировала урон шикарной гриве. Судя по состоянию волос, при самостоятельной попытке спасения Джинши не церемонился.       Студентка несколько раз поклонилась и, извиняясь, убежала. Мао Мао привела в порядок прическу парня, поправив волосы над местом трагедии и пригладив сверху тыльной стороной ладони.       И еще раз погладила. Хотя в этом уже не было необходимости.       Какие же они послушные и приятные! Если задуматься, она никогда не трогала настолько здоровых и ухоженных волос, ни женских, ни, тем более, мужских. Тактильно они ощущались сродни шелку, но шелковая ткань равномерна, а невесомые волосинки, дружно рассыпаясь под пальцами, словно дразнят тебя за такое сравнение. Совершенно не хотелось убирать руки, словно они украдкой касались чужого сокровища Атлантиды, и лишь мгновения были отпущены вору, чтобы присвоить частичку волшебства.       Вдруг Джинши слегка повернул голову и Мао Мао, всё еще сидя внизу, поймала его изумленный взгляд. Стоило на несколько секунд отвлечься…       Она вдруг поняла, как сейчас выглядит с ракурса Джинши — сидит на коленях сразу за его спиной и, подняв руки наверх, бесстыдно гладит волосы. Позорище… Щеки обожгло. Приходилось признать, что теперь она еще и краснющая, аж до слез в глазах.       Мао Мао нашла в себе силы встать и залезть обратно за стол, с прямой спиной опустившись на свое место.       — Ничего не говори! — выпалила она, едва Джинши приоткрыл рот.       Тот действительно ничего не сказал, но, не сдерживая улыбки, облокотился на стол, подперев рукой подбородок.       Мао Мао всеми силами старалась избежать его веселого взгляда.