Глава третья

      — Последняя неделя декады, Ваше Величество, — Алиса закрыла планшет. — По плану у Вас посещение городской тюрьмы. Чья-то светлая голова проболталась об этом заключённым, так что отменить её не получится. На Ваше имя уже поступило полсотни жалоб, в основном на плохие условия. Вроде «один телевизор на камеру».              Безмолвный глухо усмехнулся:              «Зажрались… Если кто-то хоть заикнётся об этом, тогда узнает, что такое по-настоящему плохие условия».              — Разумно ли? — возразила Алиса. — И, кстати, это был сарказм… Жалобы есть и посерьёзнее.              Император наградил девушку тяжёлым взглядом:              «Вы могли бы уже понять, что на работе у меня нет чувства юмора».              Алиса виновато наклонила голову.              «Замнём. Но ещё одна такая шутка — и парой отеческих подзатыльников не отделаетесь. Да, я в курсе всего, что происходит во дворце», — Безмолвный тепло улыбнулся.              — Надеюсь, не всего… — пробормотала Алиса и спешно сменила тему: — Мне вызывать эскорт?              «Само собой. И передайте коменданту тюрьмы, чтобы принял дополнительные меры безопасности. Он поймёт».              — Есть.              Вместо обычной машины к воротам дворца подогнали бронированный фургон лексов. Эскорт на этот раз также был усиленным. Одна машина ехала перед фургоном, ещё две — сзади. Да и скорость держали выше обычной. Как сказал Алисе Лакт, пристроившийся на переднем сиденье, высокая скорость — ещё один элемент защиты. По движущейся цели сложнее попасть, особенно из тяжёлого оружия. Калибром меньшим, чем противотанковый гранатомёт, броню не пробить. А чтобы эффективно прицелиться из гранатомёта, нужно обладать немалыми знаниями в баллистике и иметь реальный опыт стрельбы.              Городская тюрьма походила на средневековый бастион. Толстые стены были сложены из каменных блоков и местами поросли мхом. Створки главных ворот возвышались на несколько человеческих ростов и были защищены цепной решёткой. В стенах были проделаны бойницы, а на многочисленных башнях стояли лексы, вооружённые вместо привычных дробовиков снайперскими винтовками. При приближении эскорта императора решётка с лязгом полезла вверх. Ворота открылись.              «Будьте предельно осторожны, Алиса, — предупредил Безмолвный, поправляя забрало. — Это — то ещё местечко».              «Здесь опасно?» — мысленно спросила Алиса.              «Опасно? Безопаснее играть с огнемётом, сидя на цистерне с пропаном! Это тюрьма «алого» уровня содержания, а Вы должны понимать, что это значит. Идите прямо за мной, след в след. По сторонам старайтесь не оглядываться. И всегда будьте готовы к тому, что охрана заломит Вам руки и потащит обратно в машину. Мы в страшном месте, и лучше лишний раз не подставляться».              Эскорт миновал прогулочный дворик, покрытый сверху металлической сеткой по типу рабицы. За ним потянулись ряды унылых серых бараков с зарешёченными окнами. Над дверью каждого висела табличка: «Жилое помещение №1», «Жилое помещение №2», «Мастерская», «Столовая» и так далее. Алиса, помня предупреждение императора, не крутила головой, но удержаться от соблазна осмотреться не смогла. Когда эскорт подвёл их к последнему бараку — «Комендантской» — девушка зацепила взглядом барак слева, и её сердце пропустило удар. Табличка над его дверью гласила: «Зал проведения казней».              «А что Вас удивляет? — сухо поинтересовался Безмолвный, почувствовав бурю эмоций в голове Алисы. — Смертная казнь — высшая мера защиты закона и честных граждан. Если интересно, расскажу Вам об этом подробнее чуть-чуть попозже. Пока надо встретиться с комендантом».              Алиса незаметно кивнула. Земля не знала серьёзной преступности уже много лет. Последняя тюрьма закрылась задолго до рождения Алисы, а повсеместная отмена смертной казни случилась и того раньше. Примерно тогда же случился роспуск вооружённых сил… и к чему это в итоге привело? Да, великие были правы.              К коменданту Алису не пустили; пришлось ждать в коридоре. К счастью, ожидание не продлилось долго. Через десять минут Безмолвный вышел из кабинета — сильно раздражённый. Кивнув эскорту, он быстро зашагал по коридору. Алиса с трудом догнала его.              «Чёртов крючкотворец! — раздражённо поделился Безмолвный, не сбавляя шага. — В тюрьме содержится триста с лишним заключённых. По регламенту на ужин полагается рыба. И каждому, каждому на раздаче достаётся хвост! Куда, спрашивается, девается остальная рыба?.. Если узнаю, что этот кадр её продаёт на сторону — руки отрублю!».              — Справедливо, — осторожно сказала Алиса. — Но жестоко.              «Зато показательно. Как сказал один ваш же, земной, классик — «Повесили десять — задумалась тысяча». Будем щадить такие кадры — пострадают очень и очень многие».              Выйдя обратно к баракам, Безмолвный вошёл в «Жилое помещение №1». За его дверью оказался длинный коридор, в который выходили решётчатые двери. Камеры были крошечными — два метра в длину, метр в ширину — и практически пустыми. Всё, что в них помещалось — это койка, жёсткая даже на вид и фонтанчик для питья. Часть камеры была отгорожена занавеской.              — Паранойя коменданта не знает границ, — шепнул Алисе Лакт. — Ему показалось разумнее провести канализацию в каждую камеру, чем строить общую уборную. Боялся, как бы по дороге туда кто-то из заключённых не сбежал.              — Если тут «алый» режим, то неудивительно, — в тон ему ответила Алиса. За три года она поднаторела в местных порядках и знала, что в тюрьмах с «алым» уровнем содержания находятся преступники, осуждённые по тяжёлой статье — серийные убийцы, крупные расхитители, мятежники и заключённые, признанные безнадёжными. Из такой тюрьмы сбежать было невозможно, и выход оставался один — вперёд ногами. Заключённые в большинстве своём были смертниками. Алиса знала об этом, знала, что законы Круд Доминус допускают смертную казнь, и всё же тюрьма, а в особенности зал для казней произвели на неё гнетущее впечатление.              Жилые помещения соединялись общим крытым переходом, который вывел в большой зал, заставленный рядами скамей. В дальнем конце было два деревянных кресла. Сев в одно из них, Безмолвный кивнул Алисе на второе.              «Конвой свободен».              Лексы удалились. Остался только Лакт, вставший за спинкой кресла Алисы. На незаданный вопрос он шепнул:              — Я не имею права оставить Вас, даже если такова воля императора. Тем более, в таком загаженном месте.              «Надеюсь, Вы хотя бы сдали оружие, сержант», — раздражённо бросил Безмолвный.              — Разумеется, — Лакт обозначил поклон.              Дверь распахнулась; в зал начали входить заключённые в тёмно-серых робах. Их вели лексы в тёмно-лиловой броне, не гнушающиеся поливать конвоируемых бранью и подгонять пинками и ударами резиновых палок. Безмолвный с такой силой вцепился в подлокотники, что они треснули с громким хрустом, но комментировать это никак не стал.              С шумом, затрещинами и бранью (лексикону тюремщиков позавидовал бы любой из подручных Адмирала) лексы рассадили заключённых на скамейки и вышли. Дверь закрылась с хлопком, и в зале повисла мёртвая тишина.              «Пожалуй, я видел и слышал более чем достаточно, — «заговорил» Безмолвный после короткой паузы. — Если у кого-то есть жалобы помимо отвратительной кормёжки и рукоприкладства, я готов выслушать. И не бойтесь, вы под защитой. А комендант уже натворил достаточно, чтобы быть по меньшей мере снятым с должности».              Заключённые нестройно загомонили. Безмолвный, поморщившись, поднял руку:              «ДОВОЛЬНО! Говорите по одному, когда вызовут. Алиса, журнал».              Алиса растерянно посмотрела на императора. Лакт, хлопнув её по плечу, сунул ей в руки журнал в твёрдом картонном переплёте.              — Спасибо, — шепнула Алиса. — Откуда взяли?              — Секретная магия адъютантов, — коротко ответил сержант.              «Мне долго ждать?» — нетерпеливо повторил Безмолвный.              Алиса раскрыла журнал и начала по одному вызывать заключённых, ломая язык и напрягая связки. Имена крудов разительно отличались от всех, которые ей доводилось встречать, и такие перлы, как двойное ударение или четыре согласных подряд, не были редкостью.              Жалобы сыпались как из ведра. Отвратительные условия, издевательства со стороны охраны, пытки, кормёжка на уровне помоев… Безмолвный слушал без каких-либо комментариев, но Алиса, фиксирующая слова заключённых, чувствовала, что в голове у него собирается буря.              «Отлично, — мрачно произнёс Безмолвный, когда последний заключённый вставил свои несколько грошей. — Прекрасно. Просто великолепно. Охрана!».              В зал заглянул один из лексов эскорта.              «Приведите сюда коменданта. Будет сопротивляться — разрешаю намять ему бока и притащить силой».              Безмолвный намеренно дал заключённым «услышать» его слова. Поднявшуюся было бурю голосов — на этот раз одобрительных — император пресёк на корню, снова подняв руку:              «Не больно-то радуйтесь. Я делаю это не ради вас, а для поддержки порядка. Допустить такое беззаконие под самым своим носом…».              Выдержав паузу, Безмолвный продолжил — на сей раз гораздо «тише», чтобы его «слышала» только Алиса:              «Если быть откровенным, меня это пугает. Такой бардак в непосредственной близости от столицы… Вот почему я распорядился оттянуть захват следующей галактики. Явно теряю хватку…».              «Не хотела говорить Вам об этом раньше, но, раз уж Вы сами начали… — молча ответила Алиса. — Это заметно, Безмолвный. Простонародье Вас боготворит, а вот лица рангом повыше творят всё, что им вздумается, прикрываясь властью. Сама свидетелем такого до сегодня не была, но надёжные источники сообщили, что примерно так дело и обстоит».              Безмолвный сплюнул, приподняв забрало:              «Алиса, в следующий раз, если у Вас будут какие-то замечания или комментарии, я хочу слышать их сразу! И не бойтесь, Вам за это ничего не будет».              «Виновата», — Алиса наклонила голову.              «Замнём, — Безмолвный подавил тяжёлый вздох. — Вы тоже примете мои извинения… Запугал Вас, а?».              «Немного, — призналась Алиса. — Наслушалась легенд, что Вы тем, кто с Вами спорил, язык вырывали…».              В голове у девушки раздался тихий смех:              «Краст рассказал, да? Такое было, но подобные приказы отдавал именно он. От моего лица. В общем, выбросите из головы. И не бойтесь со мной спорить, я Вам за это только «спасибо» скажу».              «Есть».              Дверь распахнулась. Коменданта тюрьмы ввели двое лексов, точно также подгоняющие его пинками. Подведя коменданта к креслу, его резко поставили на колени.              «Не нравится? — поинтересовался Безмолвный. — Слишком многие на Вас жалуются. Да и я видел слишком много».              — А, собственно, что? — пробормотал комендант, обливаясь потом.              Заключённые снова зашумели. Безмолвный поморщился:              «Тихо! Повторюсь, я видел более чем достаточно, чтобы прийти к выводу, что Вы засиделись на своём месте. Я, Безмолвный, император и объединитель расы крудов, своей властью снимаю Вас с должности коменданта тюрьмы. По вопросам происходящего за стенами тюрьмы будет проведено следствие. И если найдём подтверждения моим подозрениям… молите Создателя, чтобы даровал Вам быструю смерть. Увести и взять под стражу!».              Лексы подхватили коменданта под руки и поволокли по полу. Дверь захлопнулась.              «Развести заключённых обратно по камерам, — велел Безмолвный. — Насилия не чинить. Охрану сменить на лексов, состоящих на государственной службе. Персоналу сообщите, чтобы организовали нормальную кормёжку».              Заключённых увели. Дождавшись, когда уйдут последние, Безмолвный раздражённо треснул по треснувшим подлокотникам кресла:              «Проклятье! Я совершенно утратил биение пульса империи! Если такой бардак творится прямо под стенами столицы…».              — Безмолвный, — Алиса нервно тряхнула головой, — думаю, нам не следует тут задерживаться.              «Да, пожалуй, Вы правы. Пойдёмте».              В переходе было тихо и пустынно. Заключённых развели по камерам, императорский эскорт удалился за подкреплением. Впереди шёл Лакт, нервно осматривающийся. Без своего верного бластера он чувствовал себя неуверенно. Тем более, в тюрьме.              «Нервы пошаливают?».              — Так точно, Ваше Величество, — Лакт кивнул. — То ещё место… тем более, что тут… назад!              Из-за очередного поворота вылетела фигура в серой робе. Блеснуло что-то железное. «Заточка!» — мелькнуло в голове у Алисы. Девушка отшатнулась. Лакт закрыл её своим телом. Заточка со скрежетом скользнула по его броне. Заключённый оттолкнул его. Сержант ударил его ногой в пах и добавил кулаком в основание шеи. Несостоявшийся убийца упал.              «Ещё один… — Безмолвный поморщился. — Алиса, Вам не кажется, что два совпадения — это уже тенденция?».              — Похоже. Но…              — Сзади! — заорал Лакт, расталкивая Алису и Безмолвного. Сзади по коридору бежали ещё двое — и тоже с заточками.              Потасовка была короткой. Одного убийцу обезвредил Лакт, второго скрутил Безмолвный. Алиса стояла, ошеломлённая, тщетно пытаясь собраться с духом. Хотя к опасности ей было не привыкать, три убийцы в одном помещении были явным перебором.              «Однако, — флегматично заметил Безмолвный, отряхивая руки. — Сержант, рация в порядке?».              — Да, — прохрипел Лакт.              «Вызывайте подмогу. Не думаю, что этими тремя всё ограничится».              Через несколько минут в коридоре появилась шестёрка лексов. Обступив Безмолвного, Алису и Лакта плотным кружком, они конвоировали их до машины.              «Заметьте, Алиса, — задумчиво начал Безмолвный, когда эскорт тронулся, — Вас поджидали. Экзоскелет заточкой не пробьёшь, а из нас троих Вы единственная его не носите. Даже не носите брони… Стало быть, засада была устроена на Вас».              — Похоже на то, — согласилась Алиса. — Уже второй раз за последний месяц. Тенденция мне не нравится.              — Не только Вам, — мрачно сказал Лакт. — Не поймите меня превратно, я готов отдать жизнь, если потребуется, но такими темпами…              — Сержант, не надо такого самоотречения. Я далеко не беззащитна. Ваше Величество, — Алиса повернулась к Безмолвному, — Вы…              «Выделю комплект доспехов лексов. Ваша жизнь дорога не только Вам».              — Мне вот что интересно, — заговорил Лакт после минутной паузы. — Кому так нужна Ваша смерть? Два покушения за короткий срок… Продуманы неплохо, а вот исполнены топорно. Следовательно, за организацией стоят опытные интриганы, но последний этап они поручают довольно некомпетентным личностям. Вопрос в том, зачем…              «Соображаете, сержант», — Безмолвный кивнул.              — Не хотят подставляться, — предположила Алиса. — Возможно, организаторы известны при дворе… или в высших кругах… а шестёрки-однодневки в таких делах — самые надежные помощники. Как говорили на старой Земле, «наркоману дать на дозу».              «Вряд ли, — после паузы ответил Безмолвный. — Известные — вряд ли, а вот богатые — это точно. Известный круд не стал бы так подставляться, на него слишком просто выйти. В покушения кто-то вложил немалую сумму. Положим, смертников уговорить несложно — им терять уже нечего… Те, кто сидит здесь, уже смирились с тем, что скоро умрут. Оплатить страховку семьи, пронести заточку в буханке хлеба — и дело с концом. А вот тогда, на открытии музея… Звукозапись, которую мы нашли, подтверждает, что тогда убийцу подкупили. Не деньгами, а обещанием… но, надо думать, аванс он получил. Следовательно…».              — На Круд Доминус невозможно заработать состояние, не будучи знатного происхождения или знатным преступником, — прокомментировал Лакт. — История моего бедного брата тому доказательство.              «Слышал об этом. Убийцы Вашего брата, сержант, были арестованы и повешены».              — Мота это не вернёт, — мрачно сказал Лакт и всю оставшуюся дорогу до дворца хранил тяжёлое молчание.              «Жаль его, — грустно «прошептал» Безмолвный. — Я знал Мота. Это был честный круд и прекрасный лекс. Имел все шансы дослужиться до капитана, занять тёплое место, завести большую семью… Осталась вдова с тремя детьми. Если когда-нибудь встретитесь с ней, хотя бы скажите ей пару тёплых слов».              Алиса для проформы кивнула, хотя и понимала, что на планете с населением в пятнадцать миллиардов найти одну женщину невозможно.              «Если не ошибаюсь, в обязанности секретаря императора входит время от времени объезжать вдов военных с официальным визитом вежливости и благотворительности».              — Я, кажется, просила не пастись у меня в голове! — выпалила Алиса и моментально покраснела.              «Извиняюсь, — Безмолвный виновато улыбнулся. — Всё время забываю, что Вы не привыкли к такому».              — Да, конечно, — промямлила Алиса.              Неловкую паузу нарушил Лакт:              — Приехали. Ваше Величество, если позволите, мне нужно поговорить с Алисой.              Безмолвный, добродушно улыбнувшись, вышел из машины.              — Знаете, Алиса, — заговорил Лакт, — я вот что подумал. Крыса, о которой Вы говорили с императором, сидит не в следственной команде, а чуть в стороне, но на той же высоте.              — То есть?              — Кто-то в курсе всего расписания императора. На Вашем месте, Алиса, я бы тщательно проверил Ваши источники информации. В особенности аналитический отдел.              — Учту, — Алиса кивнула.              — И вот ещё что, — продолжил сержант. — Не знаю, кому и на кой ляд нужно Вас угрохать, да только на Круд Доминус ничего не случается просто так. Вы тут по земным-то меркам три года, а по меркам Доминуса — и вовсе так… проездом. Серьёзно насолить кому-то за столь короткое время Вы не могли. Стало быть, причины для покушений лежат где-то глубже.              — Вы так думаете? — растерянно спросила Алиса. С такой стороны вопрос она не рассматривала. За три года девушка привыкла к летоисчислению Круд Доминус, и потому не обратила внимание на столь существенную разницу с земными годами.              — Думаю, — кивнул Лакт.              Выдохнув, Алиса ровно спросила:              — У Вас есть проверенные круды?       

***

             И снова позиция на шахматной доске складывалась не в пользу Алисы — по крайней мере, на первый взгляд. Кони при поддержке офицеров громили фланги, чёрный король укрылся за стеной из пехотинцев при поддержке ладьи. Позиции белых были разрознены, фигуры раскидало по доске. Напрямую в бою участвовали только королева, партизанящая в тылу противника, и один из офицеров, прикрывающий её тылы. Конь, скачущий вокруг крепости короля, был не в счёт. Но Лакт, увлёкшись атакой на позиции белых, совершенно забыл об обороне своих. И это вышло ему боком.              — Шах, — Алиса, прикусив губу от напряжения, сняла с доски одного из пехотинцев и поставив на поле свою королеву.              Лакт молча передвинул на то же место ладью. Победно улыбнувшись, Алиса переставила коня с чёрного поля на белое:              — Шах и мат.              Сержант, посмотрев на доску, непринуждённо рассмеялся:              — На сей раз Вы меня переиграли. Пожалуй, я слишком увлёкся…              — Реванш? — предложила Алиса.              Лакт развернул доску.              — Так вот, Алиса, — заговорил сержант после дебютных ходов, — по Вашей просьбе мои друзья прояснили прошлое и настоящее нескольких крудов. Результаты неутешительные. Крысу вычислить не удалось.              — На такой быстрый результат я и не рассчитывала, — ответила Алиса, напряжённо глядя на доску. Дебют явно дал знать о далеко идущих планах Лакта, но каких — сходу понять было невозможно. — Прошла всего неделя, и…              — Но кое-что нашли, — невозмутимо продолжил сержант. — Вы читали утренние газеты?              — Нет, — так же рассеянно ответила Алиса — её мысли уже были полностью заняты игрой.              — Напрасно. Там была одна интересная статья.              Лакт, спросив взглядом разрешения, включил рацию и что-то быстро сказал. Через несколько минут в комнату вошёл лакей, несущий подмышкой газету. Положив её на стол, он удалился. Алиса протянула руку, взяла газету, развернула её — и с трудом подавила крепкое слово. Заголовок на первой странице гласил: «СОТРУДНИК Е. И. В. КАНЦЕЛЯРИИ БЫЛ НАЙДЕН МЁРТВЫМ В СВОЁМ ДОМЕ».              — Вы позволите взять паузу?              — Само собой.              Алиса углубилась в чтение.              «Сегодня утром, в восемь пятнадцать сотрудник Е. И. В. канцелярии, пожелавший остаться неназванным, обратил внимание, что его коллеги нет на рабочем месте. Поскольку коллега оного всегда отличался пунктуальностью и никогда не опаздывал, не предупредив заблаговременно старшего канцлера о причинах задержки, сотрудник канцелярии, взяв отгул на полдня, отправился домой к своему коллеге.              Дальше со слов очевидцев:              В восемь сорок сотрудник звонил в дверь квартиры своего коллеги. Ни на первый, ни на второй, ни на третий звонок никто не ответил. Зная, что его коллега живёт один, сотрудник позвонил в квартиру его соседей. Те, узнав, в чём дело, вызвали органы правопорядка. Через десять минут к дому прибыл экипаж лексов. На требование открыть именем закона ответа также не последовало. Лекс-сержант отдал приказ взломать дверь.              Хозяин квартиры оказался в своей спальне, повешенный на люстре. Судмедэкспертиза вынесла однозначный результат — признаков насильственной смерти нет. Следовательно, это было самоубийство. Что послужило его причиной — пока что остаётся только гадать. Лекс-капитан столицы взял на себя ответственность за расследование.              «Мне не даёт покоя произошедшее, — поделился лекс-капитан с репортёром нашей газеты. — Погибший — обычный круд, занимавший не слишком высокую должность. В квартире не нашли каких-то значимых ценностей; кроме того, по словам свидетелей, ничего не пропало. У погибшего не было ни больших денег, ни каких-то связей, врагов также не было. Были ли у него какие-то причины для суицида? Возможно. Поверхностный анализ их не вычислил. Дальнейшие события покажут, правда ли это. К сожалению, ничего больше сказать не могу — тайна следствия».              По этическим соображениям мы не можем привести здесь ни имени погибшего, ни фотографий с места происшествия. Следственная команда, а также редакция газеты выражает искренние соболезнования родственникам погибшего».              — Загадочное самоубийство — излюбленный трюк тех, кто хочет кого-то убрать, — прокомментировал Лакт, когда Алиса сложила газету. — Как правило, всё делается довольно чисто. Но… сами понимаете, настоящего следователя так обмануть не получится. Всегда есть что-то, что не укладывается в такую картину. Ну, почти всегда…              — Мне интересно другое, — ответила Алиса. — Зачем убирать обычного сотрудника канцелярии? Даже не канцлера, судя по статье, а кого-то низкого ранга.              — Возможно, он что-то знал, — Лакт, посмотрев на доску, задумчиво потёр лоб. — Знал то, что не оставило ему права на жизнь. Пешки проще всего послать в атаку, и ими же проще всего пожертвовать. Но в то же время пешка, прошедшая слишком далеко, может стать королевой. А игроку это иногда очень невыгодно. Стало быть, прошедшую полдоски пешку лучше разменять. К тому же пешка может снять с доски ценную фигуру, пожертвовав собой.              Алиса медленно кивнула:              — Да, похоже на то. Вопрос в том, что же он такого знал.              — Мало ли, — сержант дёрнул плечами. Доспехи с готовностью отозвались звоном. — Кстати, на эту тему тоже есть предположение. Один из моих друзей узнал имя погибшего. Когда его сопоставили со списком служащих Его Императорского Величества канцелярии, многое встало на свои места. Погибший — клерк, который за год до описываемых событий — разумеется, по нашим меркам — отбывал наказание в той чёртовой тюрьме, где Вы чуть не получили заточку. Ходил под смертной статьёй, но его оправдали.              — За год состав заключённых мог обновиться двадцать четыре раза, — буркнула Алиса. — Если не ошибаюсь, крайний срок для смертника — декада.              — Заключённых — да. А вот персонала… Я так понимаю, Вам сейчас не до игры. Не возражаете, если немного переставлю фигуры? Так проще размышлять.              — Конечно.              Смахнув с доски фигуры, Лакт начал их расставлять:              — Смотрите. Что мы имеем? С одной стороны — Безмолвный и Вы, представители высшей власти. Вас двоих окружает целая туча слуг и защитников — лексы, аналитики и прочие вышивальщики. С другой стороны имеем кого-то, кто хочет Вашей, Алиса, смерти. В этой ситуации Вы — королева, и Ваша гибель станет для короля тяжёлым ударом. Не летальным, но тяжёлым. И как этого добиться?.. Очевидно, загнать в ловушку. Как? Есть несколько вариантов. Вариант первый: медленно и методично загонять в угол. Этого не наблюдаем. Вариант второй: резко атаковать, надеясь, что королева не успеет увернуться или не заметит угрозы. И вариант третий: вилка. Если под ударом одновременно окажутся король и королева, королеве придётся пожертвовать собой. Не говоря уже о том, что среди пешек, защищающих короля и королеву, есть шпион. Но, судя по всему, со своей работой он справляется на троечку, иначе бы не было необходимости так топорно на Вас охотиться. Согласитесь, три смертника с заточками — верх креативности.              Алиса медленно кивнула:              — Знаете, Лакт… Без обид, но при нашем знакомстве я посчитала Вас субъектом достаточно твердолобым. Но чем дальше, тем больше убеждаюсь, что Вы не так просты, как кажетесь…              Сержант усмехнулся:              — Дуракам закон не писан, и серьёзно к ним никто не относится, что довольно удобно, если нужно добыть какую-то информацию или просто оставаться в тени. Будь иначе, продержался бы я столько в этом аду пацифиста? Ни в жизнь. Да и в адъютанты набирают отнюдь не кого попало. Критерии отбора — военная тайна… и поэтому ничего удивительного, что об этом знает вся армия. Но, к чести своих сослуживцев, должен заметить, что вне армии их не знает никто.              Помолчав, Лакт продолжил:              — Вы были лейтенантом штурмовой группы и формально Вы — военный офицер в отставке, так что не вижу смысла делать интригу на ровном месте. Адъютантом могут назначить сержанта либо офицера, зарекомендовавшего себя верным слугой Безмолвного и, как это принято говорить, ставшего проводником его воли, который во время службы проявил необычную пронырливость и способность найти любую информацию. К тому же к каждому лицу адъютанта подбирают в соответствии с характером, чтобы они сработались в паре. Страсти там кипят нешуточные, ибо должность хлебная и к тому же щедро оплачивается. После окончательного выбора с будущим адъютантом проводят подготовку. Он обязан изучить историю, традиции и культурный код родной планеты своего… не знаю, как это сказать… грубо говоря, сюзерена. Так вот, адъютант изучает общую информацию о родной планете сюзерена, а также конкретно его интересы, вкусы и предпочтения, биографию, психологический портрет… в общем, всё, вплоть до любимого цвета, фасона обуви и частоты смены носков.              Алиса надолго замолчала, переваривая информацию.              — То есть… — медленно заговорила девушка. — Поэтому мы так легко сошлись?              — В том числе, — Лакт кивнул. — Не думайте, Алиса, что завязавшаяся между нами дружба виной только моему заданию, но всё началось именно с него.              Снова повисла непродолжительная тишина.              — Что же, этого следовало ожидать, — мрачно сказала наконец Алиса. — Наивно было бы надеяться, что меня упустят из виду.              — Да, мне следовало сказать об этом, — Лакт кивнул. — Но, сами понимаете… дружба дружбой, а мою клятву верности никто пока не отменял.              В памяти Алисы что-то шевельнулось. «…я принёс клятву мести на крови…».              — Сержант, что означает «клятва на крови»?              Лакт, помедлив, ответил:              — Ещё одна традиция крудов. Среди государственных организаций есть одна, носящая название «Клятвенная». Любой круд, пожелавший дать смертельную клятву — как правило, клятву мести — может прийти туда. Там, в специальной келье, запертой на ключ, в полной звукоизоляции, он пишет на листе бумаги свою клятву, которую скрепляет печатью, смазанной своей кровью. После этого клянущийся собирает несколько капель крови в небольшой пузырёк, который с этого момента и до исполнения клятвы или смерти он носит на цепочке. Клятва отправляется в архив, откуда может быть извлечена по требованию того, кто её дал, или следователя. Больше к архиву доступ не имеет никто, включая сотрудников клятвенной и даже самого императора.              — А если клятва исполнена?              — Тогда давший её возвращается в клятвенную, где дал её, и точно также, в изоляции, уничтожает лист со своей клятвой. Если он поклялся отомстить, то перед этим совершает ещё одно ритуальное действие — собирает в пузырёк со своей кровью несколько капель крови врага. Уничтожив бумагу, круд разбивает пузырёк, и с этого момента клятва считается исполненной. Или же, если поклявшийся погиб, не исполнив клятвы, или погиб после исполнения — был смертельно ранен в схватке, его корабль потерпел крушение, умер от неизлечимой болезни — то в клятвенную приходит кто-то из его друзей или родственников со свидетельством о смерти и уничтожает его клятву. Традиция безумно старая, существовала ещё в Тёмную Эпоху. Естественно, тогда она выглядела немного иначе, без излишней бюрократии, но суть не менялась столетиями. Равно как и правило — с момента дачи клятвы на крови круд не имеет пути назад. Либо он её исполнит, либо погибнет. Нарушение клятвы на крови или отказ от неё — это несмываемое пятно на репутации, после которого нарушитель навсегда становится изгоем. Некоторые остаток жизни проводят на уединённой планете, но куда чаще совершается ритуальное самоубийство. Клятвопреступника, совершившего самоубийство, хоронят в безымянной могиле около дороги. Все документы, свидетельствующие о существовании такового, складываются в закрытых архивах или уничтожаются, а родственникам, друзьям и знакомым подчищают память. Клятвопреступник недостоин того, чтобы оставить свой след в истории — даже локальной. Кстати, поэтому иногда их кремируют.              — Иронично, — заметила Алиса. — Безмолвный говорил мне, что дал клятву на крови отомстить империям. А в итоге…              Лакт пожал плечами:              — Формально своей клятвы он не нарушил. Ни одной из тех империй, которые сломали его жизнь, ныне не существует. Эта история — народное достояние… разве что о клятве на крови знают немногие.              Алиса спохватилась. Ну вот, проболталась. Вряд ли её за это по голове погладят. Безмолвный, конечно, к ней привязан, но за длинный язык подзатыльником она точно не отделается.              — Боитесь, что Вам нагорит? — понимающе спросил Лакт.              Алиса кивнула.              — Нагореть может, что правда, то правда. Но вряд ли сильно. Относитесь к этому как к банальной отцовской вздрючке. Тем более, что в жизни на Круд Доминус есть вещи пострашнее папиного ремня.              — Очень смешно, — буркнула Алиса. — После того, как я дважды побывала в руках у редкостных садистов, напугать меня сложно. Первый раз, помнится, меня вздёрнули на дыбу, а вот во второй… Во второй — пытали до потери сознания. Даже не столько ради сведений, сколько чтобы себя потешить.              — Невесело, — Лакт кивнул. — Но не только Вам довелось побывать в передряге.              — То есть? — Алиса подняла брови.              Сержант вместо ответа раскрыл пластины брони на руках. Алиса сжала зубы — открывшееся зрелище до неприятного напомнило ей плен. На предплечьях Лакта были страшные шрамы.              — Нестареющая классика. Всё та же дыба и прижигание раскалённым железом. Не спрашивайте, где это было — не моя тайна. Скажу только, что однажды тоже побывал в плену, подвергался пыткам. Та ещё ночка была… Слава Создателю, что мне хватило сил потом дёру дать.              Дверь отъехала в сторону; появившийся в проёме вестовой скороговоркой выпалил:              — Алису Селезнёву срочно требуют к императору!              — Есть, — Алиса встала. Уже выходя из комнаты, она заметила, как Лакт проверяет, легко ли достаётся из крепления бластер.