Залезь в моё пьяное сознание

Тихий скрип двери разрывает тишину. Уэнсдей стоит в проходе и стальным взглядом смотрит на обладателя мастерской. Тот лишь делает вид что не видит её и просто игнорирует. Лёжа на полу у него это отлично получается. Даже рядом стоящие бутылки не загораживают тёмную фигуру гостьи. Это одновременно пугало и радовало. — Уэнсдей, а что ты тут делаешь — его речь не внятная и медленная, это раздражало. Собственно, вся эта обстановка раздражала до неприятного каления в голове. — Я даже не буду спрашивать почему ты в нетрезвом состоянии лежишь на полу, но спрошу другое, — девушка, закрывая дверь, подошла к лежащему парню и сложив руки на груди, с грозным взглядом спросила — Ксавьер Торп, ты идиот? Завтра понедельник, а ты в хлам пьяный собираешь пыль волосами. Я не думаю что учителя завтра оценят твой вид алкоголе-зависимого, с синяками под глазами и полумёртвым видом. Парень на это высказывание лишь улыбнулся и посмотрел на Уэнсдей. В его взгляде была смесь из сонливости и любви, и это выглядело противно, с какой стороны бы не посмотреть. Было такое чувство будто бы он сорокалетний мужчина, который потерял свою любимую жену и теперь просиживает все свои деньги в барах и кальянных лежа где-нибудь в уголке с бутылкой водки в руках, крича «смерть забрала любовь всей моей жизни, теперь я безжизненен». Взглянув на парня, девушке вовсе не хотелось представлять его таким. Даже несмотря на развитую фантазию, она всё равно не могла представить его лицо с щетиной и небрежным состоянием. Хотя, возможно, это бы и привлекло её. — Уэнсдей Аддамс, я не идиот, я просто своего вида романтик, — Ксавьер сел на пол, сложив ноги вперёд как ребёнок играющий в железную дорогу, и взял в руки пустую бутылку какого-то не дешёвого алкоголя, имитируя этой бутылкой подачу букета — милая леди, это вам от меня красивый букет цветов, в дань моей к вам любви и нежности — он настойчиво протянул девушке бутылку, ожидая пока она её возьмёт в руки, но вместо принятия подарка она лишь провела по парню взглядом и отошла на полтора метра от источника неприятного запаха. Куча смешанного алкоголя пахла и вправду ужасно, как рассказывала мать, готовя девушку к грандиозному ужину с родственниками в семь лет. — Ну и какова же причина твоего… самозабвения? Ксавьер улыбнулся ещё шире, и от этого отвращение начинало возрастать ещё больше. — Эх Уэнсдей, так хорошо, что ты ещё не понимаешь, что такое самозабвение, — он поставил непринятую бутылку на пол обратно к двум почти таким же, и взял оттуда ту которая вроде как была ещё не опустошена — самозабвение — это когда ты отрицаешь себя и не хочешь принимать свои чувства, а я уже давно с этим смирился — он отклонил голову назад и буквально влил в себя остатки напитка — я слишком долго пытался перелюбить тебя, но ты так прекрасна, словно из самой лучшей книги, что твой силуэт всё ещё кажется мне перед глазами когда я закрываю глаза — его речь была не связна и Уэнсдей потребовалось ещё пару секунд чтобы разобрать последние слова. — Ну и что ты тогда делаешь? Ксавьер поставил опустошённую бутылку куда-то недалеко от круга других бутылок и встал на ноги. Его тело слегка качалось и это придавало его виду уверенность и самолюбие. — Я просто наслаждаюсь моментом, пока могу, — посмотрев на Уэнсдей, он увидел её почти незаметно поднятую бровь и тут же продолжил — ну в смысле, пока не начались все эти экзамены и прочая ненужная канитель. Ууф, это же так печально — он еле держался на руках, опирающихся на пол, и его положение тела стало ещё более неуверенным. Уэнсдей тяжело вздохнула. Она оглядела комнату в поисках чего-то похожего на одеяло или плед и наткнувшись на какое-то белое одеяло тут же пошла за ним, словно не замечая Ксавьера. Взяв одеяло в руки, она подошла к парню и протянула ему одеяло. — И что ты хочешь сделать? — он вопросительно посмотрел на белый комок и сложил руки на груди. — Я хочу, чтобы ты взял это одеяло и лёг на диван укрывшись им, на улице не лето, холодно. А в корпус тебя не пустят, особенно в таком состоянии — она ещё настойчивее протянула ему комок и снова увидела его нахальную улыбку. — О нет, я же настолько пьян что не могу взять одеяло и нормально лечь, укрывшись им на диване — он театрально положил руку внешней стороной на лоб и сделал страдающее лицо. Уэнсдей поджала губы и сжала одеяло в руках. Еле как переборов себя она протянула Ксавьеру одну руку и взяв его за запястье и быстрым движением помогла ему встать, и не давая ни секунды на то, чтобы прийти в себя после смены положения, повела его в сторону небольшого дивана в углу. Тот видимо был настолько доволен собой, что его походка начала напоминать девушке походку косолапого медведя, только вышедшего из спячки. Еле как усадив парня на диван она не мелочилась и толкнула его в грудь чтобы тот упал, но тот видимо мелочиться не хотел. Взяв девушку за руку, он потянул её за собой. И вот их лица слишком близко, и Уэнсдей сейчас это не нравится. В другое (почти) любое время она бы возможно и продолжила, но сейчас Ксавьер пьян, и ей совсем не хочется лежать в объятиях с алкоголиком. Молча вставая из его рук, она спокойно берёт одеяло и накрывает парня им. Тот, вытянув руки лежал с полузакрытыми глазами и всё ждал пока Уэнсдей передумает. — Нет, Ксавьер, я не буду лежать с тобой пока ты пьяный — она села на край дивана смотря на то, как парень начинает улыбаться — и это вовсе не значит, что я буду лежать с тобой, когда ты не пьян — парень открыл глаза и лишь молча пожал плечами. — Я запомню — полусонным голосом сказал он. Особого плана просиживания своего времени здесь у Уэнсдей не было, ей надо было просто посидеть тут некоторое время, пока парень будет засыпать и потом настроить ему будильник и уйти. Ну а так как ждать ещё минимум минут десять, она решила осмотреть мастерскую. Много разбросанных листов, чистых и грязных, изрисованных и лишь с набросками. Мольберт, стоящий почти посреди всего этого места, закрывал собой шкаф с книгами. Заинтересовавшись, что же там может читать Ксавьер, девушка поднялась с дивана и подошла к стеллажу. Там было всего четыре книжки. И все они были от одного автора. «Уэнсдей Аддамс». Что ж теперь девушка начала сомневаться, что все сказанные парнем слова могли быть и не только алкогольным лепетом, а чистейшей правдой. Но это лишь совпадение, верно? Взяв один из романов, девушка пошла к дивану и присев на то же место открыла его на первой странице. — Знаешь, а ведь это был первый раз, когда я сам по своему желанию захотел что-то прочитать — Ксавьер лёжа на диване теперь не казался таким сонным как во время укладывания. Ничего не ответив, девушка продолжила читать. — Я кажется, влюблён в тебя до потери пульса, — Уэнсдей отвлекалась от чтения и посмотрела на него. Спихнув всё на алкогольный бред она снова вернулась к книге, но видимо у кого-то разговорчивое настроение — ты ведь любишь такое, да? Я думаю, я чувствую к тебе что-то больше, чем любовь, — девушка перестала пытаться погрузиться в книгу поэтому закрыв книгу, она вновь посмотрела на парня — это же, наверное, так прекрасно, чувствовать что-то большее, это что-то новое. — Его монолог не заканчивался, он всё так же продолжал говорить что-то, думая, что девушка не слышит, но та внимательно вслушивалась в его слова и не упускала ни единого звука — Я люблю в тебе всё. Даже то, что сейчас ты не воспринимаешь меня в серьез. Возможно, я литромантик , и мне бы хотелось это проверить, позволишь мне? — сказал он тихо и хрипло, и звучало это, как бы ни хотела отрицать Уэнсдей, весьма сексуально. На его вопрос она ничего не ответила, да и ему это не надо было — я так тебя люблю — даже не смущаясь своих слов он продолжал, засыпая на ходу — ты даже не представляешь. Девушка убрала книгу на ближайший стол и переместилась с угла дивана поближе к Ксавьеру. Он лежал на боку и от этого его лицо выглядело забавно. Рука внешней стороной свободно лежала на покрывале. Недолго думая, Уэнсдей решила положить свою руку на его, переплетая пальцы. Она не знала зачем это сделала. Наверное, это помогло бы заснуть парню, или успокоить её чувства. Как будто бы ей хотелось сказать что-то, и она уже была готова, но ком в горле не позволял. Или это была собственная гордость?