Борьба с самим собой

Джон протëр лицо сухими ладонями, тяжело вздыхая. Журналист снова завел эту тему, что сильно взбесило очкастого. Вечер, очевидно, был испорчен. Шатен поторопил своего друга, чтобы тот относил поднос обратно и дал хоть какое-то постельное. Молча, товарищ подал вещи и будто хотел что-то сказать, но промолчал и удалился к себе. Закатив глаза, Оуэн накрыл свою кровать пледом. После выровнялся, похрустев спиной. Со вздохом к нему пришла не только легкость в легких, но и ком в горле. Это была совесть. Она будто расположилась на его плечах, грубо обвила шею и легонько душила, давая о себе знать каждое мгновение. Это мерзкое чувство вины, что не отпускало, какие бы отговорки голубоглазый не придумывал. Тут же появилась тревога и легкое головокружение. Парень присел на диван, немного сгибаясь и зарываясь пальцами в кудри. В последние месяцы он действительно изменился, что влияет не только на него самого, но и на его родных и близких. Из-за частых срывов у него испортились отношения с Линчем, Лили, Дэйлом и другими знакомыми. Сам шатен ничего с этим не мог поделать. Эмоции берут над ним верх в напряженные моменты. Но Джон не мог и попросить прощения. Он попросту не знал как подобрать нужные слова и найти подходящее время.. *** Волнение и новые назойливые мысли нарастали с каждой секундой. Добавился мандраж и тремор рук. В голове будто каша вместо мозгов, а сам юноша не заметил как просидел так около двух часов. Нужно умыться и принять таблетки. Поправив дрожащими руками очки, Джон дотянулся до своей сумки и попытался нарыть в ней свое спасение-маленькую белую баночку. Ее там не оказалось... Черт! Кажется, Джон в спешке оставил таблетки дома. Что же делать?.. Спрашивать у Егора, есть ли у него успокоительные будет очень подозрительно, да и после ссоры не очень. Тем более сейчас почти 4 утра. Самому рыться в ящиках будет уже некрасиво и громко. Остается только умыться и постараться успокоиться самостоятельно. Парень с тяжелым вздохом выровнялся и прислушался, спит ли Егор. В коридоре стояла тишина, в которой можно было услышать сбивчивое дыхание голубоглазого. Оуэн поднялся на ноги и поковылял в уборную.  Деревянный пол предательски поскрипывал. Дверь в комнату напротив была закрыта, поэтому оставалось надеятся на то, чтобы товарищ сейчас крепко спал. Легонько прикрыв за совой дверь, юноша щёлкнул по выключателю и зашагал по холодной плитке. Оуэн снял очки и положил их на край стола. После облокотился на одну из раковин, перед этим включив воду. Шатен, вздохнув, посмотрел в зеркало. Там он увидел измученное лицо с большими мешками под глазами. Некогда темно-голубая радужка стала какой-то серой. Губы были покрыты маленькими ранками от постоянного обкусывания. А Оуэн может нормально спать только через раз. Все из-за осточертевшей тревоги, которая буквально по пятам преследует парня и заставляет оглядываться каждый Божий раз. Плохое самочувствие никуда не улетучилось, поэтому Джон поторопился набрать в ладони немного воды, а после выплеснул ее себе на лицо. Затем еще и еще раз. По рукам потекла пода, капая с локтей прямо на пол. Юноша выровнялся и ладонями постарался сильно потереть глаза, чтобы как можно быстрее прийти в себя. Ничего к сожалению не изменилось, только мелькали разноцветные фонарики, которые через пару секунд бесследно исчезли. С тяжелым вздохом голубоглазый сделал воду тише и уселся на крышку унитаза, чтобы ненароком не свалиться с ног. *** Состояние становилось только хуже. Голова сильно разболелась от громкой какофонии, грудь сжалась будто в тиски, что не давало нормально вздохнуть, а сердце колотилось как бешеное. Даже телефон не помогал скрасить ситуацию и хоть как-то отвлечься. Дрожащие руки то и дело норовили уронить смартфон на плитку. Парень выпрямился и его судорожный взгляд упал на полку у зеркала. Там лежала свежая пачка лезвий для бритвы. Тут голову посетила одна неприятная мысль... Голубоглазый сразу отбросил ее. Он не на столько глуп, чтобы причинять себе вред таким способом. Тем более он не горел сильным желанием умирать, но в противном случае у него была некая "мечта", чтобы его смерть произошла, когда он спас бы кого-то или оказалось чей-то инициативой, если можно так сказать. Оуэн всерьез об этом задумался. Джон успел поругаться со своими близкими друзьями, а некоторых даже потерял, что еще больше его добило. Ему очень не хотелось потерять и Егора. Но, может, он и ему надоел и все будут только рады его смерти? По щекам потекли горючие слезы. Писатель начал всхлипывать и шмыгать носом. Неужели он такой никудышный и ужасный друг? Джон начал вытирать свое лицо от слез, но они не собирались останавливаться. Через пару минут Оуэн сидел, сгорбившись и закрыв свои глаза холодными ладонями. Он старался плакать как можно тише. Одновременно Джон хотел, чтобы его не услышали и наоборот. Егор мог не так понять и посчитать писателя слабаком, но мог и подойти поддержать. Второго безумно не хватало Джону, но он по какой-то причине не хотел показывать свою слабую сторону товарищу. Тут послышался легкий дверной скрип. Неужели его услышали? Что же сейчас будет? Джон вскинул голову и увидел изумленного Егора. – Дружище?. Что с тобой? – Обеспокоенно спросил брюнет, подходя ближе. Джон решил не отвечать. Терять уже нечего, поэтому он поднялся на ватных ногах и вплотную подошëл к другу, а после обвил его руками, легонько обнимая. Шатен уткнулся носом в чужое плечо, продолжая тихонько всхлипывать. Сейчас он чуть ли не всем весом навалился на Линчевского. – Как же я устал, Линч... – Дрожащим голосом произнес Оуэн, прикрывая глаза. – Ох, Джон... – Уже более спокойным тоном проговорил Егор. Он в ответ мягко и тепло обнял своего друга. Брюнет никак не ожидал такого от писателя и был удивлен. Джон в свою очередь почувствовал успокоение и умиротворение в объятиях зеленоглазого. С каждой минутой, хоть и немного, но становилось лучше. Дыхание с сердцебиением частично стабилизировались, от тремора и след простыл, а тревога почти улетучилась. Оуэну очень не хотелось прерывать это сказочное мгновение...