Часть 48

С того времени, как самолет взмыл в небо, унося с собой Антона и Настю в теплые края, прошло чуть более двух месяцев. Вдоволь нагревшись под солнечными лучами Мальдивских островов, они отправились путешествовать по Европе. Италия, Ирландия, а сейчас они вот уже три дня находятся в Германии. После бурного времяпрепровождения в первых двух странах, Миша, составлявший план, сжалился над девушкой и позволил ей провести десять суток в домике у озера, окруженного лесом. Уставшая от толп Настя была благодарна взъерошенному блондину за сей подарок. И пусть уже на календаре отметилось начало сентября, погода все еще оставалась теплой. Это позволяло нежиться на берегу озера под ласковым солнышком по утрам, что девушка с удовольствием делала вот уже второй день подряд. Сейчас же солнце уже клонилось к горизонту, и Настя с Антоном решили устроить себе скромный праздник живота. Перед небольшой уютной террасой домика, где в качелях расположилась Бурчуладзе с книгой в руках, наемник развел костер, собираясь готовить на нем мясо. Хороший шашлычный вечерок в спокойствии. А: Слушай, я там бутылочку вина нашел. Может, раскатим с мясом? из дома вышел Бушмейстер в джинсах, футболке и нелепом фартуке с цветочками. Парень кашеварил на кухне гарнир и салат. Настя хоть и хотела ему помочь, но была выдворена на улицу с указаниями не лезть, куда не просят. Особо не расстроившись, она взяла очередное чтиво и удалилась на свежий воздух. Девушка подняла голову и слегка удивленно посмотрела на своего телохранителя. Н: Мне вообще-то еще восемнадцати нет произнесла она, усмехнувшись. А: Ой, да ладно передернул плечами Антон, расплываясь в заговорщицкой ухмылке. А: Тебе восемнадцать стукнет через полгода. Да и кто тут узнает, что я спаиваю несовершеннолетнюю, м? Коротко рассмеявшись, Настя все же кивнула: Н: Черт с тобой, раскатим. А: Вот и отличненько. К тому же шашлычок с винцом вкуснее просиял довольный Антон и улетучился снова в дом. Проводив его взглядом, девушка вздохнула. Воздух здесь был невероятно чистый. Будто даже вкусный. Хотелось дышать как можно глубже. Запахи леса успокаивали. Правда, им не удается успокоить дикую звериную тоску, поселившуюся в груди Насти три месяца назад. Ей по-прежнему временами хотелось выть и кидаться на стены в попытках заглушить боль. Макс в последнее время снится каждую ночь. И днем редко покидает ее голову. Он даже мерещился ей в городе. Тарасенко, казалось, был повсюду. Повсюду, но не рядом. Не обнимал ее, не целовал, не разговаривал с ней. Книга выскользнула из рук и упала на пол с глухим звуком. Н: Твою ж… Цыкнув, Настя наклонилась и подобрала упавшую вещицу. Стряхнув с переплета пылинки, девушка не спешила снова начинать чтение. Настроение пропало. И вряд ли книга, пусть и хорошая, сможет ее сейчас отвлечь. Лучше пойти к Антону. Поднявшись, девушка поправила серую вязаную кофту, прикрывавшую треть бедра, и бесшумно ступая по полу в таких же вязанных носках прошла в дом. Она всегда была мерзлячкой, из-за чего мама часто в шутку называла ее лягушкой. Н: Что тут у нас? мягко улыбнулась Бурчуладзе, остановившись рядом с Антоном, нарезавшим огурцы. Но все равно улыбка казалась вымученной. А: Сейчас салат доделаю, картошку поставлю и пойду мясо делать отозвался наемник, бросив взгляд на девушку. А: А ты, что, уже начиталась? Н: Ага, надоело повела головой Настя, глядя на ароматный овощ, превращающийся в четвертинки кругов под умелым ножом Антона. Проследив взгляд Бурчуладзе, парень подцепил одну четвертинку и протянул ей к губам: А: Жуй. Н: Спасибо девушка взяла угощение прямо с рук наемника, чуть задев губами его пальцы. А: Не за что Бушмейстер вернулся к своему занятию, а Настя задумчиво пережевывала огурец. А: Я вот думаю, чем лучше заправить. Сметаной, маслом? Н: Еще! резко перебила его девушка. А: Что? слегка опешил наемник, не сразу проследив ход мыслей подопечной. Н: Еще огурец пояснила та и по-детски раззявила рот. Несколько секунд парень стоял, не двигаясь, после чего громко рассмеялся и сунул в рот Насти сразу несколько кусочков. А: Не подавись только проговорил он, понимая, что откровенно умилился, глядя на девушку. Н: Не подавлюсь довольно улыбнувшись настолько, насколько это было возможно, ответила Настя. За то время, что они провели вместе, она стала очень близка Антону. И в случае чего он будет защищать ее до последнего. Но вовсе не из-за того, что ему за это платят, а потому что он сам того хочет. Настя стала для него младшей сестрой, которой у парня никогда не было. В принципе, у него с самого детства никого не было, кроме него самого. А рядом с этой девушкой он почувствовал, что такое семья. Совершенно неожиданно. Просто в один прекрасный момент он перестал относиться к ней как к работе. Наверно, в тот момент, когда она потерялась в Италии. Тогда он испугался за нее едва ли не больше самой девушки, оказавшейся одной невесть где. После того случая он не отпускал ее руки, если они выходили в город. Да и она сама относилась к нему намного теплее, чем следовало бы относиться к охраннику. Относилась к нему как к другу, за что парень был бесконечно благодарен. И ему хотелось отплатить ей тем же, что и сделало их отношения такими. Семейными. Н: Добавь масла чуть-чуть, лимонного сока и специй ответила Настя, усевшись на барный стул с другой стороны стола, на котором готовил Антон. Н: Не хочу сметаны. А: Договорились кивнул наемник. А: Сходи посмотри, пожалуйста, как там угли. Не прогорели ли дрова еще. Н: Ну, блин, я только села протянула Бурчуладзе, но все же лениво сползла обратно на пол. А: Ты до этого два часа на качелях сидела, так что вперед и с песней отозвался парень. А: А то отрастишь жопу и будешь страшная жирная тетка. Н: Я буду красивая жирная тетка девушка показала язык наемнику и вышла на улицу. Примерно через час они садились за столик во дворе, рядом с вновь разведенным после жарки мяса костром. Настя укуталась в плед, поскольку на улице стало прохладнее, а Антон сменил фартук на кардиган. Мягкий свет с террасы и тепло огня делали атмосферу домашней и очень уютной. Парень с девушкой оказались в маленьком островке света, окруженные темными деревьями и лесным шумом. Разлив вино по бокалам и наполнив тарелки, они приступили к ужину. Болтать о всякой ерунде, шутить друг над другом, иногда даже не вполне прилично, уже вошло у них в привычку. Но и всякие глупости они разбавляли время от времени слишком серьезными темами, доходя до пылких споров. Однако так всегда выходило, что они приходили все же к консенсусу и снова начинали нести всякую ересь, хохоча как больные. Так по большей части и проходили их совместные приемы пищи. За разговором они и не заметили, как почти выпили целую бутылку вина и съели едва ли не все мясо. Настя, не привыкшая к алкоголю, сначала от души веселилась, веселя вместе с тем и Антона, но вскоре ее начало клонить в сон. Откинувшись на спинку стула, она лениво допивала остатки напитка и с мягкой полуулыбкой смотрела на мерно пляшущие языки огня. Бушмейстер тоже поутих и так же не отрывал взгляда от костра. На несколько минут воцарилось молчание. Но уютное молчание. Очень теплое. Н: Хорошо здесь тихо проговорила Настя. Н: Я бы осталась тут на весь год. А: Миша со Стасом с нас шкуру спустят хмыкнул Антон. А: Да и аренда оплачена только на десять дней. Хотя да, я с тобой согласен, остаться здесь было бы здорово. Н: А представь, как круто здесь зимой продолжила девушка, делая паузы между словами. Н: Разжечь камин и сидеть перед ним на мягком ковре, когда за окном снегопад и холод, а ты в тепле. И рядом две большие собаки. И любимый человек на кухне готовит шоколад… А потом присоединяется к тебе у огня… Крепко обнимает… Целует… Говорит, что любит… Навсегда… Настя смолкла, а наемник поднял на нее взгляд. Глаза девушки были закрыты, а дыхание стало глубоким. Она уснула за своими мечтаниями. Антон нежно улыбнулся, глядя как на ее лице отражается свет от огня, все время меняя тени. Поднявшись, он поставил бокал на стол и, приблизившись к девушке, осторожно взял ее на руки. Парень направился к дому, собираясь уложить подопечную в кровать. Антон прошел через гостиную к дальней двери. Толкнул ее и вошел в комнату Насти. Опустив девушку на кровать, он укрыл ее одеялом и провел ладонью по волосам. А: Когда-нибудь все будет, как ты мечтаешь шепнул наемник и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь. Быстренько прибравшись на столе и затушив костер, Антон тоже отправился на боковую. Вино и его немного сморило. Настя проснулась среди ночи с одним единственным желанием — пить. Во рту каким-то образом появилась настоящая пустыня. Причем с отвратительным привкусом. Свесив ноги с кровати, она, выставив перед собой руки, осторожно двинулась к двери. В темноте что-то разглядеть было невозможно, а комнату она еще не настолько хорошо выучила, чтобы передвигаться по ней смело. Всегда есть вероятность напороться на какой-нибудь стульчик. Однако без всяких приключений добравшись до двери, Бурчуладзе вышла в гостиную. Тут дело обстояло лучше. Лунный свет, пробивавшийся через незанавешенные окна, хоть как-то освещал комнату. По крайней мере, ровно настолько, чтобы не вписаться во что-нибудь. Лавируя между диваном, креслами и столиком девушка все же вышла на кухню. Включать свет не хотелось, удар по глазам сейчас был бы не самой лучшей идеей. Достав стакан опять практически на ощупь, Настя налила себе воды и с жадностью осушила его большими глотками. Как же хорошо… Но мало. Нужно еще. Налив еще один, она уже не кидалась на него, как с голодухи, а спокойно начала пить. А: Неужто похмелье мучает? раздавшийся вопрос из темноты заставил девушку вздрогнуть и резко обернуться. Стакан благополучно выскользнул из рук и, соответственно, разбился вдребезги с оглушающим звоном. Н: Твою мать, Антон, ты меня напугал! воскликнула девушка, глядя на темный силуэт у входной двери. Н: Теперь убирать придется. Свет включи. Выключатель как раз находился у входа. А: настя, что случилось?! дверь в комнату Бушмейстера распахнулась, и оттуда вылетел растрепанный парень. Девушка с изумлением уставилась на наемника. Если он только что выскочил из своей комнаты, то кто ее напугал?.. В этот момент щелкнул выключатель, и гостиная залилась ярким светом. Девушка на мгновение зажмурилась, но через пару секунд огромными глазами уставилась в ту сторону, где стоял… А: Макс?! ахнул Антон. Глядя на его лицо, можно было подумать, что он увидел криворогого кизляка. В ответ, стоявший у входа, брюнет лишь хмыкнул и перевел взгляд на Настю, выглядевшую не лучше своего телохранителя. Несколько секунд молчания, после чего яростное: Н: Какого черта ты тут делаешь?! рявкнула Настя так, что еще немного и, наверно, задрожали бы стекла в доме. М: Офигенно ты своего парня встречаешь скривился Тарасенко, проходя в гостиную и скидывая на ходу кожаную куртку. Шлем, до этого лежавший у него в руках, перекочевал на столик у входа. Н: Ты идиот?! девушка сорвалась с места и в мгновение ока оказалась перед Максом. Н: Ты должен сидеть в Канаде и нос оттуда не высовывать этот год! Тебя же ищут! Ты же рискуешь жизнью, появляясь здесь! Ты, что не понимаешь этого?! Тебя же убить могут, если найдут, придурок! Настя даже не заметила, как по щекам начали бежать ручьи слез. Она раз за разом ударяла кулаками по груди Тарасенко, возвышающегося над ней темной скалой, но не чувствовала никакой радости от того, что он сейчас здесь. Был лишь панический страх. Панический страх за него. Н: Как ты мог здесь появиться?! Макс, чем ты думал, поступая так? Почему ты ни о ком не думаешь! Я же умру, если с тобой что-то случится! не унималась девушка, все больше поддаваясь страху. Н: На кой черт тебе голова дана?! Перехватив одной рукой кулачки, молотящие его по груди, парень второй рукой схватил девушку за подбородок. Его лицо исказила злая маска, из-за чего Настя мигом затихла, продолжая огромными глазами смотреть в глаза напротив, такие темные, такие… любимые… М: Достала прорычал Тарасенко и, притянув девушку к себе, впился в ее губы жестким поцелуем. Действительно жестким, без намека на нежность. Сминающим все сопротивление на пути. Голодным, сильным, глубоким. Горячим. А Насте лишь стоило вдохнуть родной запах, как от страха не осталось ничего. Осталось лишь понимание того, что Макс рядом. Ее Максим, без которого она медленно потухала, который снился ей каждую ночь, которого так не хватало в жизни, рядом. Такой нужный. Необходимый ее сердцу. Рядом. Она ответила на поцелуй. Так, как еще никогда в жизни не отвечала Максу. Она хотела вложить в поцелуй всю ту дикую тоску, всю ту боль, которую она испытывала, пока он должен был скрываться в чужой стране. Она хотела, чтобы он почувствовал все то отчаяние, которым были пропитаны эти три месяца ее жизни. И именно с таким отчаянием она сейчас прижималась к нему, ощущая его руки, обхватившие ее слишком сильно, до боли в ребрах. Но плевать. Так они почувствуют, что сейчас, наконец, рядом. Через объятия, столь крепкие, через губы, так тесно прижимающиеся друг к другу, через языки, устроившие дикий танец соединения, через запах друг друга. Руки Насти уже не были обездвижены. Макс отпустил ее, позволяя обхватить себя за шею. Его же ладони скользили по изящному телу девушки, не находя покоя. Как же он скучал по ней. И почему-то до сих пор не верится, что это она, что она в его руках, что это не сон, а реальность. Она нужна была ему. Вся без остатка. Чтобы проверить. Чтобы, наконец, все было, как должно быть. Настя должна принадлежать ему, так же, как он давно принадлежит ей в душе. М: Идем глухо выдохнул он, разорвав поцелуй и схватив ее за руку, потянул к комнате, из которой она вышла. Она должна принадлежать ему. Прямо сейчас. Настя не сопротивлялась, когда Макс грубо толкнул ее на кровать и сразу же накрыл своим телом. Таким горячим, приятно тяжелым, родным, крайне нужным. Губы снова столкнулись в поцелуе. Таком же безумном, как поцелуй до этого, в гостиной. Только сейчас в нем была не злость, а страсть, полная силы и огня. Сжигающего огня. Болезненного, но сладкого. Нежность? Осторожность? К черту их. Нужна была боль. Только боль. Поэтому его руки гуляли по девичьему телу, оставляя за собой красные отметины от пальцев. Макс сжимал Настю так сильно, как только ему позволял предел жестокости. А она… Она была не против всего этого пугающего напора. В конце концов, буря, бушевавшая в ее собственном теле, требовала того же. Они уже не целовались. Они едва ли не кусались, царапая кожу до крови, чтобы потом зализывать места укусов. И опять же никакой осторожности. Одна неконтролируемая сила, отдаваемая одним и принимаемая другой. Оставив, наконец, рот Насти в покое, Тарасенко схватил ее за волосы, потянув вниз, заставляя с громким стоном подставить ему шею. Ее голос, пронзающий комнату, такой жаркий, смешанный с тяжелым дыханием, срывал у него внутри последние ограничения. Он слишком сильно тосковал по ней. Слишком долго не держал ее в руках, чтобы быть терпеливым. Грубыми поцелуями покрывая ее шею, прикусывая кожу, парень чувствовал, как ее руки мечутся по его плечам, то сжимая футболку до того состояния, когда она уже готова рваться под ее пальцами, то отпуская, чтобы впиться ногтями в тело. Отстранившись на секунду от девушки, Макс скинул футболку, чтобы Настя действительно смогла его чувствовать под ладонями. Вернувшись к девушке с тем же голодом, распаленным возбуждением, он снова приступил к своим жестоким действиям. Перейдя от шеи к ее плечу, он понял, что ему мешает ее гребаный вязанный свитер. С раздраженным рычанием, он выпрямился и дернул Настю на себя, после чего сорвал одежду с желанного тела, отправив вещь на пол. Снова повернувшись к Насте, Тарасенко на мгновение замер. Под свитером оказалось, что ничего не было. На девушке осталась лишь короткая летняя юбка, задравшаяся уже на манер пояса и белые трусики. Что-то внутри него взвыло. Толкнув ее обратно на кровать, парень уже даже не стал возвращаться к губам. Он сразу устремился к груди. Настя застонала еще громче. Ее била крупная дрожь, но с холодом это вряд ли было связано. Слишком откровенно она обхватывала его бедра ногами. Слишком тесно прижималась, выгибаясь ему навстречу. Все же царапая его плечи и спину до крови. Макс чувствовал это, искренне радуясь. Возникло дикое мазохистское желание, ощутить боль от ее рук. И боль была. Такая сладкая. Такая возбуждающая. Болезненный укус чуть ниже линии ребер, и девушка, громко вскрикнув, вцепилась в волосы Макса, заставляя его отстраниться от ее живота, заставляя посмотреть ей в глаза. Такой же дикий, животный взгляд. Несколько секунд, после чего они снова целуются, а на его спине остается длинный след от ее ногтей. В наказание парень прошелся ладонью по девичьему бедру и скользнул за резинку белья, накрывая Настю. Изумленный полувскрик-полувздох, и девушка выгнулась в руках Макса. Он не ласкал ее, не гладил, не пугал… Он вошел в нее. Пальцем. Пальцами. Не стал ничего ждать. Просто сделал то, что хотел. А дальше… Дальше было так странно. Тарасенко продолжал целовать ее. Отвлекая и вместе с тем, вынуждая привыкать к новым ощущениям. В конце концов, ее ждет кое-что намного более серьезное, чем пальцы. Через некоторое время девушка снова окончательно расслабилась, полностью отдаваясь Максу. Так искренне отдаваясь. Так чувственно. Тарасенко больше этого не мог выносить. Она нужна ему. Отстранившись, он стянул с нее белье и потянулся к ремню на своих джинсах, где бугор в районе ширинки образовался уже слишком давно. Настя, к легкому удивлению парня, во все глаза смотрела на него. Без стыда, без стеснения. Жадно. Нетерпеливо. И, кажется, все сильнее возбуждаясь. Ну и где, спрашивается, та скромница, которую он первый раз поцеловал едва ли не силой? Джинсы соскользнули на пол, и парень остался перед девушкой полностью обнаженным. Несколько секунд Настя просто смотрела на возбужденный член, после чего перевела какой-то неуверенный взгляд на Макса. Усмехнувшись, он произнес: М: Не бойся. Он не кусается. Улыбнувшись в ответ, девушка снова позволила себя накрыть горячим телом. Еще неизведанным мужским телом. Немного пугающим, но таким любимым. Тарасенко снова поцеловал Настю. Все так же глубоко, все так же страстно. Вновь зарождая в ней желание. Сейчас он должен быть осторожным. Именно сейчас. Потом, в другие разы он вряд ли сможет сдерживаться, но сейчас, в ее первый раз, Макс должен сделать все, чтобы боли было как можно меньше. Ее широко разведенные ноги, ее руки на его плечах, ее такие доверчивые губы и взгляд, полный любви. Разве такое можно предать? Сильный толчок. Громкий вскрик. Еще пара глубоких царапин на плечах и вниз по рукам. М: Тише, расслабься прошептал он на ухо Насти, после чего снова ее поцеловал, отвлекая от острой режущей боли. Девушка честно пыталась расслабиться, но первое время это было просто невозможно сделать. Слишком больно. И воздуха не хватает. Пара слезинок помимо воли скатились по щекам. Макс тут же подобрал их губами. Шмыгнув носом, Настя потянулась к губам парня. Сначала нежно, легко по его губам. Потом глубже, осторожно. Язык о язык. Его тепло, тяжесть его тела. Макс. Боль понемногу ушла на второй план. Остался лишь Макс. Парень начал двигаться. Медленно. Как оказалось, с первым толчком он вошел не во всю длину. А Настя изо всех сил старалась не напрягать мышцы, что давалось ей с трудом, но давалось. И становилось легче. Постепенно становилось намного легче. И движение Макса уже не доставляло столько боли. Вскоре она снова льнула к нему, обхватывая его шею руками, заставляя целовать так сильно, так крепко, как только возможно. И сжимать ее в объятиях изо всех сил. Ее стоны начали наполнять комнату, действуя на тарасенко как музыка. С каждым толчком он двигался все быстрее и быстрее. Зверь, которого он посадил в клетку, чтобы не сделать Насте больно в первый раз, вырвался. Девушка больше не подавала никаких признаков того, что ей плохо. Она отдавалась ему. Полностью. Именно так,