.

«Ведь ты и сам всего лишь пешка в чужих руках.» Слова Хаска до сих пор звенели неприятным эхом и Аластор мысленно поклялся себе, что если этот… дранный кот полезет не в своё дело, то будет стёрт в порошок. Лишь потому что ему не нужно, чтобы кто-то узнал правду об его семилетнем «творческом отпуске». О котором Аластор почти что жалел. Почти, потому что сила в Аду значит очень и очень много. Почти, потому что он о ней не просил в самом деле, хотя и втайне желал. Однако, она пришла к нему, умирающему второй раз, сама, в виде твари, каковой он ещё никогда не видел прежде — женщины, которая вполне могла бы быть миловидной даже по адским-то меркам, если бы из её рта периодически не вырывались различные, не очень понятные, но глазастые твари всевозможных оттенков… лишь немногим позже Аластор осознал, что это был её язык. Мерзкое зрелище. Даже по меркам Ада. Она что-то сделала с ним… это ощущалось так, словно одна из живых частей её языка вторглась в него, смешалась с его сутью и затаилась. Теперь он мог не только выжить, но и отомстить всем своим обидчикам и даже пойти дальше. Однако, сначала хотел узнать имя своей благодетельницы, отчасти из простого и искреннего любопытства, отчасти потому что здесь, в Аду, никто не делает ничего просто так, по остаткам доброты душевной. Она назвалась просто и коротко. Ру… странноватое имечко, но не ему было судить и желать узнать предысторию столь занятного прозвища. Хотя бы потому что существо перед ним было явно из числа тех тварей, о которых чем меньше знаешь, тем дольше живёшь. Ру говорила не очень много, но хотела, чтобы Аластор нашёл способ сблизиться с дочерью Люцифера и Лилит — к последним двум у неё явно не было ничего, кроме ненависти, шипящей, словно отвратительный суп в одном из здешних котлов — и ему было действительно интересно зачем поддерживать эту глупенькую блондиночку, решившую, что кому-либо из демонов вообще захочется стать лучше. Ру не особо понравилось то, что он начал задавать вопросы, но всё же она ответила. — Девчонка меня не интересует, куда важнее то, чего я могу достичь с её помощью. Единственное, чего Ру могла в теории достичь — это Рай, который интересовал её явно не с точки зрения желавшего искупить свои грехи. Вот только… Аластор дураком не был, а потому искренне надеялся, что Чарли провалится в своей задумке настолько феерично, что он не сможет совершенно ничем ей помочь, как приказала Ру, и не потому что ему лишь бы наблюдать за чужими страданиями. А потому что Ру слишком сильно похожа на ту тварь, которой лучше бы и дальше гнить в адских недрах. Иначе… что ж, Аластор не уверен в своём внезапном порыве героизма, но сдаётся ему, что если ЭТО выберется в свет, то им всем придётся пересмотреть свои представления о скуке. В конце концов лишь одна женщина может ненавидеть и Люцифера, и Лилит настолько сильно. И по вполне понятным причинам. Например, таким, как-то, что её жизнь была разрушена из-за этих двоих.