Часть 1

      Марк держал телефон с включённой камерой в руках и пытался не уронить его в море. Он чувствовал, как подрагивали его пальцы — он явно терял самообладание, и его предложение сфотографировать Юлю на фоне невероятно красивого тайского заката уже не казалось ему таким уж безупречным. В отличие от неё.       Марк всегда считал Юлю одной из самых красивых девушек во всём мире, а с некоторых пор — не помнит, с каких, но это явно закрепилось в его голове очень давно — для него она была самой красивой. Юля Паршута для Марка Тишмана — земное воплощение богини красоты, не иначе. В последнее время его мысли часто посещал её образ, когда они не были рядом: он в самые различные моменты представлял только её. А когда Юля находилась буквально на расстоянии вытянутой руки, не мог оторвать от неё глаз.       То же самое происходит и сейчас. Она стоит в полуметре от него и позирует ему как фотографу-профессионалу, а он смотрит на неё — скользит взглядом снизу вверх, с её ступней на юбку с серебряными переливающимися вставками, поднимается к ничем не прикрытому прессу, обводит взглядом грудь, облачённую в серебристый, мерцающий в свете фонаря топ, ловит взглядом открытые ключицы — и, кажется, чувствует лёгкое головокружение. Паршута меняет позы, а Марк в это время старается не засматриваться и не забывать нажимать на экран — выходит, мягко говоря, не очень.       Вот только через пару минут Тишман понимает, насколько чувство было обманчиво. Это сейчас он просто грохнется в обморок. После того, как она сняла свой белый пиджак, подошла к нему — надо сказать, слишком близко — и повесила ему на плечи, поправляя так, чтобы он не упал в море. Марк, кажется, громко сглотнул — об этом ему сказал взгляд Юли.       Ещё несколько минут он делал разные фото: восхищался не только её телом, но и эмоциями. Девушка на некоторых фотографиях была слишком серьёзной, можно даже сказать, чересчур, на других же — очень весёлой. Глаза её светились так, что затмевали и вставки на юбке, и топ. Марк всей душой любил моменты, когда она была настолько счастливой, и таких кадров ему захотелось сделать как можно больше, чтобы потом чаще пересматривать их в галерее, поэтому собрал всё своё самообладание и стал чаще нажимать на кнопку.       Когда Юля предложила сфотографировать его, она снова подошла к нему слишком близко — теперь уже чтобы забрать пиджак обратно, — и тогда Марк уже не смог держаться и сорвал с её губ первый поцелуй. Он был короткий, но говорящий обо многом. Он почувствовал, что девушка хочет продолжить, но по её хитрому взгляду понял, что она затеяла что-то другое.       Марк занял её место и теперь позировал ей. Не то чтобы он сильно хотел сделать фото — сам он не любит фотографироваться так много, — но он знал, как любит снимать его Юля, поэтому старался выложиться для неё по полной.       Через несколько минут съёмок она положила телефон в карман пиджака, подошла к нему и схватилась за воротник рубашки, часто переводя взгляд с его глаз на губы и обратно. Марк почувствовал, как его пульс участился и сбилось дыхание, а после её губы снова оказались на его. Это поцелуй не был таким коротким, как предыдущий — он, наоборот, был слишком медленным, размеренным и тягучим. Юля переместила руки ниже и начала на ощупь расстёгивать пуговицы его рубашки. Марк пока что не понимал, чего она хочет, но был сейчас полностью в её плену и в её власти, поэтому как-либо сопротивляться не было ни сил, ни желания. Когда преграда была преодолена, Юля стянула с него эту рубашку и накинула её себе на плечи.       — Теперь твоя очередь, — она разорвала поцелуй и её шёпот обжёг его ушную раковину. Марк почувствовал, что неосознанно потянулся за ней, когда Паршута отстранилась, но вовремя пришёл в себя и смог спастись от падения.       Она буквально раздела его: Марк остался в белых брюках и с голым торсом. После этого её действия он понял, что съёмка обещает быть интереснее, чем планировалось изначально.       Юля, казалось, целую вечность фотографировала его. Он уже представлял, как по приезде в отель она будет лежать в кровати и тщательно рассматривать все сделанные фотографии, а сам он будет наблюдать за ней и её сосредоточенным выражением лица. А потом к чёрту выбросит этот телефон и набросится на неё.       Эти мысли вынудили его прекратить это мероприятие. Он медленно стал надвигаться на Юлю, видя, что она всё ещё не прекращает его фотографировать — снимки этого момента впоследствии станут её любимыми. Когда он наконец-таки добрался до неё, выхватил из её рук телефон, заблокировал его и закинул в карман своей же рубашки, которая всё ещё висела на её плечах — он всегда любил, когда она надевала его одежду, будь то пиджак в холодной гримёрке или домашняя футболка на кухне.       Марк прикоснулся ладонью к её оголённой коже и почувствовал жар. Провёл рукой дальше, заводя её за поясницу под пиджак, и резко прижал к себе, снова впиваясь в её губы. Третий поцелуй за этот вечер был, кажется, самым долгим и страстным. Они словно терзали друг друга, не могли насытиться этим касанием. Ладони Марка путешествовали по спине Юли, иногда спускаясь к ягодицам, а сама девушка не могла оторвать руки от его обнажённой груди.       Когда оба поняли, что теряют к чертям весь свой самоконтроль, Юля просто взяла и запрыгнула на него, а Марк подхватил её так, будто они делали это уже тысячу раз. Её ноги сомкнулись за его спиной, а его пальцы сжали её бёдра. Через несколько секунд Марк понёс девушку из воды на берег, так и не разорвав поцелуй, лишь иногда делая секундные паузы для того, чтобы вдохнуть необходимый кислород.       Его рубашка чудом слетела с её плеч не в воде, а уже на суше, и упала на песок, так и не замеченная никем из увлечённых друг другом людей. Следующим элементом одежды, который покинул своего владельца, стал белый пиджак Юли. Марк откинул его куда-то в сторону падения своей рубашки — с местонахождением вещей они будут разбираться позже, — а потом опустился вниз и положил Юлю на землю. Паршута так и не убрала ноги с его бёдер, а когда оказалась лежащей на песке, то прижала их к себе, тем самым притянув Тишмана ближе и почувствовав его возбуждение.       Марк разорвал поцелуй и немного отстранился, чтобы посмотреть на неё. Юля лежала под ним, её грудь вздымалась высоко и часто от глубоких вдохов, её губы были красными и припухшими от его поцелуев, а глаза блестели в закатном солнце ярче любой звезды на ночном небе — вот сейчас он точно готов потерять сознание.       Они вернулись к прерванному и с усиленным напором целовали друг друга. Юля кое-как смогла перестать терзать его волосы и опустила руки на пояс его брюк, пытаясь найти пуговицу и молнию. Когда они поддались её пальцам, Паршута стянула с него брюки, отбрасывая их в сторону, и почувствовала, как Марк пытается то же самое сделать и с её юбкой. Понимая, что если она не поможет ему найти эту грёбаную молнию, то про эту юбку она сможет навсегда забыть, Юля снова прервала исследование его тела и сняла с себя этот элемент одежды.       — Ты такая… — она не дала ему договорить и вновь впилась в его губы, но этот поцелуй продлился недолго, ибо Марк был настойчив в своём желании высказаться. — Ты такая сногсшибательная, Юль, — теперь он коснулся губами её шеи и услышал её тихий стон. Тогда он повторил это касание, но поцеловал более глубоко, зная, что завтра утром, вероятно, на этом месте останется отметина, и провёл ладонью от её колена до внутренней стороны бедра. Её голос стал громче и снёс Марку крышу окончательно.       Дорожкой поцелуев он спустился к груди, а пальцами пробежался по рёбрам, словно пересчитывая их, и почувствовал мурашки на её коже. Сейчас преградой, разделявшей их разгорячённые тела, был её топ, и Юля хотела, чтобы Марк как можно скорее — но, желательно, аккуратнее, — разобрался с ним. В этом их желания полностью совпадали, поэтому, одной рукой стараясь удержаться и не упасть на неё, он кое-как смог стянуть вещь и не повредить её, чему Юля на следующее утро будет благодарна.       Свободной рукой Марк накрыл её грудь и услышал ещё более громкий стон, который сразу же утонул в его поцелуе. Он почувствовал, как Юля слегка толкает его, а после оказался лежащим на земле. Она моментально оказалась сверху — буквально оседала его бёдра — и вернула поцелуй, углубляя его до невозможности. Его ладони опустились на её ягодицы, и он понял, что они до сих пор избавились не от всей одежды на себе.       Для него прошли какие-то мгновения, спустя которые он исправил эту оплошность, после чего их тела смогли соединиться воедино полностью.       Съёмка для них в эту ночь действительно прошла намного интереснее.