2. Год спустя

      Год спустя.       В какой момент надежда на то, что война не затянется исчезла?       Гермиона продолжала подбадривать своих друзей, и в большей степени Гарри, в том, что совсем скоро всё изменится. Удача им улыбнётся и они, наконец, завершат давно начатый ими путь и постараются забыть обо всех пережитых ужасах, от которых большинство из них потеряло спокойный сон. Она была тверда, когда говорила, что всё будет хорошо. Но верила ли в это сама Гермиона? Отчасти. Скорее, нет.       Их неразделимое Трио перестало скитаться по стране, выставляя палатку и окружая себя защитными заклинаниями. Сейчас они жили в штаб-квартире и выполняли кучу разных обязанностей, постоянно рискуя собой. Впрочем, это не было чем-то новым.       Первые полгода после того, как Гарри, Рон и Гермиона заявили о намерении остаться с членами Ордена, они часто перемещались из одного убежища к другому. Дольше трёх дней никогда не задерживались на одном месте. Но на одном из советов было решено использовать другую стратегию, и самой Гермионе она нравилась намного больше.       Орден сумел восстановить несколько заброшенных зданий, которые находились в отдалении от города. И теперь они жили большими группами, имея более или менее стабильную жизнь, и даже свои собственные комнаты. Они начали привыкать к войне. К крикам, к выстраиванию стратегий, к плохим новостям, к новым ударам.       Сейчас Гермиона проживала в старом отеле, который давно не функционировал. Здесь было всего четыре этажа, но это значительно упрощало вопрос с комнатами. В обычном доме пришлось бы сложней.       Ей досталась небольшая комната на третьем этаже, в самом конце коридора. Гарри и Рон жили неподалёку.       Здесь была большая кухня. И несколько ребят, которые были неплохи в готовке, постоянно находились там, спасая свою армию от голода. Быстро окрепший Добби присоединился к ним и делал большую часть работы, от чего был безмерно счастлив. Гермиона была настолько измотана, что ей не хватало сил даже на очередную речь о защите прав эльфов. Она смирилась с тем, что Добби здесь. Она смирилась с тем, что он работает и выполняет поручения.       Она смирилась не только с этим.       Подвальные помещения использовались как склад. Вещи, которые могли когда-либо пригодиться сносили туда. Там было темно и немного сыро, так что Гермионе не нравилось спускаться туда без необходимости.       Весь первый этаж был больничным крылом. К сожалению, раненые часто прибавлялись. И проще было управляться с ними на первом этаже, нежели перемещать куда-то выше.       Именно здесь Гермиона проводила большую часть своего времени. Ей важно было помогать. Быть полезной. Не сидеть без дела. И мадам Помфри с тремя её помощниками старались обучить Гермиону всему, что может потребоваться. Но лекарств часто не хватало.       Ей непривычно было видеть всегда чистую и опрятную женщину в серых одеждах, и порой с растрепанными волосами. Но сейчас все изменились. Кажется, Гермиона смирилась и с этим.       Остальные участвовали в битвах. Гермиона так же могла к ним присоединяться время от времени, но ей это совсем не нравилось. Все эти сражения плохо сказывались на ней. Когда другие члены Ордена возвращались обратно, то нормально разговаривали и даже шутили. Гермиона же цепенела и не могла двигаться, прокручивая в своей голове каждое событие, которое произошло с ней там, за пределами этого серого здания, в котором она начала чувствовать себя в безопасности.       А когда она сражалась, то могла сломаться. Это произошло после того случая, когда её пытали. Год назад. И теперь, стоило увидеть нацеленную в свою сторону палочку, она могла застыть. Гермиона не была плоха в искусстве боя. По крайне мере так было раньше. Но теперь. Теперь слова могли просто пропасть из её головы. Мозг переставал соображать, и она никак не могла сформулировать то, что ей необходимо произнести для того, чтобы отразить нападение. Ещё ни разу она не возвращалась обратно целой и невредимой. Всегда какая-то рана, какой-то порез или синяк. Всегда какие-то увечия.       — Ну, как прошло?       Гермиона зашла в комнату Гарри, закрывая за собой дверь и усаживаясь в кресло, стоявшее в углу. Друзья сидели на кровати, устало перелистывали толстые книги, борясь с желанием отбросить их подальше.       — Сегодня всё тихо, – проговорил Гарри, потирая плечо.       Они вернулись с очередной вылазки. Гермиона была рада, что сегодня никто не пострадал. А значит, сейчас им нужно было возвращаться к расследованию. К поискам. К бесконечному гаданию, чтобы понять, где же находится истина.       Стараясь собираться каждый вечер, Гарри, Рон и Гермиона пытались понять, где прячутся последние крестражи. Они были уверены в том, что чаша находится в хранилище банка Беллатрисы. Вот только как попасть туда, а затем вернуться обратно, сохранив жизнь? Что-то из разряда фантастики. Что-то из разряда невыполнимых миссий.       Гарри был уверен, что ещё один крестраж находится в Хогвартсе. Но что это, и где лежит, они не знали. А значит, соваться туда не имело никакого смысла.       Вопрос о том, как уничтожить части души Воландеморта так же оставался загадкой. Список сплошных вопросов, и ни единого ответа. Всё было паршиво. Но, собираясь в этой комнате, все они делали вид, что ситуация стабильна, и скоро они выйдут на финишную прямую. Но чувство было такое, что они едва на старте.       Просидев два часа, гоняя по кругу одни и те же вещи, друзья разошлись по своим комнатам. Им нужно было придумать, как попасть в хранилище. Им нужно было достать этот чёртов меч. Снова.       Утром Гермиона первым делом приняла душ, завязала волосы в высокий хвост и натянула толстовку поверх футболки. Нужно было спускаться вниз, чтобы немного перекусить, а потом обойти лежавших в лазарете. Тот, кто пошёл на поправку, может возвращаться в свою комнату, а затем и приступать к обязанностям. Это было неизменное правило, и Гермиона следовала ему каждый день.       Гермиона едва успела сделать два глотка горячего чая, как входные двери с грохотом распахнулись. Вокруг начали раздаваться крики, и ребята тащили раненых, прося о помощи.       Кажется, её кружка упала к ногам, разлетаясь на несколько частей. Кажется, кипяток попал ей на штаны и слегка опалил кожу. Но это сейчас было совсем неважно. Бросившись вперёд, Гермиона шире распахнула двери, начиная помогать затаскивать пострадавших.       — Что случилось? – она перекрикивала творящийся вокруг хаос, а по спине уже бежал холодный пот, потому что она боялась потерять кого-то из близких.       — Облава случилась, – быстро проговорил Фред Уизли, аккуратно укладывая на кровать молоденького парня, имени которого Гермиона не знала.       — Как это произошло?       — Не знаю, откуда они узнали о нашем местоположении. Мы пытались расчистить новый объект для штаба. И тут нагрянули Пожиратели. И, кстати, сражение ещё идет.       — Что? – Гермиона выпрямилась, с ужасом поглядывая на Фреда.       — Да, Гермиона. Так что мне пора возвращаться. Позаботься о них.       Он выскочил обратно за дверь так быстро, что она ничего не успела ответить. Ничего не оставалось, кроме как негласно молиться, чтобы всё обошлось.       Позволив себе прикрыть глаза на две секунды, Гермиона ринулась в бой, вооружаясь палочкой, бинтами и кровоостанавливающим зельем. Запасы были на исходе, так что нужно было варить новое. Этим так же занималась группа ребят. Иногда Гермиона любила к ним присоединяться, когда располагала временем, или же просто хотела подумать. А за варкой можно было сделать это.       Она перевязала голову парню, которого притащил Фред, а затем принялась за девушку, которая лежала на соседней кровати. Кожа на её руке была глубоко рассечена, но Гермиона уже привыкла к таким ранам, так что мигом смогла её подлатать.       Мадам Помфри и ещё один парень, которого звали Чак, склонились над мальчишкой, который точно учился на Когтевране. Гермиона точно помнила, что видела его и не раз. Они тихо и быстро переговаривались, передавая друг другу какие-то склянки. Она поспешила на помощь, потому что была уже свободна. А другими ранеными занимались оставшиеся медики.       — Милая, подержи, – женщина протянула Гермионе один из пузырьков.       Её руки были по локоть в крови. И Гермиону едва не стошнило, когда она перевела взгляд на беднягу без сознания. У него был вспорот живот, и она чётко видела внутренности. Кровь продолжала пребывать, и даже опытная мадам Помфри начинала паниковать.       — Гермиона, три капли. Давай.       Потребовалось много усилий, чтобы придвинуться ближе и склониться над раной. Но в такие моменты Гермиона вынуждала себя отключать все чувства. Иначе бы у неё ничего не получилось.       Сначала им показалось, что крови стало меньше. Но это было ошибочным предположением. В следующее мгновение парень начал задыхаться, содрогаясь в конвульсиях. Кровь начала буквально выбрызгиваться из брюшины. И пока Поппи старалась добраться до источника поражения, Гермиона и Чак удерживали раненного, пачкаясь в крови.       — Милая, Гермиона, отпусти, – рука женщины опустилась на её плечо, и Гермиона поняла, что дрожит.       Она не поняла, как всё закончилось. Как парень под её руками перестал трястись и хрипеть. Как он сделал последний вздох и затих.       С трудом оторвав от его тела пальцы, Гермиона сделала шаг в сторону, как в замедленной съёмке наблюдая за тем, как Чак накрывает тело молодого парня простынёй. Ей не удалось обдумать это, потому что двери снова раскрылись, и повалил народ.       — Нам нужна помощь!       Лицо Фреда уже было испачкано в крови. И на своих руках он тащил парня. И лишь оказавшись ближе, Гермиона сумела разглядеть Малфоя.       Поперёк горла встал ком, потому что ей всё ещё непривычно было его видеть. Прошёл год с тех пор, как он вступил в Орден. Год, как он начал участвовать в операциях. Год, как все вокруг учились ему доверять.       Гермиона до сих пор не знает подробностей тех разговоров, которые состоялись между Малфоем и старшими членами Ордена. Но как только Драко появился там, об этом говорили все вокруг, строя догадки и предположения. Затем всё утихло, словно бы его и не существовало. А его появление было иллюзорным явлением, причём массового поражения.       Позже их собрали и поставили перед фактом – Драко Малфой член Ордена Феникса. Ходили слухи о том, что он рассказал им много полезного, а так же попросил что-то взамен. Гарри пытался выведать, но об этом не распространялись. Он начал присоединяться к операциям, и все вокруг смотрели на него косо. До тех пор, пока он не спас чью-то жизнь. Спустя полгода все начали привыкать. Когда прошло восемь месяцев многие стали с ним нормально разговаривать. Спустя год он считался своим.       Но Гермиона так редко видела его, практически никогда не разговаривала, и лишь изредка позволяла себе смотреть. Так что она ещё не привыкла. И всё ещё могла реагировать странно. Но старалась себя за это не винить. Ведь он никогда не искал в ней друга, или же поддержку. Она делала тоже самое, хоть её и раздирало любопытство по поводу некоторых вопросов. Но они касались не Ордена. Нет. Чего-то более личного и глубокого.       Но она боялась.       Драко Малфой внушал ей страх, и был ещё одним пунктом в длинном списке. Нет, она вовсе не боялась, что он может с ней что-то сделать. Это было нечто иное, не поддающееся объяснению.       — Гермиона! – Фред кричит, возвращая её в реальность, в шум и суету.       — Прости, – она наклоняется, стараясь понять, где Малфой ранен.       Он лежит на кровати, его лицо и волосы в грязи. А простыни под ним быстро пропитываются кровью. Металлический привкус и запах витают повсюду, и у Гермионы создаётся ощущение, что она пила эту красную вязкую жидкость. Вливала её себе в горло жадными глотками, как безумный вампир, желающий утолить жажду.       — Принеси ту верёвку. Живо!       Гермиона приподнимает голову и смотрит на Фреда, поторапливает его, прикрикивая. Малфой на кровати не издает ни звука. Но он морщится, сжимая пальцами ткань под собой, практически разрывая её на части. Он косится в сторону Гермионы, но не отстраняется. И почему-то хочется немного позлорадствовать.       Уизли протягивает ей верёвку. И прежде чем взять её, она использует заклинание, чтобы разрезать его брюки до самого бедра. Кровь хлещет фонтаном, и становится ясно, что задета артерия. Выхватив верёвку, Гермиона упирается коленями в пол, присаживаясь, и накладывает жгут, начиная тянуть изо всех сил. Во многих моментах, она использует магловские методы. Потому что так привычней.       Рукава её толстовки окрашиваются его кровью, смешиваясь с той, что принадлежала парню, который умер. Зафиксировав верёвку, Гермиона поднимается на ноги и бросается в сторону, чтобы взять нужные зелья.       — Держись, приятель, – она слышит слова Фреда, когда возвращается обратно.       Они звучат немного дико. Видимо, стоит поверить слухам, которые гласят о том, что Малфой подружился с кем-то из семьи Уизли. И это никак не укладывается в голове. Один флакон Гермиона протягивает Малфою, и сейчас отчетливо видно, как сильно трясутся её руки. Драко выхватывает его и подносит к губам, а Гермиона начинает лить густую жидкость из другой баночки прямо на рану.       — Чёрт, Грейнджер! – Малфой шипит, и впервые за всё это время начинает говорить.       Он подался вперёд, словно бы собирался схватить её за плечо. Но передумал, или же остановил себя, после чего откинулся обратно на подушку.       — Сейчас станет легче, – говорит она себе под нос, развязывая верёвку и наблюдая за тем, как ведёт себя рана.       Кровь больше не выливается, и ей становится легче. Да и дыхание Малфоя начинает выравниваться.       Ей приходится применить стандартное заклинание, чтобы проверить, не задето ли что-то ещё.       — С ногой могут быть проблемы. Нужно выпить ещё одно зелье. Я сейчас принесу.       — Какие проблемы?       — Поражение было слишком глубоким, и если как можно скорей всё не восстановить, ты можешь хромать.       — Не представляю тебя хромающим, чувак, – Фред старается шутить, и Гермиона видит, как уголки губ Малфоя дёргаются вверх.       Она не верит своим глазам. Драко Малфой выслушивает, принимает и смеётся с шуток Фреда Уизли. Должно быть, они уже все умерли и угодили в ад.       — Заткнись, – бурчит он, а затем переводит взгляд на Гермиону.       Опомнившись, она разворачивается и несётся вперёд, по пути получая консультацию мадам Помфри. Женщина согласно кивает головой, поддерживая решение Гермионы, а затем возвращается к новому больному, нуждающемуся в помощи. Через несколько минут она возвращается обратно, протягивая Малфою лекарства.       — Как долго мне здесь торчать?       — Тебя притащили сюда пятнадцать минут назад. Будь добр, потерпи, – она тянется за одеялом. И применяет очищающее заклинание, прежде чем укрыть Малфоя. Он прячет глаза, а ей хочется скорей укрыться в комнате.       Через два часа суета спадает. Все, кто прибыл с ранениями, получили помощь. К счастью, больше никто не умер.       Гермиона получила время, чтобы привести себя в порядок. Как только её отпускают, она мчится в свою комнату, сдерживая слёзы. Страх давит на грудную клетку, и она в миллиардный раз задаётся вопросом, когда же это всё закончится?       Плотно закрывает дверь, стягивает с себя одежду, пропитанную кровью и отчаяньем, а затем залезает в душ, чтобы отпустить себя и порыдать. Сколько подобных сцен она ещё увидит в ближайшее время? Сколько лет это ещё будет продолжаться? Грёбанная неизвестность.       Когда Гермиона привела себя в порядок, то снова спустилась вниз, начиная по кругу проверять всех, кто лежал в лазарете. Другие её коллеги по очереди выходили, получая долгожданный перерыв.       Она чиркнула взглядом по кровати Малфоя, замечая там близнецов. Она собиралась подойти к нему, но теперь видела, что тот лежит с закрытыми глазами, а Фред и Джордж тихо поднимаются на ноги и отходят в сторону. Гермиона махнула им рукой, и они сменили свой путь, теперь направляясь к ней.       — Как он?       — Всё порывался встать. Говорил, что уже ничего не болит. К счастью, уснул.       Гермиона усмехнулась, растирая лоб рукой.       — Что тебя рассмешило?       — Вспомните того Малфоя, который на третьем курсе полмесяца стонал после истории с Клювокрылом.       Братья тоже усмехнулись, и Фред ещё раз посмотрел в сторону кровати Драко.       — От того Малфоя не осталось и следа.       — Как вы вообще поладили?       — Сами не знаем. Как-то само получилось, – Джордж пожал плечами, поглядывая на брата.       — Когда он появился в штаб квартире и заявил о вступлении в Орден, мы тоже там были.       — Были?       — Да. Конечно, нас не допускали до серьёзных разговоров, – Уизли вместе закатили глаза, явно до сих пор не довольные этим фактом. – Мы начали с ним общаться. Правда, он поначалу фыркал и кривился. Но потом вынужден был признать какие мы клёвые ребята.       Они тихо рассмеялись, стараясь не разбудить никого вокруг.       — Я почти с ним не общалась, – задумчиво произнесла Гермиона, опять глядя на его кровать, как загипнотизированный котёнок.       — Уверен, вы бы тоже поладили.       — Сомневаюсь, – она широко улыбнулась, начиная часто моргать. – Ладно, мне надо вернуться к осмотру.       — Хорошо. Но ты пока не буди его, а то снова начнёт думать о побеге.       — Хорошо, дам ему время.       Ближе к полуночи Гермиону отпустили к себе. По пути она постучалась в комнату Гарри, чтобы ещё раз убедиться в том, что с ним и Роном всё в порядке. Они немного поговорили, не касаясь сегодня темы крестражей. Все были измотаны, потому что весь день нужно было справляться с обязанностями на пределе своих возможностей. И самое страшное то, что они не знали о том, что будет ждать их завтра.       Ей бы очень хотелось уснуть. Хоть на несколько часов забыться. Перестать думать о происходящем. Но ничего не вышло. Гермиона ворочалась из стороны в сторону практически до утра. И теперь думала лишь о том, что всё будет валиться из рук из-за усталости и недосыпа. Возможно, ей пора было прибегнуть к снотворному. Хотя бы раз. Или два.       — Как ты себя чувствуешь? — Гермиона подошла к кровати Малфоя, тут же применяя заклинание оценивающее общее состояние организма.       — Нормально, – короткий ответ, опущенные вниз уголки рта.       Она позволила себе задержать на нём взгляд дольше обычного, потому что старалась понять. Отыскать ответ, как парень, лежавший перед ней на кровати, может насчитывать внутри себя такое множество личин. В школе он был зазнавшейся и драматичной выскочкой. Затем превратился в затравленного подростка, от которого пахло смертью. После этого совершил самый смелый поступок в жизни, высказав о желании присоединиться к Ордену. И здесь он тоже был разным. С братьями Уизли открытым и даже иногда смеющимся. С ней же, по-прежнему отстраненным и вечно недовольным, словно бы она была ему омерзительна.       — Я уже могу идти? – Малфой выдернул её из неуместных размышлений, и её уши начали гореть из-за того, что Гермиона представила, как выглядела только что со стороны. Стояла и пялилась на него, как полная идиотка.       — Твои показатели в норме. Я попрошу мадам Помфри посмотреть тебя и принять решение.       — Можешь поторопиться, не желаю торчать здесь до вечера.       Возможно, она ошиблась. Быть может, Малфой всё тот же выскочка, каким и был раньше.       Порываясь ответить, Гермиона даже открыла рот, но в последний момент остановила себя, не желая никаких перепалок и оскорблений в свой адрес. Ведь раньше, когда они ругались с Драко, всегда приходилось выслушивать что-то неприятное. Сейчас она совсем не была к этому готова.       — Слушаюсь, – саркастично произнесла Гермиона, разворачиваясь и следуя в другой конец огромного помещения. Да она и сама будет рада, если Малфой как можно скорей уберётся отсюда.       Его отпустили ближе к обеду. Гермиона всматривалась в его ровную спину и растрёпанные волосы, когда он покидал лазарет.       Через два часа она увидела перед собой Джинни, немного взволнованную и запыхавшуюся.       — Эй, что случилось?       — Тебя хотят видеть на собрании, – быстро проговорила подруга.       — Меня? Почему?       Данная новость вызвала у Гермионы чувство тревоги. Она очень редко посещала собрания, и каждый раз чувствовала себя там не в своей тарелке. Там обсуждали стратегии, заклинания, которые было бы лучше применить и как действовать в случае экстренной необходимости. Только воспоминания об этом вызывали у неё тошноту. И даже сейчас Гермиона чувствовала, как во рту скапливается не пойми откуда взявшаяся горечь, а ладошки начинают потеть.       — Не знаю, но тебя попросили позвать.       — Ладно, идём.       Отложив в сторону толстую тетрадку, где они записывали сведения о недостающих зельях, Гермиона быстро вытерла руки о джинсы и последовала за Джинни. У неё уже начали рождаться предположения по поводу того, что ей могут сказать. Но как же сильно Гермионе хотелось, что это было неправдой.       Собрания обычно проходили на втором этаже. Там находился большой зал, видимо предназначенный для деловых встреч посетителей отеля. Так что это помещение использовалось по назначению. Но для Гермионы оно всегда было холодным и бездушным. Омерзительным. Она не понимала, как её друзья могут заседать здесь часами, обсуждая дальнейшие планы относительно нападений, распределения сил и спасительных операций.       Как только Гермиона и Джинни вошли в комнату, битком набитую народом, у неё по спине побежали мурашки. Потому что все тут же повернулись, провожая их взглядом и замолкая, так и не закончив начатый разговор. Гарри и Рон сидели впереди. Рядом с ними было несколько их однокурсников, а так же парней немного помладше. Там же сидел Билл Уизли, а его жена Флёр стояла у дальней стены вместе со своей сестрой, которая приехала совсем недавно. Недалеко от них стояли Фред и Джордж, а рядом с ними и Малфой. Они снова что-то нашёптывали ему на ухо, и он снова, подумать только, улыбался!       Как бы ей сейчас хотелось снова оказаться в лазарете, в привычной обстановке. Лучше уж вдыхать запах крови, чем быть здесь. Паника начала разгонять страх по телу Гермионы. Пульс участился, а сердце колотилось о грудную клетку. Ей ещё ничего не успели сказать, а она уже готова свалиться в обморок. Да уж, от смелой Гермионы Грейнджер, которая готова была принять любой вызов, не осталось и следа. Но никто из вокруг стоящих людей не имел об этом ни малейшего понятия.       Ей пришлось собраться с силами, чтобы сфокусироваться. Речь Люпина и МакГонагалл возобновилась. Нужно было понять, о чём они говорят, чтобы потом не пришлось переспрашивать.       — Наша попытка расчистить новое здание для нашего штаба провалилась. Мы понесли потери, – после этого вновь повисало молчание. — Но нужно двигаться дальше. Нельзя дать врагу продвинуться вперёд. Так что мы попробуем снова.       — Вернёмся на то же место? – Дин Томас громко задал вопрос, и только сейчас Гермиона заметила, что он сидел прямо за Гарри.       — Нет, возвращаться туда было бы глупо и небезопасно. Очевидно, место засвечено. К счастью, нам удалось подыскать альтернативу.       Люпин увеличил карту, начиная показывать, где именно находится тот участок, до которого им нужно добраться.       — Это место идеально подходит.       — Где гарантия того, что прошлый раз не повторится?       — Если такое повторится, мисс Браун, нам придётся предпринять кое-какие меры, – Люпин обвел всех присутствующих взглядом.       — Какие?       — Увы, сейчас я не могу сказать вам больше. К тому же, я очень надеюсь на то, что в этот раз всё пройдет гладко, – он легко улыбнулся, но это едва ли помогло разрядить обстановку.       — Но многие ещё в лазарете, у нас не хватает людей, – проговорила Флёр.       — Именно поэтому я попросил позвать сюда всех, кто раньше практически не был задействован в операциях.       Сердце Гермионы ушло в пятки.       — Нам нужно выйти на поле боя?       Гермиона повернулась и увидела парня, который занимал место на кухне. Он не раз наливал ей чай среди ночи, когда она дежурила, присматривая за особенно тяжёлыми больными.       — Мы надеемся, что там нас не ждёт никакого боя, мистер Томпсон. Но да, нам нужно, чтобы вы присоединились к остальным. Ещё две группы людей отправятся туда, где по нашим сведениям враг держит маглов. Если есть какие-то вопросы, то задавайте.       Несколько ребят подняли руки вверх, а Гермиона продолжала смотреть в одну точку, опираясь о стену спиной.       Кошмарная новость пробирала до костей, возрождая недавнее желание просто провалиться сквозь землю. В такие моменты она всегда чувствовала себя эгоисткой. Потому что хотела сбежать, как последняя трусиха. Опозориться и заработать для себя клеймо на всю жизнь, зато убраться отсюда подальше и больше никогда не принимать участие в войне, не видеть, как гибнут люди и страдают её друзья.       Её друзья.       Чтобы они о ней подумали? Как бы начали на неё смотреть? Или же отвернулись в тот же миг, как только бы она осмелилась признаться в самых больших страхах, начиная плакаться и пятиться назад. Подальше от всего. Подальше от всего этого ужаса. От смерти. От того, что им никак не удаётся предотвратить.       Раньше Гермиона и представить себе не могла, что у неё может появиться такое унизительное желание. Но теперь это её личная реальность. Никто не знал, что она превращалась в паршивую овцу, желающую зарыть голову в песок и отстояться в стороне. Но всё только потому что внутри не хватало сил для того, чтобы стать смелей. Год назад она дала себе обещание не сдаваться, а так же стать смелей. Вот только что-то внутри начинало тихо шептать о том, что она на это не способна.       — Гермиона, идём.       Рядом стоял Рон, протягивая ей руку. Она помедлила, осматриваясь по сторонам. Все уже начали двигаться в сторону выхода, в то время как она продолжала стоять приклеенная к стене.       — С тобой всё нормально? – из-за спины Рона появилась Джинни, и только тогда Гермиона согласно кивнула.       — Идём, посмотрим, что приготовили на ужин.       Аппетита не было. Горло неприятно жгло. А сердце всё никак не успокаивалось.       — Хочешь провести время вместе? – Рон склонился вперёд, говоря немного тише, чтобы больше никто не услышал.       — Что?       — Я и ты. Можно зайти к тебе после ужина?       — О. Ну, если честно, я не думаю, что это хорошая идея.       Гермиона видела, как разочарование отразилось у Рона на лице. Она уже не в первый раз ему отказывала. Но сейчас она не могла думать ни о чём, кроме как закрыться в комнате и побыть наедине с собой. Только с собой, а не с парнем, который продолжает тешить себя иллюзией того, что они ещё могут быть вместе.       — Ты уверена?       — Я зайду в лазарет, а потом отправлюсь в комнату. Завтра сложный день, простите.       Эти слова вылетели из её рта, словно скороговорка. Но страх уже выползал наружу. И ей нужно было укрыться вдали от посторонних глаз, чтобы просто не контролировать разбушевавшиеся эмоции.       Исчезнуть. Вот чего ей на самом деле хотелось.