Часть 1

      «Я ни с кем не веду опостылевших споров. Разве только с собой, на заре засыпая. А с собой, как с судьбой спорить — глупость какая.» из песни В. Г. Байкова/ В. Попкова «У меня нет жены»       В следующий раз я услышу про шотландских хардкорщиков и точно что-нибудь выскажу. И скорее всего не Ренику, а сразу Михе. Аккурат между его возлияниями и его же альтернативными способами поддержания бодрости. Вернее, среди наших общих алкомарафонов. Только что-то чем дальше, тем менее весело, даже пьяными. Устали мы что ли от гастролей? Как-то мысли для того, чтобы поругаться, есть, а песни с такими совместными наездами идут хуже. Тяжелее в прямом смысле. Ладно, может, посижу один, и придёт ко мне вдохновение. Просто сосредоточусь в тишине наедине с чистой бумагой. Кстати, про чистоту. Как интересно сегодня у Михи по поводу наркотиков? Кажется, он пытается держаться, но определённо сказать сложно. Где там уже моя дверь? Попасть в замок ключом — и свобода до завтра.       Вот нет в этой дурацкой гостинице места, где можно укрыться от людей. Я только поднялся к себе — и началось. За пятнадцать минут ко мне зашли по очереди: горничная с претензиями про не курить в номере, Ренегат с весёлой историей, которой крайне важно было поделиться, и с гениальной идеей по тексту, Шура с гениальной идеей, куда идти Ренегату со своим текстом, Яша с очередным организационным занудством, Паша с уточнениями по звуку, Поручик, тут претензий нет, пива принёс, Маха про свой будущий уход заскочила напомнить на пару слов. А теперь нелёгкая с самим пожаловала. Я даже не успел в санузел заглянуть. Как будто и не съезжал в отдельный номер. Но вроде я остыл уже с концерта, можно и потрындеть.       — Миха, скажи, здесь наблюдаются какие-то физические аномалии? Сгущения там пространства, места силы, энергетические источники из-под земли бьют — и всё это в моём номере? Почему ко мне не иссякает народная тропа? Можно уже завязать с паломничествами?       — Нафига тогда у тебя дверь нараспашку?       — Наверное, потому, что я не паром на речке, чтобы туда-сюда мотаться для встречи визитёров. Только закрою — сразу стук. Так сэкономлю себе немного времени и сил.       — Типа сверх меры ты их на концерте потратил, Андрюха? Не всё же время поёшь.       — Не начинай, Миш. А то я уже подзадолбался про одно и то же перетирать. Я готов петь больше, ты же знаешь. Ты сам мои мелодии зарубаешь.       — Сосредоточься на словах лучше. Там тебе нет равных. А про устал, так у парней ещё и инструменты. И на саунд они раньше выезжают. А тебе лишь бы до мелочей докопаться.       — Пока здесь только ты докапываешься. Назови цель твоего посещения.       — Пива дай. Я видел, что Пор тебе принёс.       — На столе стоит, только мне тоже оставь. Не мог его тормознуть возле номера и взять бухло на коридоре?       — А тебе жалко что ли, Андрюх?       — Нет, сказал же, забирай. Просто…       — Что, кого-то прячешь у себя? Тебя же вроде Алёна дома дожидается? Ты, кстати, жениться ещё не собираешься?       — Миха, а ты понимаешь вообще смысл слов «личное пространство»?       — То есть прячешь? Или не собираешься?       — Это уже реально моя частная территория. Так что проехали эти вопросы.       — Вот опять ты пытаешься соскочить с темы. У тебя, Андрюха, последнее время как-то накопилось индивидуального. Забором осталось отгородиться.       — Зато ты слезть со своего общественного частокола даже и не стараешься. Тебя твоя затягивающая тема вполне устраивает. Я не Шура, слушать без осуждения не буду. Продолжишь употреблять, я…       — А вот конкретно эти мои проблемы — точно не твоё дело. Ты вон уже и по группе обсуждать ничего не хочешь. Твоя музыка сейчас не…       — Так вот ты зачем явился, Мих. Тебе разговоров в гримёрке не хватило. Пусть и здесь через стенку послушают? Не всех мы ещё развлекли? На продолжение разбора полётов пришёл?       — Ты, Андрей, вообще-то первый наезжать начал, ещё с порога. А я просто к другу решил заглянуть. Или уже надо, блин, заявление подавать заранее?       — У меня до хрена как-то друзей вдруг единомоментно нарисовалось. И все почему-то без предупреждения.       — Ты ещё график приёма составь, Князев. Обалдел что ли? Мы в туре, а не на курорте, б…., прохлаждаемся. Если есть вопросы, они будут решаться вовремя, а не по твоему настроению.       — То есть, по твоему настроению, Миха? Захотел — влетел, захотел — вылетел? Раздал лещей, и на душе приятнее стало? Так где про дружбу было? Что-то я по теме приятельства ничего пока не услышал.       — Князь, заканчивай уже с занудством и философией, это не твоя история. А если скучно, можешь послушать…       — Горшок, а могу я после концерта просто в тишине пять минут посидеть и отдохнуть? Без лекций и нравоучений.       — Чертей ты ловишь на своих внутренних тараканов, Князев, а не отдыхаешь. Жалко, что камера у тебя, а то бы я парочку заснял на память.       — Уже и оператор из меня неважный, да, Мих? Просто качусь под откос по всем направлениям. Могу тебе аппаратуру отдать: снимай, что хочешь.       — Чтобы ты в себя пришёл, хочу, а ты сопротивляешься. Скучный ты какой-то. Трагическую историю сочиняешь? Типа, оставь меня, старуха, я в печали? Угадал ведь?       — Возьми пирожок с полки. Медаль тебе на шею. Пса тебе под хвост. Просто отъе…. от меня, Миха. Я хочу побыть в одиночестве. В конце концов, шут я, а не клоун, тебя развлекать постоянно.       — А есть колоссальное различие, Андрюха? И в чём же оно состоит с твоей точки зрения? Клоун должен поддерживать себя в форме: обязательный костюм, грим, весёлые шутки? А шуту позволительно и постареть, и выглядеть неопрятно? А может, шут часто выступает в роли негласного советника короля? Красивая должность. Или попросту: клоун работает, а иногда и живёт в цирке, а шут — всегда во дворце. Только вот всё равно не в своём. Давай, поясняй, что имел в виду, Князев.       — Зачем я всё ещё продолжаю разговор? Просто и без объяснений. Иди на х.., Горшенёв.       — О, как! Зацепило тебя что-то в разговоре. Славно трепыхаешься на крючке, Андрюха. Теперь из принципа от тебя не отстану, пока не вытащу на берег.       — Если я рыба, так я сдохну там. Но главное, что не сам, а внутри коллектива, да, Миха? Хорошо, что ты сейчас соло явился, без весёлых пакетиков, а то ещё и твоих бесов разгонять настроения совсем нет.       — В каждое предложение, Князь, нужно наркоту всунуть? А хочешь, дам тебе совет? Не лезь, куда тебя не просят. А то…       — Что, Горшенёв, поменяется тогда? Я, значит, должен быть, как выпотрошенная мидия, чтобы всё наружу и на виду, а остальные, как улитки в домиках? Только меня можно доставать? И, кстати, не хочу, я твоего совета не просил.       И дверью хлопать я тоже не просил, спасибо за понимание. Ну одну бутылку оставил. Для друга. Прямо позаботился обо мне. Я теперь не сопьюсь точно. Но всё равно, эти наши с Михой разговоры, что на пьяные, что на трезвые головы ни к чему хорошему не приведут. Прямо позвоночником чую. Опять скатимся к обсуждению нового альбома. Пойдут взаимные претензии. И кто-то из нас точно превысит допустимый лимит наездов. А может, и оба. Знать бы, как должна выглядеть готовая картина, чтобы не внести штрихов туда, где их быть не должно. А то с каждым разом времени исправлять косяки, кажется, становится всё меньше.       Как у него так пиво быстро закончилось или зачем он ещё вернулся? Вроде я последний огрызался, вряд ли он с ответкой пришёл. Не Шура, чтобы прицельно мстить. Говори уже, Миха, раз всё равно опять в номере. Не стой молча за моей спиной.       Что за писк? Что он там ищет в моём телефоне? Ещё пять минут — и обернусь. Не такие шаги. Это не Мишка. Что происходит? Что за искажённое отражение без зеркала? И это я ещё к пиву даже не приложился.       — Ты, б.…, кто такой?       — А на что, Андрей, похоже?       — На очень идиотский розыгрыш. Слышишь, двойник, трубку на место положи.       — Поздно, Яша уже получил от тебя дурацкое сообщение. Сейчас мы бросим твой мобильник возле двери, чтобы всё выглядело достовернее. И развлечение начнётся. Э, нет, действовать ты пока не будешь. Только зрителем. Твои друзья сами в милицию позвонят. Наверное. А ты сейчас спокойно присядешь и передохнёшь немного. Идеально сработано. Почти без магических внушений. А пока мы посмотрим завязку пьесы.       Я упираюсь спиной в ножку стола, сидя на полу. Минимально пошевелиться могу, но амплитуда в пределах нескольких сантиметров. Ни до чего не дотянуться. Мне буквально согнуло колени и склеило губы. Чревовещать я не буду пытаться. Во избежание дальнейших пыток самим собой.       Вот и Яша. Он порывисто заходит в номер и осматривается. Возле стола его взгляд не останавливается ни на секунду. Он меня не видит. Приплыли. Чем дальше ныряю, тем страшнее медузы.       — Князев, ты опять с идиотскими смсками? То пошлые шутки, то невнятная каша из слов? Эй, Андрей, ты где прячешься? Вот, как ребёнок, опять ведёшь себя. Выходи, блин, уже. Так, это же его телефон. И куртка на вешалке... Князь, не смешно, заканчивай прикол. Нет его, ни под кроватью, ни в душе. П...... Или он совсем спятил, или он, и правда, в беде. Час от часу не легче. Придётся всех позвать на поиски.       Класс. Сейчас соберётся вся группа, чтобы найти меня. Пока надо мной измываюсь я сам. И при этом всё будет происходить вне поля зрения других людей. Круто я попал. Мне не такого уединения хотелось, честно говоря. О, вроде я снова могу вещать, хоть и сидя.       — Почему ты пришёл ко мне? Личный мститель? Карающая длань с моим лицом? Хотелось бы, чтобы мне хотя бы позицию обвинения разъяснили.       — Я, Андрей, твой персональный ластик. Или цельная картина с собственной инициативностью. Точнее, готовая и с косяками. Вот и пытаюсь убрать лишнюю линию. Или скорее холодное оружие целиком. Может, это исправит некоторые мелочи? Так что зови меня стиратель.       — Как Шварценеггер?       — Как люди в чёрном.       — И за что мне это волшебное морочение головы?       — Для чего, Андрей. Договоришься ты. Выбирай выражения. Контролируй свою речь. Фильтруй базар. Не знаю, какими словами ещё до тебя донести смысл.       — Я вроде так и поступаю всегда.       — Серьёзно? Тогда вот тебе бонусный рассказ. Яркое сияние, не можешь надышаться, бабочки вокруг. А потом всё меркнет, надышался. Уже обыденность. Уже на этих бабочек аллергия, перетравить бы их всех с концами.       — А дальше что, стиратель? Продолжай уже своё предсказание в стиле Шуры, раз начал.       — Ничего дальше. Передохнут все. Эти насекомые долго не живут. И среди изломанных останков находиться уже будет невозможно. Ходить по ним кощунственно, а больше ступить и некуда.       — По ком ходить?       — По ногам людей, которые с четырнадцатого этажа задумчиво смотрят на город. С тем, что у тебя сейчас на столе стоит.       — У меня уже одна такая песня есть. Я не буду повторяться.       — Ты не понимаешь, о чём я? Это не про твои стихи. А про внутренние ощущения.       — Тогда ты зря пришёл. Я и так знаю, что нет эстетичных способов самовыпилиться. Да и допустимых причин маловато, если они вообще есть. Ничего я с собой не сделаю.       — Я, Андрей, предупреждал, что это дополнительный трек. Но, видимо, ты его не понял.       — Да нет. Ты вполне прозрачно намекнул. Конфетно-букетный период, переходящий в тлен. Любовь, которая долго не живёт. И о чём же я должен молчать, чтобы всё исправить?       — А это ты уже не исправишь. Аннушка уже разлила масло. Вернее… Нет, бонусная часть закончилась. Больше по этому вопросу информации не будет. Всё пойдёт своим чередом. Наслаждайся настоящим.       — После твоего рассказа? Ох..тельный совет.       — Это всегда хороший совет. Можешь ещё встать на путь истинный, покаяться, бросить грешить. Перерасставить приоритеты.       — И у меня получится? Всё или хотя бы что-то из предложенного?       — Нет, Андрей. Для тебя творчество всегда будет на первом месте. Но попробовать ты можешь. Хотя бы забыть про эту часть разговора. Главное, помни про не наговорить лишнего. Но я из-за другого пришёл. Как раз по твоему основному профилю.       — Из-за новых песен? Я и музыку хочу писать. Не слишком тяжёлую. Такую, как мне самому нравится.       — Пиши. Только текстов ни от кого не требуй, и пиши, что хочешь. В каком хочешь стиле.       — Конечно, а Миха тогда меня слушать…       — Главное, сейчас заткнись и сам послушай. Ты один раз скажешь, не подумав, а у человека на подкорке отложится. Навсегда. Любую тему поднимай, кроме слов. Запомнил?       — А если нет?       — Тебе же будет хуже. Ладно, есть у меня ещё для тебя задание. Сейчас я тебе мелодию сыграю и припев приблизительный. А ты попробуй куплеты подобрать. Один, два, три, сколько получится. Только торопись, времени у тебя в обрез.       Под виртуальным прицелом я ещё не сочинял. День дебютов. Надо отметить.       — Успеешь ещё. Не прокрастинируй. Или тебе базу надо рассказать?       — Мне Миха уже рассказывал, и я сам читал. Смотрел.       — Тогда вот тебе бумага и ручка. Дерзай.       Догадался-таки дать чем и на чём писать. Ну что, вдохновение, у тебя выбора нет. Надо поработать.       — Вот тебе, смотри. Первое, что в голову пришло. Может, отцепишься уже от меня?       — Ладно, для черновика сойдёт. Держи бутылку и пей быстрее, а то я не успеваю.       — Зачем? Я потом, в спокойной обстановке.       — А сегодня уже такой не будет. И вообще поактивнее. А то пасьянс не сложится.       — Что, стиратель, магией не можешь заставить?       — Хватит с тебя ещё фокусов. Вон, слышишь, ищут уже. Хрен с тобой, магия так магия.       Ещё табун сейчас набежит. Побуду я сегодня один или…       — Яша, зачем ты нас всех в коридор вытянул? Решил пресс-конференцию без прессы устроить? Только Андрюха, как всегда, опаздывает.       — Хорошо, Шура, что остальные быстро собрались. Я думал, придётся и по вашим номерам ходить. Князева кто последний видел?       — Я у него минут сорок назад была. Нормально поговорили.       — А десять минут назад он был не в духе.       — Сейчас, Миша, мы все будем не в духе. Мне смска пришла: «Привет, моя бывшая группа. Я обещание выполнил. Мало вам не покажется. Первый пошёл.» У Андрея дверь в номер открыта.       — Она так и была, Яша.       — Точно, и когда я заходила тоже.       — Никого в номере нет. Пиво не тронуто.       — Может, вышел просто. Прогуляться или в магазин.       — Вот его мобильный. Возле двери валялся. С него мне собственно сообщение и пришло. И куртка в номере.       — А я вам говорил тогда, что наш бывший директор ненормальный. А вы мне самому диагнозы стали ставить.       — Это не Гордей, Шура. Он, конечно, дурной, как напьётся, но Князя бы не тронул.       — Ты, Поручик, лучшего друга не выгораживай. На Машу у него рука спокойно поднялась. И он нам угрожал.       — Говорю тебе, Балунов, что это не он. Он к Андрею нормально относится.       — Вот поэтому его сразу утащили, не побив предварительно.       — Так что ты, Шура, предлагаешь? Вызвать Гордея на стрелку?       — Искать Андрея, Яша, надо самим. С камер видео запросить: куда его потащили, кто заходил. Пробить номера машины.       — Ты боевиков, Балунов, насмотрелся? Какие камеры? Здесь на выходе бабушка-вахтёрша и ключи с грузиками.       — Может, Пуш всё-таки сам куда-то пошёл, и это просто прикол? А он нас камерой из-за угла снимает. Нельзя же это исключать.       — Мы с Пашей уже все коридоры прошерстили, Маша. Нигде он не прячется.       — А вахтёрша его на выходе видела? Здесь высоковато для лазанья через окна. И, кстати, Миша с ним совсем недавно говорил.       — Она и нас, Мышь, не запомнила. Вся в своих сериалах. Охрана на высшем уровне. Могли всю группу запаковать, и никто бы не заметил.       — А где условия?       — Саня, поясняй мысль.       — Ну, если Князева похитили, то должны быть требования. К примеру, «если вы не найдёте до вечера миллион баксов, то мы его…»       — Тпру, Лось! Не призывай ничего лишнего ему на голову. И вообще, может тут шифровка в сообщении. Нужно постараться вникнуть.       — Разбирайся, Балунов. А я пока в милицию всё-таки позвоню. А вы по парам разбейтесь и переройте всю гостиницу ещё раз.       — Что ты, Паша, в спину Яше так смотришь? Осталось только руку, как на уроке, поднять. Он на виду стал. А если что, жди сообщения на телефон.       — А Горшка кто-нибудь видел вообще после начала разговора?       — Стой, мужик! Ты откуда на нашем этаже?       — Миша? Вот же ж, блин. Я забыл, что я и для тебя видимый. Общая обложка. Действуем по той же схеме. Замри, где стоишь. И никого ты не дозовёшься сейчас, я и слышимость заблокировал.       — Ты кто такой и почему так на Андрюху похож? И где он сам, куда ты его утащил?       — Андрей в своём номере. Дрыхнет пьяный.       — С одной бутылки пива?       — У нас был тяжёлый разговор.       — Ты не ответил на мои предыдущие вопросы.       — Я стиратель.       — Из прачечной?       — Из неправильной картины. С мёртвым символом. Не успел из Князева в тебя обернуться.       — А как Андрей может в меня превратиться? Это же невозможно. Он другой человек, не я. Хоть и мой друг. Мы совершенно разные люди. Даже по своей музыке.       — Ты прав, Миха. Нереальное событие. Твой друг. Абсолютно разные. И по своей музыке. И помни об этом, пожалуйста, всегда. Да, вот, держи, это, видимо, для тебя.       — О, текст, а для какой мелодии?       — А ты не понимаешь?       — Сейчас гляну. Нет, ну, тут править явно надо. И припев. А откуда он узнал, я же ему её ещё не пока…       — Что это за лист на полу валяется? «Дракон на носу, и щиты по бортам. Олаф наш вождь, и здесь все — семья. Снова на вёслах назло встречным ветрам. Для викинга дом внутри корабля. Парус квадратный сквозь фьорды летит, Снова застанем врасплох мы врага. Военный дух в нас в каждом сидит, Увидим Америки мы берега.»       — Это, наверное, новая песня. Положите, пожалуйста, её на стол.       — А вы говорили, что в номере никого нет.       — Не было, товарищ лейтенант. Ещё пять минут назад.       — Меня предупреждали, что ваша группа со странностями. Вы все обкурились что ли? Не могли они настолько нетрезвыми незаметно от вас прятаться. Явно уже с полчаса, а то и больше здесь валяются.       — Скорее всего, товарищ лейтенант, вы правы. Наши солисты никуда не исчезали, мы просто переволновались. А они где-то в баре были. И их барные вышибалы сюда и притащили. Так что, Маша, не бросай нас. Ты одна сразу их раскусила.       — И который из этих двоих спящих на полу ваша пропажа? Блондин с серьгой, как у пирата?       — Мы уже обоих искали.       — Мне только на одного заявление поступало.       — Можем и про второго написать. Вы всех оптом нашли. Пойдёмте оформляться в другое место, а эти пусть проспятся. Им завтра петь ещё. Пираты Балтийского моря, блин.       — Нет, Яша, ещё круче. Да, выходи, ты уже, Ренегат, из загадочного номера. И несчастную дверь закройте, наконец-то. Они у нас, как в названии у Каверина. Два капитана.