Часть 4

       Просыпался я, чувствуя пронзительный холод камня, что, казалось, пробирал меня буквально до костей. Самочувствие мое было крайне паршивым: все тело ломало, а в мою бедную головушку лезли странные мысли, совместно с образами неизвестных мне пони. Они мирно ходили туда-сюда, совершенно не обращая на меня внимания, пока один из них не повернул свою голову, посмотрев на меня. После чего все пони сразу же остановились и, синхронно повернувшись, стали пристально меня разглядывать. Это было жутко. Очень жутко. В своей, уже прошлой, жизни я всего пару раз встречался с таким взглядом. Казалось, что он буквально проникает в твою душу, рассматривая тебя изнутри.        Резко открываю глаза, ибо на*уй это дерьмо. Перед моим взором предстает каменная кладка стены в которую я прямо сейчас упираюсь своей челюстью. Немного отодвигаюсь, начиная осматривать себя. Почти сразу стало понятно, что я, видимо, в заключении и сбежать отсюда будет трудновато: мои крылья были связаны, а копыта слушались совсем уж плоховато. Не то чтобы я хоть чем-то из этого мог правильно пользоваться, но все-равно было обидно. Продолжив осмотр, замечаю, что моя кьютимарка как-то посерела. Она потеряла свой былой цвет и теперь была почти что черно-белой. Хвост с гривой были в ужасном состоянии: грязные торчащие во все стороны волосы, с сеном внутри, явно не походили на произведение исскуства. «Хотя в полумраке выглядит вполне ничего», — натянуто улыбнулся я, пытаясь сбросить напряжение. Отведя, наконец, взгляд от себя любимого, я немного прихе*ел.        Я был в какой-то камере. Слева было небольшое решетчатое окно, в которое сейчас проникал лунный свет, освещая небольшой участок на полу. Справа была закрытая деревянная дверь с небольшой прорезью. А около нее сейчас стояла полупрозрачная пегаска, смотря при этом в зарешеченное окно. Она походила на призрака, лицо ее не выражало ничего, а в глазах была пустота.        Вот теперь уже сильно прих*рев от подобного, я встал со своего сенного настила на сильно трясущиеся копыта. «Трясет, как наркомана какого-то», — негодовал я, пытаясь хоть как-то унять дрожь в копытах. Простояв так минут 5 и плюнув на это дело, я все-таки решился окликнуть эту призрачную пегаску. К моему глубочайшему сожалению, та никак не отреагировала на мой зов, продолжив стоять там же.       Пиз*а… Стремно-то как. А ведь в этой камере кроме нас никого и нет. Да и, судя по лунному свету за окном, не скоро то и появится. «Так, вдох-выдох, успокаиваемся и идем к ней разбираться», — решил я, став медленно к ней приближаться. Осторожно, шаг за шагом, я двигал свои трясущиеся копыта прямиком к ней. Чем ближе я был, тем страшнее становилось. Я, конечно, всегда верил в существование призраков, но чтобы увидеть одного из них лично…        Доковыляв прямиком до нее, я принялся за осмотр этого существа. Внешне она очень походила мое тело пони. У нее была та же грива, тот же хвост, даже кьютимарки были одинаковы. Единственным отличием был размер. Она была меньше меня где-то в 2 раза. Не зная что дальше делать, я просто докоснулся до нее… Лучше бы я этого не делал, ибо, сразу после касания, пегаска исчезла, а меня, по ощущениям, что-то мерзко так обволокло. После чего перед глазами все закружилось, а я увидел видение:        Комната, чем-то похожая на ту в которой я только что находился. Молодая пегаска бежевого цвета, что сейчас сидит за столом и пером что-то чиркает в своей книге. Рядом устало догорает огарок свечи, даря последние секунды света своему окружению. Вот первое, что я смог разобрать, когда мир перестал походить на барабан от стиральной машины. Чуть выше стола было небольшое окно, через которое сейчас проникал яркий лунный свет. Слева, где должна была находиться небольшая кучка сена, сейчас стояла маленькая кровать, а над ней висело несколько полок с книгами.       Закончив что-то писать, пегаска крылом подняла книгу и, закинув ее к себе на спину, стала идти по направлению ко мне. Паника, а за ней и попытки хоть как-то сдвинуться с места ничего не принесли. Копыта будто приклеили к полу. Все, что мне сейчас оставалось — обреченно смотреть на приближающуюся ко мне пегаску. И вот, когда она почти дошла до меня, дверь за мной резко распахнулась, а сквозь меня прошла лавандовая единорожка, сразу ловя пегаску в свое желтое телекинетическое поле.        — Терекза! — громко начала она. — Ты опять ходила в общий зал! Комманд Арм запретил там появляться ВСЕМ! Особенно ТЕБЕ! — почти что кричала она.        Пегаска нахмурилась и показала единорожке язык.        — Ты… — зло протянула единорожка, унося маленькую пегаску из комнаты. — Не думай, что только из-за благословения к тебе будут относиться по-особенному, — зло выплюнула единорожка, закрывая дверь. После чего мир опять завертелся.        Теперь я находился внутри большого освещенного помещения, по центру которого стоял большой каменный алтарь. На земле вокруг алтаря были какие-то неизвестные мне письмена. Рядом с ними сейчас стояла немного повзрослевшая пегаска и какой-то черный земнопони. Возле них без сознания лежал белый единорог. Сейчас пегаска о чем-то горячо спорила с земнопони.        — Это же полное безумие, Дубиус, — громко говорила пегаска, сердито маша своими крыльями.        — Нет, Терекза, если мы не будем этим заниматься, то вскоре Селестия придет сюда за тобой, за мной, за всеми нами. — пытался разъяснить земнопони. — И ей будет неважно, что ты тут делала, а что нет. Она просто всех нас арестует, особенно тебя.        — Но… — пыталась что-то ответить поникшая пегаска.        — Никаких но быть не может! — строго сказал Дубиус. — А теперь давай, принимайся за дело, — приказал земнопони, став наблюдать за действиями пегаски. И наблюдать было за чем. Терекза, закрыв глаза, стала что-то говорить. При этом слова эти шли будто бы из меня. Спустя несколько секунд, земля вокруг нее покрылась льдом, а над спящим единорогом белым светом зажглась кьютимарка Терекзы.       — Прости меня… — пробомормотала пегаска, пуская слезу, после чего из единорога стала выходить энергия, направляясь сначала к изображению кьютимарки, а после перенаправлялась в символы. Через несколько секунд дело было сделано. Изображение кьютимарки исчезло, а Терекза отступила на шаг. Единорог перед ней выглядел ужасно. Он часто дышал и его сильно потряхивало.        — Я не надеюсь, что ты поймешь, — неожиданно сказал Дубиус. — Но я верю в твою благоразумность, — закончил он и, развернувшись, ушел. После чего мир опять закрутился.        Теперь я нахожусь у окна, через которое видно тот же самый алтарь, только сейчас он был разрушен. Возле него находились гвардейцы, что вели рядом с собой колонну пони в сторону выхода. Среди них был и тот самый черный земнопони. Он был закован в кандалы, и его вели отдельно ото всех остальных. Повернув голову в сторону от окна, увидел там уже взрослую пегаску, что сейчас забилась в угол и, тихо скуля, копытом туда-сюда катала маленький камешек.       Очередное вращение мира, я уже воспринял как должное, ожидая продолжение истории моего нового тела. А это была именно она, ибо слишком многое говорило об этом. Начиная с похожей внешности и заканчивая той отделенной от себя кьютимаркой со льдом. Похожая ситуация была у меня в библиотеке Твайлайт, когда я словил небольшой флешбек из человеческой жизни. Устало вздохнув, принялся ждать окончания вращения, и возможности хоть как-то подвигаться, а то что-то я застоялся уже.        Очередной локацией был какой-то темный подвал. На полу был изображен круг каких-то символов, что походили на какую-то магическую печать. Внутри него стояла Терекза, полностью похожая на меня. На ее лице было пара слезинок, а взгляд выражал грусть. Правым копытом она держала карандаш, которым только что быстро водила по листку бумаги прямо передо мной. Заглянув туда, я увидел… Письмо? Завещание? В нем был кратко описан план по вызову лорда Тирека прямиком из Тартара при помощи энергии кьютимарок, после шло раскаивание за все совершенные ею грехи и, под конец, заверения, что это ее последнее дело, а также просьба понять и простить все ошибки, что она совершила ранее.        «Мде… А кобылка-то нервный срыв словила, походу», — размышлял я: «Хотя и не мудрено, там человеку такое пережить было бы трудно, а тут пони…». Подняв взгляд, замечаю как она, сморкнувшись в платок, бросила какой-то кристалл на землю, после чего меня ослепила яркая вспышка и выкинуло из видения.        Проморгавшись, понимаю, что лежу я сейчас на мягком розовом диванчике, а не на сене в темной сырой камере. В комнате царил приятный полумрак, а за широкими окнами прямо на меня светила полная Луна. Самочувствие мое все также было паршивым: тело ломило, а голова болела, однако крылья и копыта могли двигаться почти безболезненно, что я с радостью и сделал, немного их потянув. Приятное ощущение напрягающихся мышц распространилось по всему телу, вызывая у меня полуулыбку, ибо после стояния хрен знает какого количества времени на месте это походило на блаженство.       Закончив потягиваться, у меня поднялось давление… «Старая Терекза уже, наверное», — мелькнула в голове мысль. Не став долго ждать, решил проверить свою кьютимарку, очень уж мне не понравился ее вид во сне. «Ну, все не так уж и плохо», — утешающе подумал я, более внимательно осматривая почти полностью серую картинку снежинки с нагинатой внутри. В отличие ото сна, сейчас она имела хоть какие-то намеки на цвет, хотя и небольшие, что давало небольшие надежды на выздоровление, ибо кьютимарка — цель жизни каждого пони и потерять ее… «Ох, Терекза, что же ты делала…» — устало вздохнул и хотел было попытаться встать, как тут передо мной, соткавшись из теней, появилась принцесса Луна. Она стояла и буквально прожигала меня своим высокомерным взглядом. Ее грива и хвост, что, казалось, состояли из звездного неба, красиво развивались, закрывая половину ее тела.        Лежи, — командным тоном сказала принцесса, расправив свои крылья. — Мы думаем, ты прекрасно понимаешь, что тебе грозит за все твои поступки. Поклонение лорду Тиреку, похищение пони, лишение их кьютимарок… В наше время за это было принято сурово наказывать, — хищно улыбнулась черная аликорн. — Но сейчас время другое, да и твое раскаяние в конце сильно изменило наше мнение о тебе, — начала приближаться принцесса. — И с личной ученицей нашей сестры ты знакома… Есть для тебе одно интересное предложение… — протянула принцесса Луна, подойдя ко мне.

***

       Сегодняшний день для принцессы Селестии выдался не самым удачным. Не успела она поднять солнце, как ее сестра Луна изъявила желание помочь ей с документами. И она была бы рада исполнить просьбу своей дражайшей сестры, однако Селестия была не совсем уверена в дееспособности Луны по данному вопросу. Она только совсем недавно смогла очиститься от своей внутренней тьмы и все еще пыталась приспособиться к современному обществу.        Покачав головой, принцесса улыбнулась, вспоминая те глазки с которыми Луна ее упрашивала. И вот теперь она сидит перед высокой кучкой непременно важных документов, что сейчас необходимо было разобрать. Хотя Селестия и отдала часть маловажных документов своей сестре, их все-равно было очень много. Особенно сильно принцессу раздражали неутешительные доклады ее агентов: члены недавно уничтоженного культа поклонения лорду Тиреку что-то затевали. Об этом говорили подозрительные передвижения единорога под именем Силикон Ньювс. В прошлый раз именно благодаря его невнимательности они смогли вычислить их главное убежище. Она специально оставила его на свободе, как некий маячок на случай чего, и не прогадала. «Видимо, не всех тогда схватили», — устало пробормотала Селестия, массируя брови копытом. Этот культ сидел у нее уже в печенках. Мало того, что ее маленькие пони не понимали кого они так сильно желали вернуть из Тартара, так они еще при этом творили ужасные вещи по отношению к другим ее подданным. Как бы велико не было ее прощение, но выкачивания магии из пони она простить не могла.       Селестия встала из-за стола и подошла к окну. Сейчас было послеобеденное время и многие пони спокойно гуляли по мирным улицам столицы, не подозревая обо всей той жестокости, что прячется в ее тени. Ей, как правительнице Эквестрии, было необходимо оберегать своих маленьких пони от нее. Это был ее священный долг. Кивнув самой себе, принцесса хотела было развернуться, как заметила вдалеке группу фестралов в доспехах. Они быстро летели из Понивиля в сторону дворца. При этом они что-то несли. Заинтересовавшись подобным, Селестия пошла за подзорной трубой, чтобы получше рассмотреть их груз. «Все-таки обычно фестралы днем сидят во дворце, а тут сразу целый отряд», — размышляла принцесса доставая телекинезом подзорную трубу из шкафа и заглядывая в нее.        Увиденное повергло Селестию в шок. Стражники ее горячо любимой сестры сейчас несли на себе связанных пони. Причем, помимо неизвестной принцессе пегаски, связанными также оказались трое хранительниц элементов гармонии. Тысячи мыслей пронеслись в этот момент в голове у Селестии. Начиная от какой-то шутки и заканчивая повторным появлением Найтмер Мун. Не желая и дальше себя накручивать, принцесса убрала трубу на место и поспешила в кабинет своей сестры. Она не могла опоздать.        Пройдя большую часть дворца, Селестия наконец-то дошла до кабинета Луны. Перед дверью стояло двое фестралов-гвардейцев, что безэмоциональным взглядом буравили пустоту. Селестия хотела было зайти в кабинет, как фестралы, скрестив свои крылья, преградили ей дорогу.        — Прошу меня пустить, мне срочно нужно поговорить со своей сестрой, — мягко попросила Селестия.        Переглянувшись, фестралы сложили крылья и отворили перед солнечной принцессой двери. Внутри кабинета было просторно. Небольшие темные диванчики по краям, на которых сейчас сидело трое хранительниц элементов, один большой дубовый стол с одной задумчивой черной принцессой, и большой ковер в центре с изображением полумесяца. На самом ковре сейчас без сознания лежала бежевая пегаска. На ее лбу был огромный синяк в форме копыта, а ее мордочка выражала напряжение. Скользнув взглядом по пегаске, Селестия заметила её кьютимарку: снежинку с черным силуэтом косы внутри. Но самым странным было не это, а ее цвет. Она была практически полностью серая.        — Луна, это же не то о чем я думаю? — нервно спросила белая аликорн, подходя к лежащей на ковре пегаске.        — К сожалению, сестра, это то о чем мы подумали, — покачала головой Луна. — Мерзкая магия лорда Тирека, — на последнем слове голос ночной принцессы прозвучал жутко, отчего хранительницы элементов вздрогнули.        Просканировав лежащую без сознания пони, Селестия вздохнула. Если не считать большого синяка на лбу, то она была сильно истощена. Задумавшись, Селестия хотела было спросить у Луны что произошло, но наткнулась на странный взгляд своей сестры.        — Тебе, наверное, интересно узнать что произошло, да? — улыбнулась ночная принцесса и, встав из-за стола, подошла к Селестии. — Тогда можешь посмотреть сама, — произнела Луна, прикасаясь зажженым рогом ко лбу своей сестры.        Не став сопротивляться магии Луны, Селестия погрузилась в легкую дрему. Поначалу она видела лишь темноту, однако постепенно та стала отступать, являя принцессе сон спящей пегаски.

***

       Твайлайт Спаркл сильно нервничала, сидя перед двумя принцессами. Ее, двух ее лучших подруг и пегаску, что была на грани нервного срыва, только что похитили прямиком из ее библиотеки. «И ладно бы просто связали, но нет. Перед этим они сильно ударили ее новую знакомую, чьего имени она так и не узнала, в лоб и, связав остальных потащили сюда», — негодовала про себя фиолетовая единорожка, вспоминая произошедшее.        Как только их завели в кабинет принцессы Луны, та сразу схватила их телекинезом и погрузила в сон. Что ей снилось Искорка не помнила, однако после своего пробуждения, Твайлайт увидела, как принцесса Луна сидела за своим столом и что-то быстро записывала. Рядом с ней на темном диване, также проснувшись, лежали ее подруги, в это же время безымянная пегаска продолжала спать на ковре.        Услышав шорох со стороны принцесс, Искорка вынырнула из воспоминаний, сосредоточившись на настоящем. Принцесса Селестия, закончив смотреть посланные принцессой Луной образы, сейчас медленно вставала обратно на копыта. Ранее добрый взгляд больших глаз, сейчас был полон гнева, а ее прекрасные крылья были широко раскрыты, делая принцессу визуально крупнее.        — Не знаю как сейчас, но раньше за это сурово наказывали — сердито сказала принцесса Луна.        — Ты права… — устало вздохнула принцесса Селестия, складывая свои белоснежные крылья обратно. — Но ее заставляли, да и то раскаяние в конце… — не успела белая аликорн договорить, как с дивана, сама того не понимая, вскочила Твайлайт. — Ты что-то хотела сказать, Искорка? — мягко спросила солнечная принцесса.        — Д-да не то чтобы… — замялась Твайлайт.        — Не переживай, моя дорогая ученица, можешь спокойно говорить, — мило улыбнулась Селестия.        — Кхм, тогда… — Искорка подошла к спящей пегаске. — Принцесса Селестия, я не знаю какое зло она совершила, но каждый имеет право на второй шанс, — уверенно произнесла Твайлайт. — Особенно когда, как вы сказали, она сама раскаялась за содеянное.        — Точно, — подошла к ней Рарити. — Также как вы дали второй шанс принцессе Луне, можете дать второй шанс и ей?        — Кстати, а как ее зовут? — спросила подлетевшая Радуга.        Терекза… — вздыхая, пробормотала принцесса Селестия. — Ее зовут Терекза…